Взрослые ученики Тропинина, впечатленные моей победой, собрались вокруг меня и просили обучить их правильному нанесению ударов. Мне пришлось этим заняться. Хотя я сразу предупредил этих дядечек, что свою миссию распространяю только на сегодняшний вечер. Больше я, скорее всего, сюда не приду.

Задача моя была достаточно простой. Я сходил в раздевалку, принес свой смартфон, объяснил одному из очкариков, как производить видеосъемку.

Потом я пять раз подряд показал ученикам Тропинина так называемую технику волны. Суть ее заключается в переводе энергии с пальцев ноги, которые дают толчок движению, в кулак. Первая демонстрация была медленной, остальные я выполнял все быстрее.

Один из толстяков назвал мне свой электронный адрес, и я отправил на него эту запись. Дядя обещал размножить ее и раздать всем шестерым.

Потом они попросили меня так же записать действия по защите от ударов. Я это сделал. Здесь уже было проще, требовалась в основном демонстрация с минимумом объяснений.

Но кое-что я все же пояснил:

– Здесь очень важно не прерываться, сразу после защиты отвечать атакой, вслед за первым чувствительным ударом наносить все новые и новые. Со стороны это может показаться какой-то глупой сумбурной игрой. Только не тому бедняге, который пропускает атаки. У таких ударов мало зрелищности, но они имеют способность накапливаться в голове, как вода в бочке. Она обязательно хлынет через край вместе с сознанием.

Завершив показ, я предоставил дядечкам возможность заниматься самостоятельно. Потом оглядел строй и заметил, что один из мальчиков в одиночестве выполняет бой с тенью.

Я сразу обратил внимание на его передвижения. Мальчик делал опору полностью на обе стопы. Это, конечно, придает бойцу устойчивость, но лишает его возможности быстрого маневра.

Да и сама устойчивость в таком положении – это тоже понятие весьма и весьма относительное. Она помогает наносить удар, но не дает возможности держать его. Если ты пропустил хороший прямой в голову, то вся твоя устойчивость может раствориться. Привычка опираться на полную стопу лишает бойца той самой подвижности, при которой по нему гораздо труднее попасть.

Я подошел к мальчику, показал ему его ошибки.

– У тебя типичная стойка боксера, который делает ставку на один удар, – сказал я. – Обычно они проигрывают тем, кто быстрее и умнее их. Один удар ничего не может решить не только в боксе, но и в других единоборствах. Все они основаны на комплексном подходе, отработке самых разных вариантов схватки.

Рядом оказался тюнин Пирогов. К моему удивлению, он меня полностью поддержал, сначала показал, какую стойку держит сам, потом стал подправлять мальчика так, словно лепил скульптуру из глины.

Я обратил внимание на его руки. Вадим Александрович касался мальчишеского тела с нежностью, мягко. Он не зажимал, скажем, руку или ногу, выставляя ее так, как следовало, а проводил по ним пальцами почти с нежностью, легко подталкивал в нужное положение.

– Так? – спросил мальчик не своего тюнина, а меня.

Вадим Александрович, видимо, слегка обиделся и отступил на шаг.

Мне показалось, что мальчик сделал это преднамеренно. Ему не нравились движения и касания помощника учителя.

– Ты не исправил главное. По-прежнему стоишь на полной стопе, хотя должен на плоскости позади пальцев. Не на буграх, расположенных с двух сторон, а на ней. Будешь переобуваться, посмотри на ступню. За пальцами с двух сторон есть круглые подушки, а между ними – одна продолговатая, вытянутая поперек стопы. Кстати, в акупунктуре эта плоскость отвечает за легкие. При таком передвижении ты производишь массаж этой подушечки-плоскости, в результате сохранишь дыхание и увеличишь выносливость. Не случайно именно так передвигаются охотники и представители всех видов единоборств. Еще я не советовал бы тебе так тесно прижимать локти к телу. – Тут я глянул на Пирогова, который как раз и поставил руки мальчика так, как держал их сам. – Не напрягайся, бросай вперед расслабленную руку и только в самом завершении удара сжимай и доворачивай кулак. В идеале вот так. – Я показал, что кисть должна чуть-чуть сгибаться вовнутрь.

Так не делается в карате. Пирогов не показывал такого своим ученикам.

– Это сделает твой удар куда более жестким и сохранит саму кисть.

– Переучиваете, – не слишком радостно оценил мои советы Илья Константинович. – Ну-ну. Попытайтесь. Я сам, в принципе, считаю, что органичное сочетание различных стилей может только помочь бойцу. Вопрос в том, как выбрать лучшее. Не подскажете?

Он издевался надо мной. Я совсем недавно не только подсказал, но и доказал, как мне самому показалось, весьма доступно и вполне наглядно. А дзёнин все еще был полон сомнений. Но это его проблемы.

– А где Александр? Он сегодня отдыхает? – осведомился я.

Тропинин какое-то время молчал. Мне показалось, что он искал подходящий ответ.

Наконец-то Илья Константинович неодобрительно поморщился и сказал:

– Он сегодня занят. Я дал ему персональное задание, чтобы дома занимался.

После занятий Илья Константинович пригласил меня к себе домой, попить чайку и поговорить. Вадим Александрович услышал это и слегка расстроился. Его лицо показало это довольно четко, хотя ни единого слова против он не произнес. Да его и не спрашивали.

Мне самому хотелось поговорить с Ильей Константиновичем, причем без присутствия тюнина. В зале тот оказывался рядом с нами, стоило только мне подойти ближе к Тропинину. Поэтому я согласился.

Мы вышли из колледжа, и я обратил внимание, что Пирогов сел в тот самый «Мерседес»

S-класса. Честно говоря, меня это удивило, хотя я человек не завистливый.

Я вполне представлял себе цену такой машины. Это совсем не тот уровень заработков, который возможен у частного сыщика. Простые люди вроде меня на подобных автомобилях не ездят. Да и тюнину из школы ниндзюцу этакий «мерин» тоже явно не по средствам.

Правда, оставался вариант, что Пирогов работает водителем и пользуется служебной машиной по своему усмотрению. Но я вспомнил его холеные пальцы и подумал, что ему вряд ли приходится работать гаечным ключом. У профессиональных водителей таких рук не бывает.

– Неплохо живет ваш помощник, – заметил я Илье Константиновичу, уже открывшему дверцу «Джимни». – Машина его собственная?

– Думаю, что папина. Тот у него важный чиновник. Машина может быть даже служебной. Вадим Александрович на разных ездил. В последнее время на этой вот.

Я не стал сразу наводить справки о том, что это за тип такой – тюнин Пирогов. Обилие вопросов с моей стороны может быть воспринято неправильно. А мне еще предстояло спросить Илью Константиновича о кое-каких вещах, весьма важных для следствия.

При этом я чувствовал, что Тропинин тоже желал задать мне какие-то вопросы. Может, просто провести некий вполне конкретный разговор. Именно для этого он и пригласил меня в гости.

Возможно, во время такого разговора у меня появятся какие-то зацепки, позволяющие расспросить о Пирогове. В таком случае я ими обязательно воспользуюсь. Хотя чего-то такого, что привлекло бы к тюнину мое особое внимание, я не видел. Просто обычное человеческое любопытство.

– Соколянскую сегодня привезли?

– Да. Завтра похороны.

– Поминки будут дома?

– Нет. Кафе арендовали.

Это было как раз то, что мне и требовалось узнать.

Адрес дома Тропининых я знал и ехал уверенно, не спрашивая направления. По пути я посмотрел в зеркало и увидел, что «Мерседес» Пирогова следовал за моим «Джимни». Он держался слишком близко, и это показалось мне опасным.

Я добавил скорость, он сделал то же самое, но обгонять маленький и слабосильный «Джимни» не стал. Пирогов не желал этого делать.

Илья Константинович уловил мое беспокойство, оглянулся, увидел машину Пирогова и объяснил ситуацию:

– Вадим Александрович живет в нашем доме. Сосед, можно сказать. Через стенку существуем, только в разных подъездах. У нас с ним балкон общий. Только перегородка разделяет. Его назойливость вам неприятна?

– Я не люблю, когда кто-то не соблюдает безопасную дистанцию. У меня автомобильчик маленький, легкий. Если я по необходимости резко заторможу, то Пирогов не сумеет так же быстро остановить свою тяжелую машину. Его «Мерседес» меня сомнет.

– Он опытный водитель, – постарался успокоить меня Тропинин.

– Таковые при нашей скорости предпочитают держать дистанцию метра на три больше. Мне, честно скажу, не жалко чужую машину. Но к своей я сильно привязался. Она меня устраивает по всем параметрам. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то ее повредил.

– Мы уже подъезжаем. Можно срезать путь через соседний двор.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и понял, что не смогу перестроиться в крайний правый ряд. Там на хорошей скорости шел «Форд». Поэтому я проехал мимо поворота, указанного Тропининым. «Мерседес» притормозил, пропустил «Форд» и повернул. Я сделал это чуть дальше, на перекрестке, и заехал во двор.

«Мерседеса» Пирогова у соседнего подъезда не было, хотя он поехал коротким путем. Тропинин не обратил на это никакого внимания, почему же сей момент должен был замечать я? Может, Вадим Александрович встретил кого-то знакомого, остановился, разговаривает. Или просто забуксовал где-то.

Мы с Ильей Константиновичем поднялись к квартире. Он позвонил, но дверь нам никто не открыл, что Тропинина сильно удивило. Это я понял по его лицу. Он воспользовался своим ключом. Света в квартире не было, хотя на улице уже стремительно темнело.

– Странно, – сказал отец. – Александр должен был дома нас ждать. Куда же он подевался? – Илья Константинович включил свет, жестом пригласил меня пройти.

Я разулся и прошел в комнату. Он вытащил из чехла на поясе мобильник и набрал какой-то номер. Я догадался: отец звонит сыну.

– Да-да, это я. – Голос его звучал сурово. Видимо, он держал сына в строгости и любил дисциплину. – Мы уже приехали, а тебя нет. Так, понятно. И когда вернешься? Хорошо. Постарайся побыстрее. Еще не поздно, сама дойдет. Чай хоть заварил? Поторопись!

Я понял, что в отсутствие отца Александр опять принимал гостью. Может быть, ту же самую, что и в прошлый раз, или другую. Это дела не меняло. Он пошел ее проводить. Дело молодое и естественное.

Но закончить размышления мне не дал телефонный звонок. Теперь уже на мой аппарат. Определитель показал номер старшего лейтенанта Столярова из разведцентра округа.

– Слушаю вас, – ответил я.

– Тим Сергеевич, я сейчас у себя в кабинете. Сделал, что вы просили. Я про биллинг. Разговоры я задним числом прослушать, естественно, уже не мог. Вы мне дали два номера. На один из них был вызов с номера мужчины, которому звонил мальчик Вениамин. Давайте условно назовем этого абонента Первым. Мне кажется, на него все завязывается. Потом было еще два звонка. Один туда же, другой в обратную сторону. Только что был и третий. Я подключился к прослушиванию, но на вызов никто не ответил.

– Спасибо, Володя. Вы можете проверить принадлежность номеров конкретным людям? На кого они зарегистрированы?

– Я это уже сделал. Все три номера зарегистрированы не на физических лиц, а на управление делами областной администрации.

– Ну, один – понятно. Он там в охране служит. Второй раньше работал. А третий, которого мы решили звать Первым, значит, тоже оттуда?

– Наверное. Но это еще не все. Вы дали номер адвоката. Он трижды за вечер разговаривал все с тем же собеседником Вениамина. Сначала тот сам позвонил, потом на него вышел адвокат. Юристу звонил один из двух задержанных охранников. После этого адвокат пытался поговорить с Первым, но тот не отвечал.

– Хорошо, Володя, спасибо. У вас компьютер будет всю ночь на запись работать?

– Конечно.

– Тогда вы поезжайте домой, чтобы в семье напряжения не возникало. А утром мне все расскажете. Я не думаю, что за ночь будут кардинальные изменения ситуации.

– Спасибо, Тим Сергеич, я сам хотел попросить. А то у меня дома нелады.

– Поезжайте, отдыхайте.

– Еще момент. Мне звонил полковник Быковский. Просил с вами позаниматься компьютерным делом. Вы твердо решили стать хакером?

– Хотелось бы поучиться.

– Заезжайте как-нибудь к нам, обговорим этот вопрос.

– Меня пропустят?

– Скорее всего, нет. Хорошо будет, если вы с Быковским приедете. С ним пропустят. Вместе все и обсудим.

– Хорошо. Я поговорю с товарищем полковником.

Илья Константинович уже что-то сооружал на кухонном столе, гремел посудой. Я подошел к распахнутой двери.

– Присаживайтесь, – предложил хозяин. – Побалуемся чайком. Александр вот-вот вернется.