Я почему-то думал, что школу нинцзюцу Ильи Константиновича посещают только дети и подростки. Но в раздевалке увидел шестерых вполне зрелых мужчин разного телосложения, но с одинаковым слабохарактерным взглядом. Все они никак не производили впечатления людей тренированных. Трое были откровенными толстячками, остальные – просто костлявыми сутулыми очкариками. Стекла они ради тренировки сняли, но характерные потертости на носу никуда не делись.

Я понимал, что все они пришли к Тропинину для того, чтобы приобрести в первую очередь характер. Кто-то их побил, обидел, унизил. Вот взрослые мужчины и решили изменить себя, обрести способность к защите и самоутверждению. Я не знал, насколько правильно они выбрали двери спортзала, но в целом одобрял их стремление.

Дзёнин отметил мою подготовку еще до начала занятий, но я все же проявил скромность, встал в строй и участвовал в общей разминке. Это была малая часть моей привычной утренней зарядки, без силовой составляющей. Проводил разминку тюнин Пирогов. Илья Константинович стоял, прислонившись к стене плечом, скрестив руки на груди, и наблюдал. При этом он думал о чем-то своем и не вмешивался в процесс.

Потом мы разбились на пары. Началась отработка ударов и защитных блоков. Мне в напарники попался один из сутулых очкариков, мужчина достаточно резкий, но совершенно не понимающий, что такое удар, как должно взаимодействовать с рукой все тело, чтобы она не вихлялась, а жестко втыкалась в цель.

Правильному нанесению ударов здесь, похоже, учили только детей. Я заметил, как Пирогов показывал одному из мальчишек, в чем заключается его ошибка. Слов я не слышал, но из того, что увидел, мне показалось, что действовал он правильно.

Однако мой напарник не желал предоставить мне возможность для длительного внимательного наблюдения. Он бестолково рассекал воздух кулаками, стянутыми боксерскими бинтами. Мне показалось, что этот дядя очень боится достать меня кулаком.

– Не стесняйтесь, бейте по-настоящему. Вы в меня все равно не попадете.

– А если попаду? Это все же тренировка…

– Если попадете, виноват буду только я. И вообще, чтобы жестко попасть, удар наносить следует не так.

Я показал, как выбрасывается рука, как при этом тянется плечо, а нога помогает телу совершить правильное движение.

– Дома, в свободное время, перед зеркалом отработайте. А пока бейте, как уж умеете.

Он старался. Я легкими движениями предплечий отводил все его удары в стороны, одно-временно отклоняя корпус.

Тюнин Пирогов прошел вдоль строя мальчиков, остановился рядом с нами, наблюдал больше минуты, потом сказал мне:

– Вы неправильно ставите блок. Надо, чтобы ваша рука била по руке противника и своими защитными действиями выводила ее из строя. Это обеспечит в последующем возможность вашей успешной атаки.

– Я вообще не ставлю блок. Защищаюсь отбивами, переводя тело в положение для атаки, и всегда имею возможность нанести встречный удар.

– Я подумал об этом, глядя на ваши движения. Но это совсем другая школа, и мне лично она кажется малоэффективной. Если у противника руки останутся здоровыми и неповрежденными, то в ответ на вашу атаку он сможет повредить вам руки.

– Я вообще не вижу необходимости повреждать противнику руки. Моя цель в данном случае – его голова. Этот способ защиты дает мне такую возможность.

Тропинин подошел ближе. Он сначала тоже что-то подсказывал мальчикам, потом и до нас добрался.

– Да, у вас совершенно иная школа подготовки, – сказал дзёнин. – Но мне все же кажется, что в данном случае Вадим Александрович прав. Противник с поврежденной рукой – это уже только половина опасности. А в голову после защиты нужно еще попасть, не говоря о том, что повредить ее куда сложнее, чем руку.

Мне, честно говоря, слегка смешно было слышать такое. Хотя я и отдавал себе отчет в том, что это из области спорта, а отнюдь не из реального рукопашного боя. Еще я понял, что оба они в свое время занимались карате киокусинкай, где не практикуются удары в голову.

С выходцами из этой школы я уже многократно встречался при приеме молодых солдат. Мне приходилось основательно переучивать их, что гораздо труднее, чем просто натаскать новичка с нуля.

– Школа рукопашного боя спецназа ГРУ давно апробирована и оценена, – категорично возразил я. – Не вижу необходимости пере-учиваться, осваивать не столь эффективную систему.

– Вот она-то как раз меня и смущает, – проговорил Тропинин. – Я не вижу принципиального преимущества вашей системы.

– Илья Константинович, принесите перчатки! – требовательно сказал тюнин Пирогов. – Этот вопрос можно разрешить только практическим способом. А то у меня складывается впечатление, что уважаемый Тимофей Сергеевич специально сюда пришел для того, чтобы поспорить, доказать что-то свое. Словами.

– Свое впечатление вы можете оставить при себе, молодой человек, – возразил я строго, даже с вызовом. – Но перчатки попросили принести вы, а не я. Из этого у меня может сложиться впечатление, что именно вы пытаетесь что-то доказать мне и всем окружающим. Я допускаю, что вы в чем-то специалист. Но я тоже не лыком шит.

Тропинин кивнул и быстро нырнул в глубо-кую нишу рядом с центральным входом в спорт-зал. Он сразу вышел оттуда с большой сумкой в руках. Кажется, я видел ее в прихожей его квартиры.

Илья Константинович вытащил из сумки перчатки для смешанных единоборств. Две пары. Они легче и тоньше боксерских. Пальцы остаются открытыми, что позволяет делать захваты. Удар в голову, нанесенный кулаком в такой перчатке, оказывается очень крутым.

Мне пришлось снять с рук бинты, потому что перчатки были небольшого размера и мои кисти в них просто не помещались. Вадим Александрович сразу был без бинтов.

Я заметил, что ладони у него были узкими, почти женскими. Пальцы выглядели длинными, что называется, музыкальными. Практика говорит, что для жестких ударов они пригодны мало. Такие пальцы слишком часто выбиваются или даже ломаются. Это я хорошо знал из опыта работы с солдатами, среди которых, как ни странно, иногда встречались даже хорошие музыканты.

Мы вышли на середину зала, приняли стойку и какое-то время кружили друг против друга, выбирая момент для атаки, оценивая быстроту действий. Потом Пирогов на правах хозяина решил начать первым. Он попробовал провести лоу-кик.

Если кто не в курсе, то я поясню, что в боевых единоборствах так называется удар ногой сбоку по голени или бедру противника. Пропускать их я категорически не советую. Несколько сильных лоу в состоянии полностью отсушить вашу ногу.

Протез не помешал мне вовремя среагировать и разорвать дистанцию. Я даже подумал о том, что хорошо бы заставить его попытаться пробить лоу-кик с другой ноги. Тогда я смогу подставить под атаку свою коленную чашечку из высоколегированной нержавеющей стали. Вряд ли моему противнику это понравится.

Но я тут же сообразил, что лоу-кик был намеренно размашистым и неприцельным, я бы даже сказал, пугающим меня примерно так же, как «выдергивания» в боксе. Из этого легко было сделать вывод, что Пирогов выполняет этот удар, не подстраиваясь под мои передвижения. Он только готовит атаку, старается не нарваться на достойную встречу.

Все это я учел. Далее получилось так, как я и предположил. Пирогов вроде бы попытался пробить еще один лоу-кик, но опустил ногу на половине выполнения удара, чтобы обрести твердость стойки, и тут же ринулся вперед с резкими прямыми.

Я ждал этого, не отскочил, как в первый раз, и был готов к его атаке. Я касательными подправляющими движениями легко увел в сторону три удара и тут же нанес целую серию резких прямых в голову. Они прошли поверх рук противника, по очень короткой траектории, оказались достаточно точными и резкими. Защититься от них можно было бы только с помощью моей техники отбивов или боксерских уклонов, но мой противник ни тем, ни другим не владел.

Мы не использовали капы, поэтому губы Пирогова сразу покрылись кровавой пеной. Был разбит и нос, что мешало ему дышать.

А это один из важнейших компонентов в любой схватке.

Противник попытался сократить дистанцию так, чтобы в ход могла пойти только борьба. Это сберегло бы его лицо. Но я точно чувствовал дистанцию и отступил с ударами ровно настолько, насколько он сдвинулся вперед. Вадим Александрович пытался поставить против моих быстрых атак тот самый блок, призванный повредить бьющую руку, но ни разу не смог этого сделать.

Наверное, он изначально ждал от меня мощный боковой, который, казалось бы, напрашивался, исходя из положения моего тела после отбива, и готовился его блокировать. А я продолжал наносить быстрые прямые вразрез, на которые противник не успевал среагировать.

Тюнин начал отступать, но я сумел сохранить дистанцию, доставал его все теми же множественными ударами, от которых он просто растерялся. При этом я доворачивал кулак, добавлял этим резкость удару, делал его звучным и эффектным.

Новая попытка моего противника сократить дистанцию, срастись в борьбе в один клубок закончилась плачевно. Я не стал полностью повторять прежний отход. Отступил только на шаг левой ногой, развернул корпус в стойку левши, правой рукой, вытянутой в атаке, придержал Пирогова на дистанции. Потом я воспользовался тем, что в попытке постановки блока рука Пирогова была отведена, сначала мощно ударил его слева в голову, а потом добавил по печени. Этого хватило. Вадим Александрович упал на колени, завалился на бок и на спину. С ним было покончено.

– Все же вы меня не убедили, – сказал Илья Константинович, шагнул вперед и встал между мной и своим помощником, показывая этим, что схватка закончилась классическим нокаутом. – В данном случае вы продемонстрировали только разницу в подготовке, а не преимущество одной школы над другой. Вы просто боец несравненно более высокого уровня, чем Вадим Александрович.

– Любой боец формируется школой, которую он проходит.

Пирогов стал подниматься, с большим трудом переводя дыхание, встал на четвереньки.

У меня появилось желание дать пинка ему в печень, но я удержался и даже подсказал ему:

– Дышите глубже, чтобы воздух при вдохе до низа живота проникал. И выдохните несколько раз полностью, чтобы очистить всю грудь, вплоть до ключиц.

Он послушался моего совета, уже через минуту почти пришел в себя и проговорил:

– Жестко вы!.. Кулаки в голову как пули били.

– Мне бы так научиться, – сказал очкарик, которому я показывал, как правильно наносить удары. – Чтобы как пули!..

– Кому пуля в голову попадет, тот уже ни с чем это сравнивать не будет. Тем более с кулаком. – Я усмехнулся.

Мне было забавно слышать, как размышляет о пулях человек, в которого они, скорее всего, никогда не попадали. С одной стороны, оно и хорошо. Для того и существует армия, в том числе и спецназ ГРУ, чтобы простые гражданские люди пуль не получали. С другой – лучше бы им не говорить о том, о чем они знать не могут.

Я знаю и горжусь тем, что они могут обойтись без этого. Во многом благодаря мне и тем солдатам и офицерам, в которых пули попадали.

Я посмотрел на очкарика. Глаза у него потемнели, и я понял, что этого человека систематически кто-то унижает. Может быть, даже тяжелым кулаком. Надеюсь, что не жена. Он пришел в школу ниндзюцу, чтобы избавиться от этого унижения. Желание слегка мальчишеское, но справедливое. Мужчина при всех обстоятельствах должен оберегать дом и семью. А кого он сможет защитить, если не способен постоять даже за себя?

– Тренируйтесь, – посоветовал я ему. – На мой уровень вам едва ли удастся выйти. Для этого необходимо много лет жить и заниматься в крайне напряженном ритме. Не менее четырех часов физической подготовки в день. Даже высококлассным спортсменам бывает трудно выдерживать это. Профессиональные бойцы в нашем ритме тренируются только перед конкретным боем, а все остальное время только поддерживают форму. Но определенные навыки приобрести вы сможете. Достаточные, чтобы за себя постоять. Главное – упорство и желание. Тренируйтесь. Илья Константинович вам поможет.

– Признаться, я в своей жизни видел много ударов, – сказал Тропинин. – Ими-то вы меня не поразили. Обычные профессиональные действия классного специалиста по рукопашному бою. Сознаюсь честно, меня удивило ваше чувство дистанции. Я обратил внимание, как вы отходили во время атак Вадима Александровича и шли вперед, когда он отступал. Со стороны вы двое смотрелись танцующей парой. Это несмотря на то что один из вас пытался разорвать и изменить дистанцию. Но второй сохранял ее, и делал это очень умело. Я понимаю, что чувство дистанции на шестьдесят процентов врожденное. Но ведь можно его как-то и развивать? Есть в спецназе ГРУ какие-то собственные методики?

Я понял, что за этим вопросом стоял настоящий специалист. Человек со стороны не просто не оценит то, что я выполнял. Он просто не заметит этих действий, прикрытых серией ударов.

– Есть целый комплекс упражнений для развития чувства дистанции. Могу даже показать что-то изначальное. Но чтобы оно дало результат, потребуется долгий кропотливый труд. И не только в спортзале. У вас баскетбольный мяч найдется? Для начала лучше пользоваться женским или даже детским. Чем меньше размер, тем лучше.

– Есть детский. Сейчас принесу, – живо отозвался Тропинин, обрадованный тем, что будет присутствовать на уроке и чему-то научится.

Здесь, в спортивном зале, он выглядел тем же директором магазина. Привычка быть хозяином положения была у него, похоже, в крови. Но к мнению специалиста, коим в данном случае был я, капитан частного сыска, дзёнин прислушивался.

Он снова зашел в нишу, вынес оттуда хорошо накачанный баскетбольный мяч и передал мне. Не бросил, как сделал бы кто-то другой, а аккуратно, с подчеркнутым уважением, протянул.

Я начал объяснять:

– Чем хорош именно баскетбольный мяч? Все вы знаете, что он не гладкий. Вот эти его пупырышки выполняют роль аппликатора-массажера. Думаю, сейчас все, даже дети, знают, что на человеческом теле имеется великое множество активных точек, воздействие на которые влияет на какие-то физиологические процессы в организме. Особенно хорошо известны акупунктурные точки на ступнях и кистях. Если у кого-то, скажем, болит спина…

– У меня с ней постоянные проблемы, – пожаловался один из взрослых толстячков. – Моя домашняя врачиха, по совместительству жена, сказала, что живот у меня перетягивает. Спина постоянно нагружена, устает. Поэтому и ноет. Рекомендовала живот убрать.

– Насчет живота она права, – высказался я. – Но боли в спине от этого не уйдут. Я бы порекомендовал вам купить аппликаторный валик и прокатывать хотя бы по пятнадцать минут в день тыльные стороны ладоней. Такой валик обычно используется женщинами для обработки лица. Морщины, говорят, убирает. Итак, на кистях у человека расположено множество точек акупунктуры. Могу рассказать случай из собственной практики. Я находился сверху на боевой машине пехоты, когда она подорвалась на мине. Меня швырнуло, ударило крестцом о ствол пушки. Он, как ни странно, уцелел, а вот спина – нет. Тяжелая контузия. Врачи говорили, что это надолго, если не на всю жизнь. С помощью аппликатора я вернулся в строй через месяц. Уверен, что он помог намного больше, нежели все медицинские препараты, которыми меня пичкали доктора. Лекарства только дали мне возможность передвигаться согнувшись, а аппликатор поднял на ноги, вернул здоровье. Воздействие на ладонь передается в мозг и развивает какое-то дополнительное чувство, которое трудно конкретно охарактеризовать. Но человек, постоянно работающий с акупунктурой, начинает ощущать своих соратников и противников как часть собственного тела. Это и развивает чувство дистанции, так необходимое в любом виде единоборств. Я не берусь сказать, что здесь действует больше, именно акупунктура или занятия, которые я вам сейчас покажу. Но в совокупности это дает заметный практический результат. Подобные упражнения считаются необходимыми для тех, например, кто занимается боевой составляющей стиля тай-чи, изучает дистанционное воздействие на противника. Я рекомендовал бы эти упражнения всем, кто увлекается борьбой, где тесный контакт и чувство противника являются повседневными обязательными элементами. Без этого бороться вообще невозможно. Итак, для начала мы просто берем мяч обеими ладонями. – Я сделал это. – Следите за мной. Здесь нет точных движений, которые вы должны будете повторять, катая мяч. Главное – контроль за ним. Постарайтесь прочувствовать его как продолжение руки. Пусть она в перчатке, но все равно ваша. Катать мяч требуется по всему телу в любом направлении попеременно одной и другой рукой. Следует стараться загнать его в такие положения, которые будут вам особенно неудобны. Это важно! Запомните! В вас должно прочно войти стремление преодолеть любые препятствия. Сначала мяч будет часто падать. Через неделю вы разучитесь ронять его, будете ощущать как свою руку. Да, еще один важный момент. Мяч желательно прижимать к себе с силой. – Я показал на себе, как надо это делать, прокатил мяч по другой руке до плеча, причем не только ладонью, но даже предплечьем и локтем.

Потом я сделал мячом пару кругов вокруг дельтовидной мышцы плеча, несколько раз прокатил по груди, по шее и перешел на спину. Там я вынужден был переменить руку и повторил все в обратном направлении.

– Если такое вам покажется сложным, начинайте катать мяч по столу, стене и только потом переходите к собственному телу. Это сложно. Конкретный ощутимый результат при часовых занятиях в день появится не раньше, чем через год, но обязательно даст о себе знать. У каждого из вас есть свободное время. Вот и катайте по себе мяч как можно чаще. Сидя перед телевизором, читая книгу. В любое время, понемногу, но чтобы в сумме это выливалось в час ежедневно. Тогда вы начнете ощущать и себя, и товарища, и противника. Более того, китайцы, основатели этой системы, утверждают, что через два-три года занятий некоторые из вас, не оборачиваясь, будут знать, что происходит у них за спиной. Далеко не все. Подавляющее большинство сможет только почувствовать опасность. Но и это очень полезно в нашей жизни, даже если вы и не солдаты спецназа. Потому я настоятельно рекомендую каждому из вас приобрести в спортивном магазине баскетбольный мяч и как минимум час в день посвящать этому занятию. Вместо баскетбольного можно использовать любой другой мяч. Лишь бы на нем были такие же пупырышки. В продаже есть мячи для тренировки собак. Там эти штучки большие. Это еще лучше.

– Тимофей Сергеевич, вы же ротой командовали. У вас было много таких мячей? А в других частях спецназа?.. – спросил Тропинин.

– Про другие бригады я говорить не буду. Не знаю. В каждой из них есть свои тонкости подготовки. У нас мячи были во всех ротах. В моей – по четыре-пять на каждый взвод. Пишет, например, солдат письмо, а свободной рукой мяч по столу катает. Над одним парнем, помнится, смеялись. Он даже в туалет ходил с таким мячом. Ржать перестали, когда этот чародей сумел почувствовать засаду. Он показал мне кусты, где был укрыт пулемет бандитов. Итак, баскетбольные мячи – это интуиция, чувство дистанции, понимание противника, осознание необходимости тех или иных своих действий. Что касается отработки удара, то для этого у меня рядом с ротной казармой было забетонировано в землю большое колесо от трактора. По нему били кувалдой. В последнее время даже двумя, но все равно очередь стояла. Еще мы в тренировках использовали набивные мячи. Разбивались на пары. Просто бросок двумя руками из-за головы. Как в футболе «аут» кидают. Напарник старается принять мяч на грудь, чтобы тело встряхивалось, привыкало к ударам, ухватить его руками. Потом следует бросок в обратную сторону. У кого нет пары, те могут бросать из-за головы подальше и посильнее, потом догонять и повторять. Можно использовать даже камни.

– А сякены? – спросил дзёнин, переглянувшись со своим тюнином.

Видимо, они разговаривали на эту тему, обсуждали мой бросок в прихожей квартиры Тропинина.

– Это сугубо индивидуальные занятия. Таковых много. Это сякены, нгивара, нунчаки, простые палки, малая саперная лопатка, стрелки дартс, кастеты и прочее, вплоть до метания авторучки. Кому что больше по руке.

При упоминании кастета тюнин Пирогов почему-то вдруг отвернулся и вздрогнул. Потом он посмотрел на одного из старших мальчиков.

Я тоже взглянул на него. Ему было, наверное, лет пятнадцать-шестнадцать. Лицо мальчика показалось мне знакомым, хотя раньше я его не знал. Точно определить, на кого именно он был похож, навскидку я не мог.

– Индивидуально заниматься я ни с кем не планирую, потому рассказывать об этом не буду. Упражнение с мячом всем понятно? – спросил я. – Кто попробует повторить? Вот вы, юноша, подойдите, если вам нетрудно. – Подозвал я, конечно, паренька, который меня заинтересовал.

Мальчишка шагнул ко мне.

– Как вас зовут?

– Вася.

– А вы себя ребеночком ощущаете? Имени отчества и фамилии у вас нет? Или стесняетесь своих предков?

– Нет, – твердо ответил паренек. – Василий Васильевич Котов. Я стесняюсь только тогда, когда меня дразнят котом Васькой. Только я уже почти всех отучил…

– Это хорошо. – Я понял, что передо мной сын начальника уголовного розыска города Василия Андреевича Котова.

Меня порадовало, что сын ходит в школу ниндзюцу, хочет стать сильным и, не прибегая к помощи отца, разобраться с оскорбителями. Он был похож на Василия Андреевича. Те же слегка тяжеловатые мохнатые брови, едва-едва не сросшиеся на переносице, нос-картошка и упрямый разрез тонкогубого рта.

– Повторите упражнение, Василий Васильевич.

Подросток сделал это достаточно уверенно, ни разу не уронив мяч.

– Молодец. У вас хорошо получается. Попросите отца, пусть купит вам баскетбольный мяч. Если Василий Андреевич не поймет, для чего это нужно, пусть у меня спросит, я объясню.

– Вы с ним знакомы? – спросил мальчишка.

– Да, можете вечером передать ему мой привет. Меня зовут Страхов Тимофей Сергеевич. Он поймет, о ком речь.

– Обязательно передам.

Ему очень польстило мое обращение на «вы». Мальчик старался держаться солидно, с достоинством.

– Илья Константинович, я закончил. Можете продолжать занятия, – сказал я Тропинину, который, по-моему, был очень доволен маленьким уроком, преподнесенным мною его помощнику.