Деревяшки, которые мы вдвоем ухватили, оказались не слишком тяжелыми. Легкими их тоже назвать было сложно, но мы донесли их до контейнеров без проблем и даже без отдыха.

Рабочие, которые уносили первый шкаф, попались нам на половине дороги. Им еще осталось, что тащить, хотя и по мелочи, поэтому они не стали нам помогать.

Мы несли останки чего-то вроде посудного шкафа. Наиль, хозяин этих дров, шел первым. Он сразу пристроил на мусорный контейнер свой край и быстро подскочил ко мне, чтобы помочь затолкнуть туда весь груз.

Едва мы взялись за углы, как я почувствовал опасность. Именно так, ощутил всем нутром, а не увидел. Сработала та самая подготовка, которая много раз в боевой обстановке спасала жизнь и мне, и моим солдатам.

Увидел опасность я только секундой или двумя позже, когда уже инстинктивно начал действовать. Тогда же я услышал какой-то яростный то ли крик, то ли визг. Это было сигналом. Какие-то наивные ребята хотели меня запугать.

Наиль не понял, что происходит. Он заметил даже не две головы в масках «ночь», которые появились по другую сторону от мусорного контейнера, а мои усилия. Я старался как можно быстрее и выше поднять останки шкафа. Наиль не сообразил, откуда идет поросячий визг, но поддержал меня. Конечно, он не думал поднимать бывший шкаф так высоко, да ему, коренастому и квадратному, и роста не хватило бы. Но толчок мой сосед подхватил.

Я целенаправленно продолжил свои усилия. Останки шкафа перелетели на другую сторону контейнера и опрокинули его. Деревяшки упали на головы двум типам.

Маска, конечно, от такого удара не защитит – это не кевларовая, и даже не стальная каска. Удар получился звучным. Мне было непонятно, что именно затрещало – дерево задней стенки шкафа или головы героев.

Шкаф был старым, скорее всего, даже самодельным и цельнодеревянным. Это у современной фабричной мебели задняя стенка делается из листа древесноволокнистой плиты. А здесь были доски, плотно пригнанные одна к другой. К моему удовольствию, они оказались тонкими. Поэтому головы людей в масках «ночь» пробили их.

– Смотри-ка, а мы с тобой покалечили, кажись, кого-то, – наивно удивился Наиль.

– Ребята сами попросили, – ответил я. – Это лучше, чем они изувечили бы нас.

– Как так? – не понял сосед.

Я обежал контейнер и добавил по телам, торчащим из задней стенки шкафа вверх тощими задами. Одному врезал рукой в неприкрытый правый бок точно по печени. Второму – по ней же, но ногой, с хрястом. Только после этого я констатировал тот факт, что оба были в темно-коричневых кимоно.

– И что теперь? – спросил Наиль. – Кто это? Что за хрены такие?

– Ты, когда мусор выносишь, всегда маску «ночь» надеваешь? Кимоно нацепить не забываешь? – полюбопытствовал я скороговоркой.

Наиль, кажется, наконец-то понял ситуацию. Он вмиг оказался рядом со мной и с любопытством рассматривал коричневые задницы жертв посудного шкафа.

Я не стал дожидаться, когда парни в масках вернутся в сознание. После хорошего удара по печени это происходит не с разбега. Из-под одного воина ночи я вытащил нунчаки, из-под второго – цепь с гирькой на конце. Это оружие они намеревались применить против меня. Наверное, и Наилю как свидетелю тоже досталось бы.

Нунчаками меня впечатлить трудно. От них можно легко защититься простой доской от того же разбитого шкафа. А вот гирька на цепочке, называемая раньше кистенем, – оружие посерьезнее и поопаснее.

Наиль сначала растерялся, но при виде оружия рассвирепел и дал хорошего пинка одной из коричневых задниц. Потом он пожалел свои ноги и больше не стал пускать их в ход.

– Так они что, напасть на нас хотели? – Мой сосед задыхался от возмущения.

– Не просто хотели, а уже начали, попытались вплотную подобраться, чтобы я выстрелить не успел. Знают, наверное, что у меня пистолет с собой.

Наиль посмотрел на меня с наивным восхищением, но вдруг взгляд его изменился. До моего соседа, похоже, дошло, что он недавно освобожден условно-досрочно и ходит в полицию отмечаться. Это происшествие может больно ударить по нему, вернуть его на зону. На озабоченном лице Наиля все это читалось так четко, словно было на лбу написано крупным шрифтом.

Но парень не отступил. Значит, у него есть характер. Но я о его положении подумал чуть раньше и заявил:

– Ты иди домой. Я сейчас ментов вызывать буду. Тебе с ними лучше не встречаться.

– А если что не так пойдет?

– Главное, ты запомни, что всю картину из окна наблюдал. Я пакет с мусором понес. А ты до меня с рабочими шкаф вытащил. Ты из окна видел, как эти ребята из-за контейнера высунулись. Тебе показалось, что они что-то прокричали, потом я шкаф на них вместе с контейнером опрокинул. Здесь много силы не нужно было. Шкаф сам по себе контейнер почти перевешивал.

– А что они закричать могли? – спросил Наиль. – Я слышал, визжали, как на сковороде, а ничего не разобрал.

– Что они вообще кричат, эти ниндзя? «За Родину! За Сталина! Банзай!» Так, кажется. Но ты через окно слышал лишь громкий крик. Форточку только закрой, когда домой вернешься. Сначала ты спиной к окну стоял, думал, как лучше новую мебель расположить. Когда крик услышал, повернулся, увидел только окончание действия. Когда шкаф накрыл их. А рабочих отправляй побыстрее. Они вообще ничего не видели. Объясни им кто меньше знает, тот дольше живет.

Сосед поднял голову и посмотрел на свое окно, за которым стояла и наблюдала за нами его жена. Наиль махнул ей рукой, словно прогоняя, шагнул было в сторону угла, чтобы уйти в подъезд, но остановился:

– Нет, я лучше с тобой. На тебя одного все переваливать не буду.

– Жену, что ли, боишься, домой не идешь? – спросил я. – Иди. Я один выкручусь. А если придется тебя выручать, то у меня могут осложнения быть. Иди!

– Спасибо, сосед. – Наиль пожал мне руку и без дальнейших слов поспешил домой.

Мы друг друга поняли.

Из-за угла вышли двое рабочих в синих комбинезонах. Они несли последние осколки былой мебели. Наиль сказал им что-то, вытащил из кармана деньги, заплатил и сердито махнул рукой, прогоняя. Они бросили доски под ноги, и он сам отнес их к контейнеру, при этом сильно хромая. С аппетитом, наверное, ногой приложился. Шнурки на башмаке не пожалел.

Мои ниндзя только начали шевелиться. Они будто проверяли, на месте ли их конечности. Так люди обычно в сознание и приходят.

Наиль снова оказался рядом со мной:

– Слушай, сосед, а что ночью было?

– Что ночью было? – не понял я.

– У тебя в квартире. Крик какой-то дикий. Я проснулся, даже в подъезд вышел. Думал, на тебя опять наехали. Но ничего. Тишина.

– Значит, снова началось. – Я вздохнул: – Извини, Наиль. Снится что-то, бывает. Армейское. Кричу во сне. А просыпаюсь, ничего не помню. Моя бывшая жена на меня за это голос повышала. Давно уже такого не было. Нервы, наверное. Ты иди.

Понимая, что эти события могут иметь отношение к моему расследованию, звонить я стал не на 02, а напрямую капитану Сане, как она сама однажды и просила. Радимова пообещала сразу же выслать наряд и расщедрилась – собралась приехать сама. Но уже через минуту перезвонила и сказала, что ей пришло срочное сообщение по другому делу, находящемуся в ее производстве. Поэтому ее планы изменились. Выехать ко мне она не сможет. Наряд прибудет из райотдела. Ей потом передадут материалы. Мол, она договорилась.

– Это ниндзя, – повторил я то, что уже говорил раньше. – В темно-коричневых кимоно, таких же, как у мальчишек.

– Не слишком ли их много развелось в нашем городе? – со вздохом проговорила Радимова. – Но ниндзя все равно проходят по твоей версии. Моей они только слегка касаются.

Я предполагал, что общение с ментами из райотдела может вызвать ненужные вопросы, на которые мне не хотелось бы отвечать прямо, поэтому настаивал на своем:

– Но твоя Надежда Ивановна Тропинина, насколько мне помнится, тоже из этого пресловутого клана наемных убийц ниндзя. Может, эти ребята что-то про нее знают? Вдруг она их и прислала, чтобы сначала со мной разобрались, потом с тобой? Гирька на цепи – это кистень. Он убивает человека в металлических доспехах, если, конечно, умело бить. От такого оружия защититься трудно. Мне пришлось бы, наверное, стрелять.

– Тим, я все понимаю и потому надеюсь только на тебя. – Капитан Саня говорила, как умоляла. – Но меня сейчас в областное управление вызвали. Срочно. Приказным порядком. Туда пришли какие-то важные материалы по старому делу, которое я уже собиралась закрывать. Я не умею раздваиваться. Ладно, давай так сделаем – дежурную бригаду я пришлю нашу, а райотдел сейчас предупрежу, дам отбой. Я понимаю, что тебе не хочется разносить молву по всему свету. Да и мне тоже. Я вернусь к себе и сама этих парней допрошу. Вечерняя тренировка не срывается?

– Срывается. Я сегодня иду в школу ниндзюцу к Илье Константиновичу. Думаю, что и сам немножко позанимаюсь. Значит, жду тебя завтра утром на пробежку.

– Буду обязательно, – твердо пообещала капитан Саня.

Но я уже был знаком с такой приметой, видимо, характерной для многих представителей племени ментов. Когда они что-то обещают твердо, то это дело, как правило, срывается.

Парни в масках «ночь» продолжали оживать. Они напоминали вытоптанные цветы на газоне, по которому взвод солдат пробежал, корчились в полулежачих позах, стандартных для людей, пропустивших хороший удар по печени. Я многократно это наблюдал, даже знал, как им легче прийти в себя, но оказать помощь или дать совет опытного человека не спешил.

Не слишком торопясь, я приготовил смартфон и шагнул к парням. Сначала я сфотографировал их в масках, но заставил поменять позу. Потом поочередно снял с каждого маску, которая на таких головах казалась дурацким колпаком. Ни один умный человек не надумает нападать на отставного офицера спецназа.

Они должны были предположить, что я вооружен, даже если не знали точно. Всегда следует считать, что противник подготовлен к драке ничуть не хуже тебя. Нельзя забивать себе мозги уверенностью в своих силах, если ты взял в руки нунчаки или кистень. Иначе всегда есть возможность нарваться на неприятность.

Так с парнями и произошло, хотя пистолет я не доставал. У меня просто не было необходимости его применять. Мне хватило и обломков посудного шкафа.

Я снял с них дурацкие колпаки и убедился в том, что оба – молодые парни. Но жалеть их и давать советы не стал, а только сфотографировал на мобильник. Сгодится для коллекции.

– Перед камерой рожи не корчить. Прямо смотреть! – строго предупредил я.

Один послушался, а второй так скривил физиономию, что я с трудом сдержал доброе, вполне справедливое желание приложиться к ней кулаком и осведомился:

– Тебе помочь сделать строгое лицо? Мне кто-то объяснял, что у испуганного человека оно всегда такое бывает.

Но парень оказался упрямым. Мне пришлось найти точку за его ключицей и нажать на нее указательным пальцем. Отсутствие ровного дыхания не помешало ему взвизгнуть, как недорезанному поросенку. Но выражение лица воина ночи после этого сразу исправилось, и снимок я сделал такой, что героя можно было узнать.

Звук полицейской сирены заставил их вздрогнуть и поднять головы. Один даже встать попытался, но я вежливым ударом башмаком сбоку под колено попросил его не суетиться под клиентом.

Машина прибыла. Это была пока еще не оперативная бригада, а простой наряд. Видимо, менты находились недалеко, и дежурный послал их на место происшествия, чтобы мне не долго пришлось исполнять роль тюремного вертухая.

– Обыщи их! – командирским тоном приказал я незнакомому сержанту.

Тот не усомнился в моем праве отдавать распоряжения, обшарил клиентов и выложил на капот своего «УАЗа» документы, телефоны, два ножа, пару кастетов и подсумки-чехлы с сякенами. Я стал рассматривать их и убедился в том, что они явно не из тех, которые могут иметь отношение к недавним убийствам.

В каждом подсумке было по три сякена, вырезанных из больших дисков циркулярной пилы. Поэтому для производства каждого броска требовалась рука великана. Но парни таковыми не являлись и владеть этим оружием явно не умели. К тому же заточка была выполнена безграмотно и неаккуратно, как говорится, левой ногой. Если преступник и бросал сякены в тела женщин, то явно не эти.

Но все же джентльменский набор был похожим на тот, которым пользовался убийца. Хотя у классического ниндзя должно быть, если мне память не изменяет, девять сякенов, а не три. Девять в Японии считается счастливым числом.

Кастеты оказались коваными, слегка тяжеловатыми, замедляющими скорость и тоже требующими крепкой руки для нанесения смертельного удара. А парни не производили впечатления людей мощных. Гибких и резких – возможно, хотя тоже сомнительно. Но не физически сильных.

Мои сомнения относительно их возможностей имели под собой веские, на мой взгляд, основания. Останки шкафа падали на них не особенно быстро. Даже в момент крика, обозначающего начало атаки, они могли среагировать, как сделал бы любой человек, обладающий хорошей реакцией, и хотя бы присесть, чтобы не получить удар в стоячем положении, когда сам скелет создает излишнюю жесткость.

Короче говоря, эти парни не внушали мне опасения. Я, скорее всего, справился бы с ними даже без применения пистолета. Они были элементарно не обучены и не подготовлены к рукопашному бою, тем более к схватке с хорошо подготовленным специалистом. Сами эти ребята, конечно, считали иначе. Но самолюбие уже сгубило многих до них. Так будет и после.

Наконец-то подъехала и оперативная бригада из городского отдела. Протокол они составляли в ментовской машине.

Первым показания давал я, написал заявление по факту нападения на меня, но после этого «Газель» не покинул и послушал начало допроса первого ниндзя. Меня заинтересовал ответ на стандартный вопрос, заданный при заполнении шапки протокола. Дознаватель спросил о месте работы. Парень, как оказалось, служил в охране областной администрации.

– А напарник? – спросил я, сразу вспомнив странный звонок из этой инстанции генеральному директору нашего детективно-правового агентства Пете Новикову.

– Насколько я знаю, временно не работает. Раньше тоже у нас был. Это все, что я могу вам сказать. Больше без адвоката говорить не буду.

– Предварительный допрос можно проводить без адвоката, – сказал дознаватель.

– Вы можете его проводить, а я – не отвечать на ваши вопросы.

Подошел второй дознаватель, опрашивавший моих соседей. Мол, что вы видели из окна? Едва ли не все нормальные люди не любят говорить об этом. Остальные сами выходят к полицейской машине и дают показания.

Он выглядел довольным.

– Видели два человека. Муж с женой. Со второго этажа. Мужик – тертый уголовник. Все рвался соседу помочь. – Последовал кивок в мою сторону. – Но у него условно-досрочное освобождение. Да и жена его не пустила.

– Так что, отвечать будешь? – спросил первый дознаватель неудачника-ниндзю.

– Только в присутствии адвоката.

– Закроем тебя до завтрашнего утра в «обезьянник». Тогда адвоката тебе назначат, потом и поговорим.

– У меня свой адвокат есть. Дайте мой телефон, я позвоню ему. Вы обязаны предоставить мне такую возможность. Иначе я могу обещать вам неприятности.

– Наглый мальчик попался, – заявил второй дознаватель и ткнул воина ночи кулаком в лоб. – Думает, что знает законы. Зубрил сегодня, из дома выходя.

Первый дознаватель был старше и мудрее, то есть осторожнее. Он вытащил телефон из пакета, куда были сложены все трофеи, захваченные у неудачников-ниндзя, и протянул его парню.

– Это не мой, – сказал тот требовательно.

Он получил второй аппарат, нашел в списке нужный номер, позвонил и поговорил с адвокатом так коротко, что даже я, неопытный в сыскных делах человек, сообразил, что тот знал, куда и для чего отправились неудачники-ниндзя.

– Можем ехать в горотдел. Адвокат скоро будет там, – сказал парень и вернул телефон дознавателю.

Тот хотел убрать аппарат в пакет. Но я перехватил его и набрал свой номер, а после первого же гудка нажал кнопку с красной трубкой, дал отбой. Не забыл я посмотреть и запомнить номер адвоката. Тоже может сгодиться. Потом я все так же молча положил этот телефон в пакет, вытащил второй и опять позвонил самому себе. Теперь оба номера были в памяти моего смартфона.

Дознаватели, как и сам задержанный, смотрели на мои манипуляции с непониманием и удивлением. Хотя дознавателям положено было бы знать, что такое биллинг, и уметь им пользоваться.

Документальное оформление происшествия времени заняло немного, хотя сама процедура была достаточно нудной. Особенно для задержанных, которые еще не полностью пришли в себя и не всегда могли дышать ровно. Первый пострадал не сильно, а со вторым возникли какие-то проблемы. Он даже ходил с трудом, и менты подтаскивали его к машине, с двух сторон подхватив под мышки. Парень жаловался на невыносимую боль в крестце. Дознаватель внимательно глянул на меня, словно спрашивая.

– Нет, по позвоночнику и ниже я его не бил. Ему шкаф на голову упал, а потом по печени кулаком досталось. Этого хватило.

Про мощный пинок в копчик, нанесенный Наилем, я постарался забыть. Хорошо, что мой сосед не стал лупить ногами парней по физиономии. Иначе мне могли бы приписать превышение мер необходимой самозащиты. А боли в спине можно было отнести к травме позвоночника, полученной в результате неудачного падения посудного шкафа. Доказать иное будет трудно, поскольку единственным свидетелем в данной ситуации была жена Наиля, которая показаний против мужа давать не станет.

Все закончилось. Полицейские машины уехали и увезли задержанных для собеседования с капитаном Саней.

Я заскочил домой, засунул в сумку спортивный костюм, посмотрел на часы и решился истратить несколько минут для телефонного звонка. Времени оставалось впритык, только-только добраться до места. Но колеса у «Джимни» шустрые.

Я связался со старшим лейтенантом Столяровым, продиктовал ему номера парней, напавших на меня, и попросил, если возможно, провести биллинг их разговоров за последние два часа. При этом я понимал, что сам он сделать этого не может. Ему придется вскрывать сайты операторов связи. Но я подумал, что дело того стоило.

– Тим Сергеевич, я уже дома. С домашнего компьютера не сумею. До завтра дело не подождет?

– Эти парни, номера которых я вам передал, только что покушались на мою жизнь. Сейчас они в полиции. Мне необходимо знать, кто послал их.

– Хорошо. Я сейчас уговорю жену, чтобы не сильно ругалась, потом съезжу на службу, сделаю и вам позвоню.

– Буду очень благодарен.

Я убрал телефон в карман, пистолет переложил в оружейный сейф, потому что заниматься в спортивном зале с оружием за поясом смешно, а оставлять его в раздевалке – еще смешнее. Я вышел из квартиры, сел в «Джимни» и отправился по адресу, названному мне Ильей Константиновичем.

Следовало присмотреться к этой школе ниндзюцу. Какие-то нити связывали ее с двумя убийствами, совершенными в городе. Возможно, и еще с несколькими. В частности, с теми, которые произошли в Краснодаре и в Челябинске.

Моя версия происходящего еще никак не оформилась. Идея капитана Сани, существующая где-то в параллельном мире, имела какой-то вид, но меня не удовлетворяла. Кстати, она ведь тоже вела к школе нинцзюцу, возглавляемой Ильей Константиновичем Тропининым. Сегодняшняя неудачная, вовремя пресеченная попытка нападения на меня могла быть связана с этой школой.

Перед входом в колледж располагалась большая площадка, не отмеченная знаком стоянки для транспорта. Я даже подумал, что она является частью тротуара, поскольку по краям ее красовались тяжеленные бульварные, как их называют, скамейки. Но бросать машину на узкой дороге с интенсивным движением было опасно.

Поэтому я рискнул, переехал через тротуар и поставил «Джимни» на площадке перед крыльцом. Там, кстати, уже громоздился, поблескивая лаком, «Мерседес» S-класса. Рядом с этим монстром мой автомобильчик выглядел игривым ребенком.

Традиционная дежурная старушка за тяжелой двустворчатой дверью встала из-за стола, держа в руках вязанье. Пальцем с опухшими от артрита суставами она показала мне, как пройти в спортивный зал.

Мои шаги в длинном коридоре оказались излишне гулкими. Я умел ходить неслышно даже в таких местах, но сейчас умышленно топал ногами, чтобы меня слышали заранее. Если Илья Константинович имеет какое-то отношение к совершению преступлений, которые расследуем мы с капитаном Саней, то он должен ждать меня и постарается встретить. Так мне казалось. Хотя это вовсе и не было каким-то обязательным условием.

Я шел в сторону спортивного зала и ждал, что кто-то сейчас выйдет из-за угла, за который мне предстояло повернуть. Но никто не вышел.

Илья Константинович стоял сразу за дверью и разговаривал о чем-то с молодым мужчиной в кимоно, который посмотрел на меня с откровенным удивлением.

Тропинин краем глаза заметил мое появление, повернулся и сказал:

– Не думал, что вы зайдете. Посчитал, что ваши слова были сказаны просто для поддержания разговора. Но я рад, что вы здесь. Хотя не думаю, что мы сможем вас чему-то научить. Скорее вы нас. Ко мне приходил потренироваться бывший солдат вашего рода войск. Ему наши занятия показались простой тратой времени. Он был подготовлен гораздо лучше, чем мы.

– Да, мы неплохо обучаем солдат.

– Может, и нам что-то подскажете. Переодевайтесь. Кстати, познакомьтесь. Это наш тюнин Вадим Александрович Пирогов. По-русски говоря, второй тренер. Он…

– Я знаю, кто такой тюнин, – остановил я объяснения и прошел за порог.

Вадиму Александровичу пришлось посторониться. Он был выше меня почти на голову, даже в свободном кимоно выглядел гибким и сильным, тонким, но широкоплечим. Когда он шевельнулся, пропуская меня, я почувствовал кошку, готовую к атаке. Брем, знаменитый исследователь, систематизатор животного и птичьего мира, не зря говорил, что именно она является самым совершенным представителем млекопитающих.