Я уже сел в машину, когда капитану Сане кто-то позвонил. Она остановилась с телефоном в руке в шаге от «Джимни», не успев открыть дверцу. Я наблюдал за ней и видел, как посерьезнело ее лицо. Видимо, она получила какие-то важные сведения. Я не стал тянуться с водительского места и открывать дверцу, поскольку уже пристегнулся ремнем безопасности.

Только нажал на кнопку, опустил стекло в пассажирской дверце и услышал, как Радимова приказала:

– Передай материалы в областное УВД. Пусть подключают управление «К», которое занимается преступлениями в сфере IT-технологий. Без него нам не справиться. Возможно, это и есть убийца. По крайней мере, возникает новая отдельная версия. Тебе первому ее и разрабатывать. Дерзай! – Она убрала телефон в сумку, поскольку не любила загружать карманы чем бы то ни было, и села в машину.

Я вообще ни разу не видел, чтобы капитан Саня хоть что-то доставала именно из карманов.

– Вижу, возникла новая версия?

– Пока только наметки. Разрабатывать нужно.

– Решила зажать информацию?

– Отчего же. Я не жадная.

– А что не делишься?

– С мыслями собираюсь. Думаю сразу в двух направлениях. Что перевесит? Пожалуй, моя первоначальная версия.

– Тогда тем более нечего жадничать. Я на твои лавры не претендую. – Я завел машину и неторопливо тронулся с места, решив развернуться на перекрестке, где больше пространства для маневра. – А мои лавры, если им суждено мне на голову лечь, все равно официально к тебе перейдут.

Капитан Саня продолжала:

– Я же говорю, что не жадная. Но мне сначала нужно все в голове по полочкам разложить, а потом уже передавать информацию. Короче говоря, ситуация такая. Наш опер изу-чал все файлы, которые скачал с компьютера сына Соколовой, просматривал переписку. Он еще вчера начал. При тебе, если помнишь, сообщил, что какой-то педофил домогался внимания мальчишки. Присылал ему фильмы на эту тему, хотя вроде и связанные с восточными единоборствами. Я отыскала отца ребенка и вызвала его сюда, о чем уже сообщила тебе. Сегодня с утра наш опер продолжил просмотр и нашел целый ряд удаленных писем. Есть у нас в управлении программа, которая позволяет восстанавливать некоторые файлы, удаленные с жесткого диска. Но письма восстановить невозможно. Это я еще с утра знала. Опер обратился к интернет-провайдеру. У того на сервере какое-то время хранятся копии удаленных писем. Нашли без проблем, прочитали. И что же ты думаешь? Там возмущенное письмо от убитой Соколовой, где она обещает обратиться в полицию с жалобой на педофила. Нам неизвестно, кто стер это письмо убийца, сам мальчик перед отъездом или мать, пока сын не прочитал это. Определить дату удаления не получилось. Мальчик приедет, все сумеем выяснить.

– А электронный адрес этого педофила известен?

– Известен. Я потому и попросила подключить область, управление «К». При необходимости оно нам всегда помогает. Вопрос серьезный. Ты что, давно в аварию не попадал?

Я резко развернулся на узком участке дороги, когда неподалеку ехала встречная машина, успевшая притормозить. Но мой миниатюрный «Джимни», имеющий достаточно малый диаметр разворота, все равно умудрился задеть краем колеса бордюр.

Я не ответил капитану Сане, погнал в обратную сторону и остановился под знаком, запрещающим это делать, прямо перед воротами во двор. Хорошо, что за ними стоял охранник. Он возмущенно махнул рукой, словно желал прогнать меня. Но осознание всей полноты собственной власти заставило его подавиться словами. Выговорить он ничего не сумел.

Но капитан Саня без моих объяснений все поняла, высунулась из окошка и помахала своим удостоверением. Прочитать что-то с такого расстояния охранник не мог, даже если бы обладал зрением сокола, которое людям, как известно, недоступно.

– Уголовный розыск. Пропусти! – крикнула Радимова.

Охранник послушно открыл сначала одну створку трубчатых ворот, потом лениво взялся за вторую, но я уже проехал. Миниатюрный «Джимни» мог протиснуться даже в предельно узком пространстве.

Мы пренебрегли лифтом и быстро поднялись по лестнице до нужного этажа. Радимова позвонила. Нас опять встретила Юлия Юрьевна и окликнула внука. Тот ответил той же фразой, уже знакомой нам. Мы прошли к его комнате, Радимова постучала и после приглашения толкнула дверь.

Вениамин, кажется, и не покидал офисного кресла. Наверное, так все и было. Он же не пошел нас проводить. Позвал бабушку, которая и закрыла за нами входную дверь. Отрывать внука от Интернета она не решалась. Это, наверное, было бы кощунством с ее стороны.

Я мысленно пожалел бабушку и пожелал этому компьютеру сломаться без возможности восстановления или хотя бы подхватить ведро вирусов на просторах Всемирной паутины. Так у бабушки будет меньше шансов вырастить семейного диктатора. Но это пожелание следовало бы воплотить в жизнь немного позже.

Пока же я почти с разбега задал Вениамину вопрос, одинаково интересующий и меня, и капитана Саню:

– Веня, а тебе ничего не писал по Интернету некий мужчина, не предлагал разные фильмы по восточным единоборствам?

– Писал и фильмы присылал, – сказал мальчик с заметным вызовом. Дескать, а какого хрена вы лезете в это дело? – Предлагал дружить по переписке. Он тоже ниндзюцу интересуется.

– Тебе эти фильмы понравились? – осторожно спросила Радимова.

– Не все. Там разные были, большей частью художественные. Такие мне мало интересны. Сказки про единоборства показывают. Никакой реальности. А учебные фильмы у него интересные. Они не из ниндзюцу, но это все равно единоборства.

– А ты маме о своей переписке рассказывал?

– А что ей рассказывать?! Она сама на моем компьютере работала, когда меня дома не было. Все высмотрит, проверит. Всегда мою переписку с папой читала. Контролерша!..

– А этому мужчине Алевтина Николаевна ничего не писала? По поводу твоей дружбы с ним?

– А я знаю? – по-одесски ответил Вениамин и даже постарался выдержать характерный акцент. – Она мне не докладывала, кому и что писала. Потом удаляла, если показывать не хотела.

– Можно в твой почтовый ящик заглянуть? – спросила капитан Саня.

– Поздно. Если бы сразу, как в первый раз приходили, то можно было бы и посмотреть. Но я, как вы ушли, принялся почту чистить и все старые письма удалил.

– В корзину? – с надеждой спросила капитан Саня, показывая свою малую компьютерную грамотность.

Меня она этим не удивила, а вот Вениамин даже брови поднял и заявил:

– Письма удаляются не в корзину, а безвозвратно. – Эти слова прозвучали из детских уст как приговор.

Радимова хотела еще что-то спросить. Видимо, про фильмы, которые мальчик мог скачать и оставить в компьютере. Но я положил руку ей на предплечье и остановил ее.

Мне пришла в голову другая мысль:

– Дай свой электронный адрес. Может, при необходимости напишем тебе что-нибудь.

Мальчик сказал. Я не стал записывать, запомнил.

– Спасибо. Мы уходим, – с ударением на последнем слове сказал я и взял капитана Саню за руку, чтобы она не лезла дальше со своими расспросами.

Только у входной двери, когда Юлия Юрьевна проводила нас, я осведомился у нее:

– Вы с Вениамином теперь здесь жить бу-дете?

Вопрос прозвучал вполне равнодушно. Я умышленно не акцентировал на нем внимание.

– Только до похорон. Они завтра будут. Потом ко мне переберемся. А здесь, наверное, пока Артур поселится. На первое время. А потом посмотрим.

– Вы не будете возражать, если мы еще раз Вениамина навестим здесь или уже у вас?

– Вы работаете, как я могу возражать? Только его не всегда можно застать дома. Надо предварительно созваниваться.

– Номер не подскажете?

– У меня есть, я уже звонила, – сообщила Радимова.

– Тогда не будем вам мешать в такие скорбные минуты. За Алевтиной Николаевной уже уехали?

– Да. Тропинин отправился.

– Примите еще раз наши самые искренние соболезнования.

– Зачем ты меня утащил? – возмутилась капитан Саня. – Я хотела глянуть, что за фильмы этот тип присылал.

– Глянем. Только послезавтра, – твердо пообещал я.

– Думаешь, мальчишка?..

– Я за его глазами смотрел. Он над нами откровенно посмеивался. Весьма свысока общался. Как будто знает то, что мы никогда не проведаем. Боюсь, он уже встречался с этим типом и не желает ничего рассказывать. А я воспользуюсь своим преимуществом частного сыщика.

– То есть? – не поняла капитан Саня. – Ты о чем?

– Я посещу эту квартиру, когда здесь никого не будет, и то, что нужно, скачаю на внешний диск, как это делал твой Аверьянов во второй квартире. Хоть все содержимое компьютера. Потом мы с тобой посмотрим это в спокойной обстановке и сделаем выводы.

– Ты пойдешь на взлом чужой квартиры? – удивилась капитан Саня.

А почему бы и нет! Это она при своей должности не может себе позволить ничего подобного. А я – запросто. Я лицо частное и не завидую тому, кто попытается меня задержать. Надеюсь, что капитан Саня в любом случае как-то прикроет мои действия. Особенно при провале. Но я не привык работать, думая о поражении, хотя всегда прорабатываю пути отхода.

– Пойду, да еще как! Мне нужно реализовывать свои преимущества. Сейчас у меня появилась вот какая мысль: поинтересоваться следует не только этой квартирой. Но уже потом, когда я все обдумаю. Тогда и предупрежу ради подстраховки. Или не сделаю этого, чтобы ты не знала о таком вот моем преступлении, но в случае удачи воспользовалась бы его плодами. А сейчас дай мне телефон мальчишки. Потом передадим данные Аверьянову, пусть проверяет удаленные письма и отправляет данные в управление «К».

– Телефон я не помню. Бумажка в кабинете.

– С мобильника звонила?

– Да.

– Посмотри там номер.

Она, как и всякая нормальная женщина, сообразила не сразу. Но все же догадалась, и это уже было хорошо. Капитан Саня вытащила телефон, быстро нашла последние звонки и прочитала мне номер.

Я запомнил его, остановил машину, вытащил свой смартфон и связался с полковником Быковским из разведуправления округа:

– Здравия желаю, Василий Игоревич! Не помешал?

– Здравствуй, Тим Сергеич! Ты знаешь, что я занят почти всегда, но, чтобы лучше думалось, отвлечься иногда не мешает. Могу чем-то помочь, если звонишь, так я понимаю?

– Так точно, товарищ полковник. Только не лично. Не можете ли вы попросить старшего лейтенанта Столярова содействовать мне в одном вопросе?

– Дело важное?

– Да. Связано с убийством и, возможно, с педофилией.

– Согласен, это серьезно. Что должен сделать Столяров?

– Нужно один телефон прослушать. Возможно, в дальнейшем мне понадобится помощь такого же типа. Из сферы высоких технологий.

– Пора тебе самому учиться. Только не говори, что стар для этого. Даже я кое-чему учусь.

– Наставника бы найти, я бы с удовольствием.

– Подумаем насчет учителя для тебя. Может, тот же Столяров согласится. Теперь по сегодняшней просьбе. Я сейчас позвоню ему, он – тебе. Будь готов.

– Хорошо. Я за рулем. Могу не сразу ответить.

– Я объясню. Кстати, ты когда отдыхать будешь?

– Как только время позволит. А что, товарищ полковник?

– Я в эти выходные на дачу собрался. Приезжай, самогонки попробуем. Я тут классный аппарат приобрел. Никакого сравнения с магазинной водкой – чистейший продукт выдает. Вот учусь делать разные напитки. Без всяких химических добавок и ароматизаторов. Только натуральные продукты.

Я хмыкнул.

Полковник услышал это:

– Смеешься?

– Недавно слышал от кого-то абсолютную истину. Судя по тому, что едят дачники, у них на участках растут только шашлыки. Короче говоря, товарищ полковник, если до выходного освобожусь, то позвоню вам. Самогон ваш, шашлык мой. Мангал у вас, помнится, имеется. Мясо и мешок угля я с собой привезу.

– Договорились.

Я убрал трубку и неторопливо поехал в городское управление внутренних дел по крайнему правому ряду, внимательно контролируя дорогу, будучи готовым при звонке принять вправо и прижаться к бордюру, чтобы не разговаривать на ходу. Тем не менее, по закону подлости, звонок от компьютерщика разведцентра раздался тогда, когда я переезжал перекресток. Сразу за ним стоял знак «Остановка запрещена». Потому я добавил скорость, свернул в первый же попавшийся двор, там остановился и вытащил телефон.

– Здравия желаю, Тим Сергеич, старший лейтенант Столяров. Полковник Быковский обязал меня помочь вам. Готов содействовать, чем смогу. Полковник сказал, надо какой-то телефон на контроль поставить, да?

– Да, Володя, сделайте, если можно.

– Давайте номер.

Я продиктовал. Володя, кажется, записал его или сразу загнал в компьютер, потому что повторял за мной цифры.

– Разговоры фиксировать?

– Да. И регистрировать номера, по которым этот мальчишка будет звонить.

– Понял, сделаю. Вечером, если будут разговоры, передам вам записи.

– Хорошо. В конце дня жду звонка. Правда, я вечером в одно место отправляюсь, где, возможно, не смогу ответить сразу, тогда позже перезвоню. Мой смартфон ваш звонок зарегистрирует. Если что, вы диск с собой захватите, когда со службы уйдете. Я за ним заеду. Или, еще лучше, перебросьте мне на «WhatsApp».

– Я, честно говоря, с «WhatsApp» не связываюсь и вам не советую. Там полный контроль со стороны ЦРУ. А характер моей службы не позволяет открывать им пути ко мне.

– Понятно. Тогда на диск.

– Договорились. До вечера.

Я убрал телефон и дальше уже ехал свободнее и быстрее.

Мы уже находились в городском управлении, поднимались по лестнице в кабинет капитана Сани, когда раздался новый звонок старшего лейтенанта. Вечера он дожидаться не стал. Значит, состоялся какой-то интересный разговор, который, по мнению Столярова, должен был бы меня заинтересовать.

– Страхов. Слушаю, Володя.

Саня остановилась, поджидая меня, а я включил на смартфоне динамик, чтобы и она слышала разговор. Иначе мне потом пришлось бы пересказывать его, а я не слишком люблю это делать. Если я узнаю какие-то новости, то мне следует подумать, осмыслить ситуацию, а не озвучивать ее.

– Тим Сергеич, можете сейчас прослушать разговор своего подопечного? Я не знаю, с кем он общается.

– Могу, Володя, включайте.

– Вы слушайте, а я пока попытаюсь через спутник определить, где этот номер находится.

– Хорошо. Слушаю.

Капитан Саня тесно придвинулась ко мне. Я почувствовал тепло, идущее от нее. Мы прижались друг к другу плечами, и я убавил громкость, иначе разговор можно было бы услушать во всем управлении. Смартфон у меня мощный.

Вениамин набрал номер. Долго слышались гудки.

Наконец ему кто-то ответил:

– Да, Веня, я тебя слушаю. – Голос был молодой, сдержанный, с заметным самоуважением, но без теплоты.

Так обычно говорят люди, которые хотят подчеркнуть свою занятость.

– Слава богу, дозвонился наконец-то. Я уже в четвертый раз вас набираю, а вы все не отвечаете.

– А почему такая спешка? Случилось еще что-то? Я думал, тебе не до меня. Видел, что ты меня вызывал, но перезванивать не стал. Ответить сразу не мог, у меня люди сидели.

– Тут сегодня приходили из полиции. Женщина, которая расследует убийство мамы, с ней мужчина. Как мне потом бабушка сказала, это частный сыщик, которого они с дядей Артуром наняли. Его фамилия Страхов.

– И что? Они убийство расследуют, вот и пусть трудятся. Мне-то об этом зачем знать?

– Они про вас расспрашивали. Что вы мне писали? Какие фильмы присылали? Еще показывали фотографию матери Сашки Тропинина. Спрашивали, не заходила ли она к моей маме. Я сказал, что заходила. Мол, мама ее подругой называла.

– Ну и хорошо. Ты все правильно сделал. Я думаю, она может быть даже в убийстве замешана. А что про фильмы им сказал?

– Ничего не сказал. Они хотели почту посмотреть, просили ваши письма показать. Я сказал, будто только что почистил ящик, все оттуда удалил. Но я это сделал позже, только после того как эти… ушли. Про вас больше ничего не сказал.

– Все правильно. Это наша маленькая мужская тайна. Ты же почти взрослый человек, должен понимать, насколько это важно. Их надо уметь хранить, даже по секрету никому не рассказывать. Иначе мужчина бабой становится. Когда у вас похороны?

– Завтра.

– Где-то через пару дней после этого я тебе позвоню. Встретимся.

– Вы уже обещали, но не звоните. Я же ждал. – В голосе мальчика звучали обида и упрек.

Он, видимо, откровенно хотел внимания к себе.

– Я сейчас сильно по работе занят. Ладно, Веня, до встречи. Ко мне пришли.

– До встречи. Я буду ждать.

На этом разговор закончился.

Почти сразу прорезался голос старшего лейтенанта Столярова:

– Тим Сергеевич, я засек его аппарат. Он находится в здании областной администрации. В правом крыле, почти в торце. Вот только этаж я подсказать не могу. Спутник не умеет его определять.

– Ладно, Володя, спасибо вам большое. Контроль за аппаратом продолжайте до особого. Второй телефон тоже контролируйте.

– Понял вас.

«До особого» – это армейская формулировка, означающая «до особого распоряжения», до отмены. Я не мог знать, куда еще будут звонить мальчишка или его недавний собеседник. По идее можно было бы уже прекратить это прослушивание. Но что-то заставило меня попросить Володю продолжить его.

– Вот они, нашлись. То раздеваются в кабинете, то при всех, на самом виду обнимаются. – По лестнице спускался подполковник Котов, начальник уголовного розыска. – А я долго стучал в кабинет. Даже подумал, может, опять раздеваются, потому и не открывают?

Капитан Саня сразу отодвинулась от меня, но сообразила, что нельзя говорить своему прямому начальнику о прослушивании телефонных разговоров, не санкционированном решением суда. Это дело вообще-то подсудное, и подполковник Котов обязан был отреагировать на такое самоуправство.

Поэтому Радимова вывернулась и объяснила:

– Мы агентурное донесение прослушивали. Человек передавал по телефону.

– А в кабинете это нельзя было сделать? Обязательно у всех на виду?

– Он позвонил, когда мы по лестнице поднимались.

– Ладно. В бытовые отношения своих сотрудников я не вмешиваюсь, если в них нет криминала. Можете хоть целоваться на крыльце, меня это не касается. Главное, чтобы не мужик с мужиком и не женщина с женщиной. Этого я, человек целомудренный, не потерплю. Скажи мне лучше, Радимова, что там насчет этой вашей?.. Как там ее?.. Тропинина, что ли?

– Да, Тропинина Надежда Ивановна. Мы только что вернулись из дома первой убитой женщины – Алевтины Соколянской. Сын по фотографии опознал Тропинину и даже назвал ее по имени. Она считалась подругой его погибшей матери.

– Так эта особа что, до сих пор в нашем городе находится?

– По крайней мере вчера еще, вероятно, находилась. Подозреваю, что она некоторое время проживала в квартире Алевтины Соколовой. Возможно, сама ее и убила. Материалы с места происшествия, товарищ подполковник, уже на нашем сайте. Я всю ночь набирала. В кабинете ночевала.

– Да, тебе же завтрак готовить нужды нет, не для кого. – Котов непонятно по какой причине тяжело вздохнул, очевидно, подумал о чем-то своем.

– Так точно, товарищ подполковник, не для кого. Кота соседка покормила и вечером, и утром. Уже звонила мне. Я ей специально ключи оставляю. А сама фигуру берегу. Только сбегала с утра в соседний кафетерий, кофе глотнула с бутербродом, и мне этого хватило. А завтрак мужчины, мои сослуживцы, пусть сами себе приготовят.

– И ты туда же! Ладно. Ищи мне эту Тропинину. И ты, капитан частного сыска, тоже шевелись. Не то новые убийства в городе приключатся. С нас не только погоны, но и головы вместе с ними поснимают.

Все материалы на мужчину, который домогался мальчиков через Интернет, я вручил Радимовой для передачи коллеге, прорабатывавшему этот вопрос. Капитан Саня дважды звонила в кабинет старшему лейтенанту Аверьянову, но того на месте не было. Она сама сходила туда, но дверь оказалось запертой. Радимова сказала, что передаст данные, когда старлей окажется на месте, чтобы не держать меня рядом с собой без надобности.

Так уж вышло, что я оказался пока не нужным в полицейском управлении, поэтому решил съездить на свое рабочее место. В последний раз я был в агентстве прошлым утром, а потом исчез из поля зрения начальства, занятый расследованием вместе с капитаном Саней. Не показываться на службе, пусть и по уважительной причине, вообще-то не слишком прилично.

Я поехал. Но просиживать время и протирать штаны в служебном кабинете тоже не любил. Заглянул только к генеральному директору Петру Васильевичу Новикову, поинтересовался новостями.

На сей вопрос я получил вполне ожидаемый ответ:

– Это мы от тебя новостей ждем. Твоя работа оплачена в полном объеме. Так что твори сыск и ни в чем себе не отказывай. Желательно разобраться с делом раньше, чем что-то выяснит капитан Саня. Это необходимо для повышения репутации агентства. А то вы с ней, я слышал, вместе по следу идете, парой.

Петя Новиков когда-то работал в том же отделе уголовного розыска, где сейчас служила Радимова. У него там друзья остались, поэтому он мог оказаться в курсе моих поисков, действий и планов. Порой даже, как я уже убеждался, в большей степени, чем я сам.

– У нас с ней версии не совпадают, – отговорился я и даже как-то едва ли не обреченно махнул рукой, осуждая то ли свою, то ли ее точку зрения.

Признаться, я зашел к Новикову, надеясь получить еще какое-нибудь дело. Те частные детективы, которые работали в агентстве, были в подавляющем своем большинстве отставными ментами, операми или следователями. По привычке или по необходимости они вели сразу по несколько дел.

Наверное, в этом было рациональное зерно. Вот, к примеру, в данный момент у меня появилось несколько часов, которые мне нечем занять. Я вполне мог бы посвятить это время другому расследованию. Но, устраиваясь на работу, я сразу поставил условие, что не буду выслеживать неверных жен или мужей. Такое занятие казалось мне недостойным военного разведчика и диверсанта, пусть даже и отставного. Новиков тогда со мной согласился и таких заданий мне не давал, хотя они и составляли семьдесят процентов всей работы агентства.

– Да, пока не забыл. Тут звонил какой-то хмырь, заявил, что из областной администрации. Интересовался твоей личностью. Кто такой, где живешь? Спрашивал твой номер телефона и электронную почту. Я, конечно, сказал, что таких данных по телефону мы не передаем. Этот тип оказался настырным, пытался настаивать. Я, мягко говоря, попросил его пойти кое-куда и там качать права.

– У областной администрации есть свои каналы получения необходимой информации.

– Я тоже так думаю, – согласился Новиков. – Пусть ими и пользуются.

Из кабинета генерального директора я сразу направился к выходу, так и не заглянув в свой кабинет. Машина ждала меня на привычном месте, где я всегда ее оставлял, – на большой парковочной площадке у соседнего здания.

Я решил поехать домой, чтобы начать всерьез осваивать свое вчерашнее приобретение – ноутбук. Я никак не мог приспособиться к его клавиатуре, поэтому пользовался пока подключаемой обычной, которую осваивал по методическому пособию, полученному в шифровальном отделении окружного разведуправления. Разница между двумя видами клавиатуры была небольшая, но с толку сбивала.

Я хотел овладеть слепым методом набора текстов так, чтобы удивить капитана Саню. При этом мне казалось, что она сама так плотно загружена ежедневной ментовской суетой, что до плотных занятий по этой части так и не доберется.

Доехал я быстро, умудрился не угодить ни в одну дорожную пробку. К моему удивлению, привычное место под окном моей кухни, где я всегда ставил свой «Джимни», оказалось занятым. Но не автомобилем.

Под моими окнами валялся какой-то деревянный хлам. Хорошо, что я не подъехал вплотную, а остановился поодаль.

Я увидел, как два человека в синих рабочих спецовках вытащили на балкон второго этажа какой-то нелегкий, видимо, шкаф и, недолго думая, перепихнули его через перила. Он грохнулся на землю и сложился как картонная коробка. Деревянные осколки полетели в стороны.

Только после этого я обратил внимание на грузовой фургон, стоявший неподалеку от моего подъезда, и догадался, что Наиль, сосед со второго этажа, купил новую мебель. Старую, чтобы не таскать по лестнице, он просто решил выбросить с балкона.

Сам я уже несколько раз доставлял соседям серьезное беспокойство, о причинах которого говорить не хочу, потому смиренно воспринял такое же отношение ко мне.

А тут как раз и Наиль, хозяин квартиры, расположенной надо мной, вышел из подъезда, увидел меня, подскочил почти радостно, протянул руку:

– Извини, сосед. Я мебель поменял. Сейчас старую на помойку отнесем, место тебе освободим. Мы быстро.

Из подъезда вышли и рабочие. Они сразу, без разговоров, ухватили вдвоем сложившийся книжкой шкаф и понесли его за торец дома, где у нас стояли мусорные контейнеры.

Сам Наиль остался не у дел. Одному таскать большие деревяшки было несподручно.

Правда, он пытался вытащить из кучи то, что мог бы и сам отнести, но тут к нему подошел я и предложил:

– Давай помогу.