Леонид старательно выписывал все номера квитанций, относящихся к продаже АТВ за последние два месяца. То же самое проделывал Семен Петрович Гиренко, следователь глуховской городской прокуратуры.

Именно ему Юлий Постников поручил расследования ночного налета на городской отдел МВД, повлекший за собой гибель двух сотрудников милиции. Леня и Семен Петрович сидели за огромным столом Отто Вербера, за который их усадил сам генеральный директор. Отработав свою стопку бумаг, Гиренко взял часть квитанций у Лени:

— Леонид, тут есть для вас кое что интересное. — Заметил следователь, и положил перед молодым человеком одну квитанцию. Леня проглядел ее и понял, что имеет ввиду Гиренко. По этой квитанции было приобретено сразу пять машин. При чем, не организацией, а частным лицом, поскольку покупку оплатили наличными. Леонид тут же позвонил Косте Незванцеву и продиктовал криминалисту паспортные данные техники. Как он и предположил это были те самые вездеходы, что они с Костей обнаружили в развалинах дома Олега. Когда в кабинете появился генеральный директор, Леня попросил связать его с отделом, продавшим эти АТВ.

— Можете пройти к ним, это есть секция семь зала спортивных товаров.

— Спасибо — поблагодарил Леня и, прихватив квитанцию, собрался уходить, но Вернер его задержал:

— Молодой человек, а кто из сыновей Олега Николаевича начинает жениться вместе с молодым мэром?

— Я — ответил Леня и густо покраснел.

— Поздравляю. Значит, я имел честь видеть у нас в магазине вашу невесту.

— Когда?

— Не более получаса назад. Она с подругой делала покупку венечного платья. — Вербер хотел еще что-то сказать, но молодого человека и след простыл. Тогда он обратился к Гиренко:

— Счастливые годы, столько есть надежд, столько есть счастья. Я вот, считаюсь богатый человек — только молодость купить не есть возможность.

Семен Павлович развел руками. При зарплате в семь тысяч рублей следователь прокуратуры ни чем в этом вопросе не отличался от всесильного директора с месячной оплатой в двадцать пять тысяч долларов — купить молодость не мог ни тот ни другой.

Не обнаружив Нино в зале женского платья, Леня набрал номер ее мобильного и выяснил, что девушки уже дома. Поняв что случайная встреча не произошла, он спустился по эскалатору в зал спорттоваров и отыскал секцию семь. Работал в ней парень с плечами атлета, вполне подходящий для рекламы его товаров. Парня звали Саней. Саня прекрасно помнил кто купил у него сразу пять машин.

— Женщина покупала, лет тридцати пяти, полная румяная.

— Одна? — Спросил Леня.

— Да, одна.

— Как же она их забрила?

— А она их не забирала. Оформила доставку и ушла.

— Адрес доставки сохранился?

— Сейчас посмотрим. — Саня уселся за компьютер и через пять минут выдал Леониду распечатку с адресом. Тот посмотрел и ахнул. Машины доставили в дом их соседа по Вороньему холму.

Леня поблагодарил атлета и быстрым деловым шагом покинул супермаркет.

* * *

Захар Гаврилович Белянчиков пил чай в своем кабинете и, стараясь не крошить на стол, кушал пирог с капустой. Подполковник не признавал общепита, и обедал принесенными из дома яствами. Его жена прекрасно готовила и пироги пекла отменно.

— Приятного аппетита. Не помешал? — Спросил Леня, заглянув в кабинет.

— Начальство помешать не может. — Усмехнулся пожилой подполковник: — Рекомендую присоединиться. Моя Клавочка сама пекла.

— Нет, спасибо. — Отказался Леня, усаживаясь на стул для посетителей: — Я, Захар Гаврилович, прекрасно понимаю, что по возрасту гожусь вам в сыновья, и субординации требовать не намерен. Но работать нам вместе придется.

— Конечно, конечно, — согласился подполковник, вытирая руки носовым платком ни первой свежести: — С чем пришли?

— Надо адресок один проверить, по соседству с нами, на Вороньем холме. — И Леонид протянул распечатку, выданную продавцом супермаркета.

Белянчиков надел очки, и прочитав адрес, позвонил а паспортный стол. Через пять минут Леонид имел всю информацию, что хранилась в базе данных глуховской милиции. Дом, по указанному адресу принадлежал Борису Аркадьевичу Завалишину и его супруге Ксении Валентиновне. С ними проживали два сына Никита и Николай Завалишины. Хозяин не так давно переехал сюда из Краснодара, приобрел участок земли у гражданки Соловьевой и построил на нем дом. В графе занятий, Завалишин значился бизнесменом, но в какой области вел свой бизнес, в анкете не указывалось.

Интернет в приемной начальника не работал и Леня направился к девушкам занимавшимся загранпаспортами граждан города. Там техника оказалась в порядке. Леонид мгновенно вышел в Интернет, набрал имя отчество соседа и название города, откуда тот не так давно переехал и тут же получил информацию. Она заслуживала внимания. Завалишин Борис Аркадьевич никакого бизнеса в Краснодаре не вел. Он занимался общественной деятельностью и значился заместителем председателя совета регионального отделения негосударственной организации «ПАМЯТЬ ПРЕДКОВ».

Поскольку Леонид в современной российской общественной жизни разбирался слабо, ему пришлось снова обратиться к помощи Интернета. Текст на экране монитора появился мгновенно и Леонид прочитал:

«Общественная организация «ПАМЯТЬ ПРЕДКОВ», по уставу призванная охранять военно-исторические памятники, на самом деле является официальной крышей союза ультраправых политических сил, выступающих с чисто националистических позиций. В деятельности ее членов неоднократно высвечивался элемент экстремизма. Организация не один раз пыталась зарегистрировать себя в качестве политической партии, но связи с пропагандой насилия в отношении граждан нерусской национальности, в регистрации ей было отказано. В последнее время заметна резкая активизация деятельности региональных отделений движения по всей стране. Аналитики считают, что эта активность связана с приближающимися выборами президента Российской Федерации. Наиболее опасны, по их мнению, тенденции националистов в попытках использовать в своих целя молодежь, поскольку идеи навести порядок в стране путем силового решения национальных проблем для юных граждан весьма притягательны. Особенно сильны позиции организации на юге и северо-западе России, где несколько членов региональных отделений «ПАМЯТЬ ПРЕДКОВ» за хулиганские действия и призывы к насилию арестованы».

Леонид попросил девочек распечатать выданную Интернет информация и, покинув помещение городского отдела МВД, отправился в мэрию. Юлик готовил документ о кадровых перестановках в своей администрации, но Леню выслушал внимательно, и так же внимательно прочитал сведения из Интернет.

— Только этого еще не хватало. Думаешь и у нас эти голубчики появились?

— Если предположить, что да — многое сразу объясняется. И если за подростками действительно стоят циничные политиканы, надо разбираться быстро, а то они такого наворочают, что мало не покажется.

— Ты советовался с отцом? — Спросил Постников.

— Еще не успел. Звонил ему после посещения супермаркета. Он в курсе куда привезли вездеходы, но что из себя представляет наш сосед, папа пока не знает.

— Расскажи ему все, а потом соберемся в узком семейном кругу и обсудим наши действия.

— А что ты тут готовишь? — Поинтересовался Леня, заметив на столе испещренный фамилиями листок.

— Хочу навести порядок в кадрах.

— Каким образом?

— Бывшие чиновники не способны разгрести завалы, поскольку сам их и создали. Нашу команду это тоже коснется. Хочу Сашу назначить директором банка. Господин Волоскин или слабый работник, или, что еще хуже, нечистоплотен.

— С чего ты взял?

— Саша разобрался в бюджетных средствах. Волоскин раздавал кредиты направо и налево. Шестьдесят процентов этих средств, провисло, поскольку кредиторы и не думают возвращать банку долги. Мне кажется, что о таком положении дел Волоскин знал заранее.

— Откаты?

— Ты уже освоил местный жаргон. — Улыбнулся Юлик.

— Видимо, не весь, но дело ни в словах, а в том, что они означают.

— А как тебе Белянчиков? — Полюбопытствовал мэр.

— Неплохой старик, но его больше волнует, как дотянуть до пенсии. Домой рвется. Его Клавочка хорошо пироги печет.

— Есть там, в отделе дельные работники?

— Мне их криминалист понравился. — Улыбнулся Леня, вспомнив поход с Костей в развалины отцовского дома.

— Что если его поставить начальником отдела. Потянет?

— Думаю, да. А куда деда девать? Не выбрасывать же его на улицу за год до пенсии.

— Зачем? Оставим его в начальственном кабинете, а твоего протеже ему в заместители. Намекнешь подполковнику, что он до пенсии посидит свадебным генералом.

— Почему свадебным? Белянчиков старик опытный, от него польза есть. Только инициативы маловато.

— Тебе виднее. — Согласился молодой мэр и вставил в список вновь назначенных чиновников фамилию криминалиста.

* * *

После беседы с задержанными подростками, Голенев заехал в детдом и поговорил с педагогами старшеклассников. По словам учительницы математики Нины Степановны Мельниковой с задержанными ребятами больше всех общались Жора Тулобонин и Стасик Кольцов. Олег во время урока физкультура посмотрел на того и другого. Жора производил впечатление щенка большой собаки, который путается в своих несоразмерно больших конечностях, и взирает на мир, с высоты своего непомерного роста, но кроме баскетбольного мячика не видит ничего. Стасик, наоборот, выглядел старше своих шестнадцати лет, понимал, что красив и знал себе цену. На верхней губе у него уже прорастал светлый пушок, и он поглядывал на однокласниц с чисто мужским интересом. Интерес проявлялся не только в его заинтересованных взглядах. Во время игр юноша ненароком прижимал сверстниц, заставляя девочек краснеть. Было видно что он им нравится, и чувствует себя их кумиром. Педагог по физкультуре тоже выделял крепкого парня, с первого показа учителя без труда выполнявшего всевозможные спортивные трюки.

Сделав свои умозаключения, Голенев отыскал нянечку, что дежурила на этаже в ночь налета подростков на милицию. По ее словам, оба мальчика ночевали в своей спальной комнате, и никуда ночью не отлучались. Но утверждая это, женщина явно смущалась. Голенев заподозрил, что она выгораживает своих любимцев. Но подозрение это одно, а доказательство — совсем другое. Выяснив где спят хлопцы, Голенев незаметно носовым платком прихватил стаканы с тумбочек обоих, Покинув детский дом, отправился на площадь Ленина в городской отдел МВД, где и сдал их криминалисту. Костя потратил тридцать минут, чтобы сличить пальчики подростков с отпечатками на вездеходах. Они сошлись. Теперь все владельцы транспортных средств и милиции и Голеневу стали известны. Оставалось установить, кто решил сделать сиротам столь щедрый подарок, и почему? В ответе на этот вопрос, возможно и скрывалась зловещая тайна налета на милицию.

Когда Леня сообщил об адресе соседа по Макограду. Олег понял что свет в конце туннеля появился. Еще до получения информации о деятельности Бориса Аркадьевича, он несколько раз прошелся мимо его дома и смог повидать владельца. Пока Голенев изображал праздного гуляку, Леня позвонил вторично. Выслушав сообщение Олег медленно побрел назад к своему дому и еще раз внимательно изучил соседа. Это был мужчина лет сорока семи, с едва намечающимся брюшком, но вполне крепкий и сильный. Когда Олег поравнялся с калиткой, из нее внезапно выкатили один за другим два подростка на тех самых вездеходах. Мальчишки понеслись вниз по бетонке, специально напугав пожилую даму, прогуливающую мопса. Парни мчали прямо на нее и лишь в последний момент свернули в сторону. Та едва не лишилась чувств. Голенев помог женщине справиться с испугом и вызвался даму проводить. Ее дом стоял последним по улице и радовал прохожих невероятными башенками, и всевозможными украшениями, а в саду пышным цветом расцветали георгины. По дороге они познакомились. Даму звали Элеонора Сергеевна и ее муж торговал лесом.

— Часто вы видите здесь этих наездников? — Спросил Олег.

— Это какой-то ужас! — Воскликнула Элеонора Сергеевна высоким контральто: — Мы не раз обращались в милицию. И все без толку. Сегодня их всего двое, а представляете если на вас мчат несколько десятков таких хулиганов!? Я уже не говорю об адском шуме, что они поднимают здесь по ночам! Спать же не возможно.

— А в ночь с пятницы на субботы вы их не видели?

— Дорогой мой Олег Николаевич, еще как видела. Столько их никогда не собиралась. Во всем нашем поселке и четверти сорванцов не наберется. Я все гадала откуда появилась эта напасть на нашу голову? И, еще заметьте, в субботу я даже со снотворным не могла заснуть. И только задремала, тут такой грохот поднялся! А вы разве не слышали?

— Я крепко сплю по ночам — признался бывший афганец: — А разбудить меня может скорее шепот, чем грохот или крик.

Элеонора Сергеевна очень удивилась:

— Неужто и такое бывает?

— Привычка спецназовца. Кто надумал тебя прикончить, обычно не кричит об этом и лишнего шума не поднимает.

— Какой ужас вы говорите…. — Мопс унюхал что-то для собачьего носа интересное и потянул хозяйку к фонарному столбу. Ей пришлось взять непослушную собачку на руки: — Кстати, об этих милых мальчиках, которые меня едва не зашибли. Вот кто способен убить не раздумывая. Эти жуткие дети, представляете, ловят кошек, связывают их липкой лентой, цепляют к своим отвратительным машинам и на большой скорости волокут по улицам.

— Да, весело развлекаются ребятки. — Согласился Олег.

Элеонора Сергеевна тяжело вздохнула и остановилась:

— А вот и мой дом. Хотите напою вас чаем с настоящим клубничным варением? Ваша молодая жена такого не сварит.

Голенев отпустил локоток соседки, за который ее поддерживал по пути домой и от варенья отказался:

— Спасибо… как-нибудь в другой раз. Вы и жену мою знаете?

— Вас тут все знают. И разрешите, голубчик, дать вам совет.

— Сделайте одолжение.

— Вы приютили этих ужасных кавказцев с рынка. Они страшные люди, их нельзя приваживать. Вот увидите, они что-нибудь упрут, а еще того хуже, ограбят. Мой вам совет, гоните их от себя подальше.

— Эти ужасные люди кандидат наук и аспирантка, заметьте оба филологи и занимаются русским языком. — Ответил Олег и собирался двинуть домой, но Элеонора Сергеевна схватила его за рукав:

— Все равно дикари, что со степенью, что без. Умоляю, не оставляйте с ними своих женщин. И нас пожалейте. Они и ваших соседей ограбят.

Голенев понял, что спорить с хозяйкой мопса бесполезно, попрощался и зашагал домой.

* * *

Журналист московской газеты «Бульварное Кольцо» Женя Рунич в Глухов приехал на поезде. Семь часов дороги он провел спокойно, сменяя размышления о будущем интервью, с маетной вагонной дремотой. Журналисту повезло — толп фанатов в его попутчиках не оказалось. Но Господь, как известно, не любит выдавать смертным одни удовольствия, и через отсек от Жени посадил полную грудастую мамочку с двумя милыми крошками. В заметно округлившемся чреве молодухи вызревал плод третьего, но там он беспокоил только ее. Что касается малышек, то они, надо сказать справедливости ради, иногда спали. Но сон младенцев, как известно, недолог. Проснувшись поднимали жуткий ор, заводясь один от другого. Мамашка усердно принималась близняшек укачивать и минут через сорок крошки засыпали. С этого момента Рунич получал возможность по настоящему оценить тишину и всю прелесть путешествия с приятными во всех отношениях попутчиками. Но как и все в жизни, подошел к концу и его вояж. Выгрузив собственную персону и небольшой кейс за две минуты стоянки, он вышел на площадь и увидел десяток таксомоторов и три частника. Прикинув что здесь по случаю прибытие московского состава собрался весь таксопарк города, обдумывал как поступить с выбором. По Московскому опыту знал, частник возьмет куда меньше. Но каковы цены в этой российской глубинке ему было неведомо. Все же склонившись к частному извозу, выбрал «Ниву» зеленого цвета и направился к ней. Адреса журналист в Москве не нашел, поэтому, усевшись на переднее сидение, назвал имя и фамилию человека, ради которого сюда и приехал. Объемный частник с огромными волосатыми ручищами, кивнул и включил зажигание. Рунич еще не открыл рта, выяснить сколько ему обойдется это удовольствие, как они уже катили по центру города. Через десять минут «Нива» выскочила на набережную и уперлась в шлагбаум. Рядом с ним находилась будка, видимо для охранника, но самого охранника пассажир в ней не заметил и вопросительно глянул на водителя. Тот, не проявив видимого беспокойства, вылез из машины, собственноручно открыл шлагбаум и, заехав за него, снова закрыл. Журналист хотел поинтересоваться смыслом преграды, но не успел — машина остановилась.

— Вот это дом. — Буркнул владелец «Нивы» и указал волосатой ручищей на калитку.

— Сколько? — Спросил журналист и замер, ожидая большого ущерба.

— Первый раз, что ли? У нас цена одна, полтинник.

Рунич с облегчением вздохнул, расплатился и вышел. Водитель дал по газам, лихо развернулся, чуть не саданув Рунича задним бампером, и тут же укатил. Не обнаружив у калитки звонка, москвич стал оглядывать забор в поисках камеры наблюдения, но либо была слишком мастерски замаскирована, либо ее не было совсем. Поверить в последнее Рунич не мог. Зная о капитале Олега Голенева, а он приехал именно к нему, поверить что тот живет не только без охраны, но даже без камеры наблюдения, москвичу в голову не приходило. Потоптавшись у калитки, он попробовал ее открыть, и когда это получилось, растерялся еще больше. Помня что хозяин бывший афганец, перестрелявший кучу бандитов, Женя опасался выстрела без предупреждения. Опасался, но шел. Дорожка привела к крыльцу вполне солидного двухэтажного дома, разглядеть который с улицы мешали раскидистые яблони. Звонка в районе парадного москвич тоже не заметил, и принялся стучать. Поскольку на деликатный стук никто не откликнулся, постучал громче. После этого открылась не дверь, а одно из окон первого этажа, и в него высунулась очаровательная голубоглазая блондинка:

— Входите, дверь открыта — сказала она. — Но Рунич бестолково улыбался, продолжая топтаться у парадного. Потом до него дошло, что с ним говорят по-английски. Как звучит фраза «открыто и можно войти» он помнил. В институте Рунич учил английский. Нерешительно взявшись за ручку, толкнул дверь.

В холле его встретила та самая красавица, что высовывалась в окно.

— Я не понимаю по-русски. — Сообщила она вместо приветствия, и снова обворожительно улыбнулась. Женя стал мучительно рыться в своем давно забытом словарном запасе. И наконец подобрал нужную фразу:

— Я бы хотел повидать мистера Голенева.

Блондинка комично сморщила носик и развела руками:

— Мистер Голенев где-то в сити. Я могу пока приготовить вам чай.

Рунич не сразу сообразил, что ему сказали. И не потому, что не понял текст. Он мучительно думал, где в этой дыре может быть сити. И чтобы не затягивать неловкую паузу, представился:

— Евгений.

— Кристина. — Ответила девушка и протянула ему прелестную ручку. Женя протянул свою и едва не поморщился от боли. Красотка хватку имела железную. Его усадили за стол в просторной кухне, выложили перед ним сыр, ветчину и масло, налили чашку горячего чая и оставили в одиночестве. Он успел управиться с двумя бутербродами, поскольку за долгую дорогу скопил изрядный аппетит, и выпить чашку чая, перед тем как ему помешали.

— Здравствуйте. — Услышал он сзади себя, обернулся и увидел не менее прелестную брюнетку. От неожиданности не сообразил, что с ним поздоровались на родном языке и ответил по-английски.

— Хэлло!

— Вы тоже по-русски говорить не умеете? — Улыбнулась брюнетка.

— Нет, что вы? Я просто…

— По инерции — Договорила за него девушка: — Меня зовут Нино, а вас, я слышала Евгений. Будем знакомы — и тоже протянула руку. Рунич ее с опаской пожал, но боли не почувствовал.

— Я бы хотел бы повидать Олега Николаевича. — Повторил журналист.

— Он где-то в городе. Но я ему сейчас позвоню. — Нино вынула из кармана мобильный и, через минуту, передала Руничу трубку.

— Здравствуйте, Олег Николаевич. Я приехал из Москвы взять у вас интервью. Я редактор газеты «Бульварное Кольцо» может быть, вы про нас слышали?

О «Бульварном кольце» Голенев не слышал. Газеты он читал редко, и то больше в последнее время из-за Мити. И именно новая должность сына не позволила ему отнестись к приезду москвича с той неприязнью, которую он испытывал по жизни к представителям прессы.

— Вас наши девушки нормально приняли?

— Не то слово! Я даже не ожидал. — Вполне искренне ответил Рунич.

— Вот и прекрасно. Минут через двадцать я к вашим услугам.

Вернув телефон Нино, Женя засомневался, как сможет Голенев так быстро вернуться из «сити» но, вспомнив время, затраченное на дорогу от вокзала, успокоился:

— До чего же вы здесь счастливые люди. — Проговорил москвич и тяжело вздохнул — Ну, положим, я тут гостья, а Кристина только обживается, но чем вызвано ваше замечание, мне любопытно.

— Вы еще спрашивайте!? Ни пробок, ни очередей! В загородную виллу из города можно добраться за десять минут! Если и есть на земле Рай, то он здесь.

— Я знаю, Москва очень тяжелый город. — Согласилась девушка. Руничу она понравилась, и чтобы не терять драгоценного времени, журналист предложил:

— Пока господина Голенева нет, может быть вы расскажите мне, откуда взялась это прелестная голубоглазая миссис, и откуда приехала другая прекрасная гостья этого дома, что я имею честь лицезреть перед собой?

Нино рассмеялась. Ей нравилось, когда собеседник красноречив. И она в общих чертах пояснила москвичу причины появления в доме афганца Кристины и себя.

— О Бог всего живого. Это же целый сериал. Материала хватит на месяц! И какого материала. — Воскликнул Рунич и глаза у него загорелись огнем профессионального папараци.

— И что же это за материал? — Насторожилась Нино.

— Вы еще спрашивайте!? Мэр города женится на рыбачке с далекого английского острова. Это же роман века! Представляете, при потоке негатива, что идет на наших читателей плотным валом, такое, как глоток свежего воздуха!

— Сначала поговорите с Олегом Николаевичем. Если он не будет возражать, я помогу вам сделать интервью с Кристиной. — Улыбнулась Нино, проникаясь азартом московского журналиста. Будучи филологом и являясь Руничу почти коллегой, молодая грузинка его восторг понимала.

— Я ваш вечный должник! — Воскликнул Женя, распаляясь все больше. От переизбытка чувств он схватив ручку Нино и с жаром ее поцеловал.

Голенев оказался точен. Ровно через двадцать минут он вошел в дом и предстал перед гостем:

— Вообще-то я интервью никогда не давал. Но раз вы приехали издалека, спрашивайте. Постараюсь ответить на ваши вопросы.

Почувствовав холодок в голосе бывшего афганца, Рунич сделал выпад первым:

— Олег Николаевич, ведь моя газета не так давно горела. И подожгли ее люди Ибрагима Казиева. А бывшего редактора они попросту убили. Ваш покорный слуга сам чудом остался жив. Думаю, и я мог бы рассказать вам не мало интересного.

Голенев с любопытством оглядел москвича и улыбнулся. Улыбался Олег редко и улыбка его чрезвычайно меняла. Рунич понял, что выстрелил в цель:

— Обещаю никакой дури в номер не сливать. И перед публикацией материал покажу вам.

— Давайте сначала поужинаем, а потом и поговорим. Идет?

Пока девушки накрыли на стол, в доме появились еще две прекрасные женщины. Ира произвела на москвича необычайное впечатление, а Елена Ивановна, хоть и была много старше, тоже сохранила женскую привлекательность и обаяние в полной мере. В обществе красавиц москвич совершенно растаял и даже забыл о том, что приехал сюда зарабатывать деньги и поднимать тираж своей газеты. Он делал дамам и девушкам комплименты, рассказывал байки о своей работе и, как говорится, был в ударе. Особенно когда с работы из мэрии вернулись молодые мужчины и уединились с Олегом, оставив гостя развлекать дам. Женя был не отразим. В результате его оставили ночевать, а перед сном Голенев ответил на вопросы столичного журналиста и выслушал много интересного. Рунич открыл бывшему афганцу, как Мака Соловьева с бандитом Казиевым готовились его уничтожить. А история о смертельно больной матери Соловьевой, которую Рунич обнаружил на Казанском вокзале, а выяснив, что женщину обворовали, приютил на ночь и лично отвез в Онкологический Центр, тронула Олега до глубины души. Все давно отправились спать, а они и не думали расходиться. Рунич умел слушать, а Голенев очень редко пускался в откровения. Если бы ему день назад кто-то сказал, что он, капитан Олег Голенев, бывший боевой офицер, прошедший все круги ада Афгана, способен на такое, он бы только усмехнулся и вычеркнул этого человека из списков своих знакомых навсегда.

И хозяин, и гость в этот вечер беседовали так, словно знали друг друга много-много лет. Единственно о чем умолчал москвич, так это о знакомстве с ведомством на Лубянке, а также о том, что пожилой контрразведчик и посоветовал ему навестить провинциальный городок Глухов и взять интервью у Голенева. Отказать службисту Женя не мог. С его помощью он и получил кресло руководителя газеты, где до этого служил простым репортером. Но теперь главный редактор «Бульварного кольца» мысленно благодарил подполковника спецслужб от всей души.

* * *

На этот раз их было немного — десять, двенадцать. Черные тени скользили вдоль покосившихся заборов, щербатых домиков окраин, белых кладбищенских ворот. Высокие воротники скрывали лица почти до бровей, они шли быстро, едва не бежали. Ни металлических прутьев, никаких других предметов, способных вызвать страх обывателя, в руках не несли. Их ноша выглядела вполне миролюбиво. То были литровые бутыли от минеральной воды. И вряд ли прохожие смогли бы догадаться, что бутылочки эти куда страшнее стальных прутьев, поскольку вместо минеральной воды они полны бензина девяносто пятого октанового числа. Но в это предрассветное время в Глухове прохожих не наблюдалось, а потому и ужаснуться никто не мог. Быстрые черные тени миновали черту города и по трассе двинулись к месту бывшего бандитского кооператива. Кооператива, некогда созданного Геннадием Кащеевым, полученным от него по «наследству» Макой Соловьевой, и именно ее стараньями превращенного в современный супермаркет. О не очень старом, и не слишком добром времени тут напоминали только коттедж и церковь, построенные еще самим Кащеевым. Именно церковь и заинтересовала странных ночных путешественников. Их черные силуэты закружили вокруг храма в странном нервном танце. Но этот танец не относился к абстрактным культовым обрядам. На бревенчатые стены храма из бутылей с безобидной этикеткой, танцоры щедро расплескивали бензин. Последний «танцор» бросил зажженную спичку и, не оглядываясь на бешеный столб пламени, догнал удаляющиеся фигурки. В считанные секунды пожар набрал силу и поглотил все строение. Раскаленный пожарищем воздух поднял клочья сажи и разбрасывал их вокруг. Особенно бесился огонь, слизывая маковку с православным крестом из золоченого сплава. Зловещие оранжевые языки, словно принадлежали самому Дьяволу, нагло и безнаказанно пирующему этой ночью. А далекие сирены пожарных машин вызывали у него лишь отвратительную улыбку. Тревогу охранники супермаркета подняли сразу, как заметили огонь, но сухой сруб деревянной церкви принялся столь быстро, что пожарным оставалось заливать раскаленные до бела угли. Когда туманный предосенний рассвет разогнал тень ночи, на месте церкви горожане увидели груду дымящихся руин и массу пепла, покрывшую не только место пожарища, но и всю площадь. К десяти часам тут собралась небольшая толпа, состоящая в основном из женщин среднего возраста. Да и те толпились не возле погибшего в огне храма, а у коттеджа бывшего отца Никодима, разжалованного Патриархом в мирянина Александра Артемьевича Нутякина, кем тот и значился до возведения в сан. Но как ни вглядывались прихожанки в окна коттеджа, батюшку так и не увидели и вскоре разошлись, крестясь на пепелище и бормоча слова молитвы.