Вернув в КПЗ троих участников побоища на рынке, Белянчиков выставил в проходной горотдела усиленный наряд бойцов капитана Зуева и уже собирался домой. Подполковник итак провел выходной день в служебном кабинете, чего делать не любил, а когда приходилось, долго ходил мрачнее тучи и без повода придирался к подчиненным. Но сегодня причин для раздражения было еще больше. Держать сирот-подростков в изоляторе без веских причин он не имел права. Пока лишь одно свидетельское показание оправдывало эту меру. Резо Актавиани письменно заверил, что лично видел среди избивавших армянина ученика десятого класса глуховской спецшколы-интерната Анатолия Антоновича Орешкина одна тысяча девятьсот девяносто первого года рождения. Но сам Резо Ахвледиани уже отбыл в Грузию, гражданином которой и являлся. Подобный свидетель кроме головной боли, Белянчикову ничего не сулил. Коснись областная прокурорская проверка, где он найдет этого Резо? Что касается двух других отроков, то для их обвинения даже и такого повода не было. Мальчишек задержали лишь потому, что они не ночевали в детском доме.

Теперь все зависело от расторопности криминалиста. Константин уже начал работу и обещал трудится всю ночь. Перед тем как покинуть служебные помещения, Белянчиков все же лично заглянул в лабораторию и сказал парню:

— Выручай, Костенька, а уж за мной не пропадет. — Что именно не пропадет, уточнять не стал и удалился.

Имея весьма объемные вещдоки в виде вездеходных транспортных средств, железных прутьев и брошюры, Незванцев начал именно с нее. Поступал он подобным образом потому, что анализ на наличие крови жертвы на металлических прутьях в его лаборатории сделать невозможно. Прутья придется отсылать в область, а раньше понедельника это не с кем и некому. Для выяснения кому принадлежат игрушки-вездеходы, он решил пойти нетрадиционным и к тому же простейшим путем. Вытряхнув на лист ватмана содержимое трех пакетов, созданных бойцами ОМОНа из находок в одежде ребят, он получил недостающее звено в виде ключей зажигания для АТВ. Ключа было три, а машинок пять. Путем исключения Костя быстро установил к каким АТВ ключи подходят и тут же их завел. Моторы оказались мощными, и лишь широко открытые окна позволили криминалисту избежать отравления выхлопными газами. В самом факте, что мальчишки прятали свой транспорт в развалинах Голеневского дома, криминала не наблюдалось. И хотя наличие у сирот столь дорогих игрушек выглядело подозрительно, к делу это не пришьешь. Естественно, если не выяснится что они ворованные. Поэтому Костя и занялся брошюрой. И тут ему удалось кое-что обнаружить. На обложке и внутри подленькой книжечки, в которой рассказывалось как побольнее и без следов, избивать иноверцев, он обнаружил несколько четких отпечатков. «Пальчики» хозяина книжонки Виталика Смирнова у Кости были. Поэтому он легко их идентифицировал. Но были там и еще два других четких отпечатка. Отработав к пяти утра все отпечатки, снятые у старшеклассников детского дома, Костя мог с уверенностью утверждать, что на книжке «наследил» кто-то другой. Единственный компьютер к удовольствию криминалиста, его не подвел, и Костя смог сверить находку с картотекой МВД. Найденных им на брошюре «пальчиков» в картотеке не оказалось. Их надо было искать в окружении владельца книжки. К семи часам молодой криминалист сделал все что мог и, оставив на столе начальника отчет о проделанной работе, с чистой совестью отправился домой. С транспортом ему повезло. Капитан Зуев со своими орлами, отдежурив ночь без происшествий, сдавал пост милиционерам и на казенном автобусе довез Костю прямо до парадного.

* * *

— Ленечка, милый, иди скорей к себе. Скоро все начнут вставать, как я им в глаза посмотрю. — Шептала Нино, но объятий его не разжимала. Леонид целовал ей глаза, губы, гладил плечи:

— Ну, еще минутку, еще пол минутки. Так трудно тебя отпускать.

— Дурачок, у нас впереди целая неделя. Я тебе еще надоем…

— Сама дурочка. Ни еще неделя, а всего неделя. Господи, как идти на работу не хочется…

Нино поселили в кабинете, где до отъезда ночевал ее отец. И Леня понимал, что покой гостьи никто нарушать не будет. Но девушку его присутствие смущало. Ночь они провели вместе, а утром должен каждый оказаться в своей постели.

В доме послышались голоса и чьи то шаги на лестнице. Нино высвободилась из его рук, вскочила с тахты и завернулась в простыню:

— Дождался!? Все уже встали.

— Не волнуйся, я исчезаю. — Леня надел плавки, распахнул окно кабинета, и с подоконника сиганул на ствол старой яблони: — Скажу что плавал на речке. Хочешь, выходи и спускайся к берегу. Поплаваем вместе. — Сообщил он и спрыгнул на землю. Нино набросила халатик, быстро причесалась, и вышла в дом. На кухне Ира и Елена готовили завтрак.

— Ты чего так рано? — Удивилась Ира: — Тебе же на работу не вставать?

— Леня меня позвал на речку, а у меня купальника нет.

Ира оглядела гостью с ног до головы и предложила:

— Хочешь мой. Он тебе подойдет.

Через пять минут Нино уже спускалась к реке. Леня заплыл к другому берегу, но увидев подругу, поспешил к ней. Плавали все сыновья Голенева прекрасно. Они провели юность на полуострове и море стало для них вторым домом. Один Юлик, к огорчению Олега, научиться плавать так и не смог. Видно, страх к водной стихии перешел к нему с генами отца. Нино разбежалась и красиво, как настоящая прыгунья с трамплина, остро ушла в воду. Они встретились на середине реки и поплыли рядом. Вместе выбрались на берег и по тропинке вернулись домой. Леня ощутил какую-то радостную гордость, оттого, что с ним рядом идет такая красивая девушка. И эта девушка теперь принадлежит ему вся. И ее прекрасные руки и стройные точеные ножки, и тонкий перехват талии, и маленькая упругая грудь — все его. И в этот момент он понял что больше ее от себя не отпустит. Когда они вошли в сад, он придержал ее за плечи, и поцеловал:

— Я знаю что будет в субботу.

— Я тоже знаю, дурачок. В субботу свадьба Юлика и Кристины.

— Сама дурочка, ничего ты не знаешь. В субботу свадьба Юлика и Кристины, плюс Нино с Леонидом.

— С ума сошел?

— Почему?

— Потому, что тут нет папы, нет моих сестер и нет моих друзей.

— Позови всех. Дай отцу телеграмму, пусть возвращается.

— Он не поймет такой спешки.

— Ты же современная девчонка, без этих ваших южных прибамбасов?

— Не до такой степени. И потом, я еще сама не уверена…

— В чем не уверена?

— Что ты меня любишь.

— Это исправимо. Пройдет лет пятьдесят и поверишь.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Нино посмотрела ему в глаза:

— Есть еще одна проблема.

— Какая?

— Ты русский, я грузинка.

— Мне казалось, что между нами национальный вопрос не возникнет.

— Между нами может и нет. А жить где? У вас меня будут ненавидеть, как «лицо кавказской национальности». Тебя в Грузии считать русским шпионом… Зачем все усложнять. Нам ведь и так хорошо? Правда?

— Давай не будем создавать себе проблем заранее. — Леня поцеловал ее и добавил: — И молчи женщина. Я, твой джигит так решил. Сейчас я тебя всем представлю, как свою невесту.

— Это будет восхитительно. Жених в плавках, невеста в купальнике.

— Не ханжи Нинка, решайся.

— Я уже Нинка?

— А кто же ты еще?

— Тогда, ладно.

Они переглянулись и побежали в дом. Перед столовой Леня взял Нино за руку и решительно распахнул дверь. За столом уже собрались все, кроме Кристины. Юная рыбачка еще спала. Леня прошествовал в центр столовой, ведя Нино за руку.

— Дамы и господа, разрешите представить вам мою невесту. Только что, после заплыва по великой русской реке Глуше, я в нашем саду сделал предложение руки и сердца самой красивой девушке Грузии.

В мокрых купальных принадлежностях пара влюбленных выглядела особенно «торжественно». Все прыснули и несколько минут в столовой хохотали до слез. Новоявленный жених с невестой сами от смеха едва держались на ногах.

— Неплохо бы вам, молодые люди, сперва сменить свои туалеты. — Улыбнулась Елена Ивановна, вытирая салфеткой слезы: — Мы, к сожалению, пока не в Раю, а вы не Адам и Ева.

Ира смеялась, не могла остановиться: — Веселая начинается у нас жизнь. Такими темпами, мы с тобой, Олег Николаевич, станем через неделю бабкой и дедом. А мне еще хочется в молодухах походить.

— Мы же не кролики. — Обиделся Леня: — Лучше бы ты, матушка, нас благословила.

Ира подошла к молодым и борясь с очередным приступом смеха, произнесла:

— Благословляю тебя сын мой. Леонид, и дочь моя Нино. И будет вам счастье на долгие лета. — Рядом с невестой она выглядела не на много старше. Это обстоятельство вызвало новый взрыв веселья. Голенев поздравил молодых крепким рукопожатием, после чего напомнил сыну:

— Работу еще никто не отменял. Быстро одеваться, питаться и на улицу — и приказным тоном добавил: — Тема выгоняет Джип, Саша — «Восьмерку». Через двадцать минут выезд. — После чего, взял Нино под руку и увел к себе в комнату.

— Вы хотите мне сказать, что я вела себя недостойно? — Спросила его девушка.

— Напротив, я очень рад, что мой сын принял решение. А привел я тебя не за этим. Вам с Кристиной для свадьбы понадобятся покупки.

— Я не хочу брать у вас деньги.

— И не надо. — Голенев достал из кармана пластиковый квадратик и протянул девушке: — Вы поедете в Универсам, найдете там все, что вам надо и расплатитесь вот этой картой. Для меня и моих близких там все бесплатно. И помоги выбрать Кристине, она по-русски ничего не поймет.

— Спасибо, Олег Николаевич. Только учтите, я хочу работать и сама зарабатывать себе на жизнь. Я уже слышала, что вы в деньгах не нуждаетесь, но ни ко мне, ни к Леониду это не должно иметь отношения. Мы взрослые люди и сидеть на шее родителей не имеем права.

— Как скажешь, Нино. Но сейчас мне надо спешить. Надеюсь, обсудить нашу дальнейшую жизнь мы еще успеем. — И заметив, что девушка в мокром купальнике начинает замерзать, набросил ей на плечи халат супруги.

Когда Кристина спустилась в столовую, кроме Нино все уже уехали. За столом молодая грузинка ей сказала по-английски:

— Пей кофе и отправимся в магазин выбирать два свадебных платья.

— Мне нужно только одно. — ответила Кристина, посмотрев на грузинку удивленными голубыми глазами.

— Ошибаешься, подруга. Мне платье понадобится тоже. Пока ты спала, Леня сделал мне предложение. Кстати, это было очень весело.

— Да? А кто же будет у нас на свадьбе шаферами?

— Извини, дорогая, но этого и я пока не знаю.

* * *

Белянчиков приехал в горотдел на час позже. Отработав в воскресенье допоздна, подполковник считал, что имеет право в первый рабочий день недели чуть дольше поспать. В приемной сидел Голенев и читал местную газету. Ее он просматривал уже несколько дней, поскольку его тихий мечтательный сын Митя, первую неделю работал в ней редактором.

Для глуховских бюрократов, после того, как Юлий Постников занял кресло мэра, Голенев стал кем-то вроде неофициального отца города. Поэтому Захар Гаврилович покраснел как школьник и извинился за опоздание.

— Ничего, подполковник, я тут газетку читаю. — Улыбнулся Олег: — Что там у криминалиста новенького?

— Вот его докладная. — И Захар Гаврилович протянул посетителю отчет Незванцева.

Голенев быстро просмотрел листок, и вернул бумагу на стол: — Когда ждать результата из области?

— Сегодня отправили. Дня через два получим ответ.

Голенев кивнул:

— Я пришел к вам с просьбой. Хочу с ребятами, которых вчера задержали, поговорить, Я ведь тоже когда-то был детдомовцем.

— Никаких проблем. Желаете со всеми разом, или по одному допросите?

— Допрашивать я их как раз не хочу, а если разговаривать, так со всеми.

— Как прикажете. — Ответил начальник и вызвал дежурного.

Ребят привели в кабинет заместителя Белянчикова по хозяйственной части. Майор Туканин месяц назад вышел в отставку, нового заместителя начальник искать не торопился и кабинет пустовал.

Старшина Назаров завел подростков по одному, каждого представил по фамилии и сообщил дату рождения. Мальчишки садиться отказались, а застыли возле Голенева и, опустив головы, внимательно разглядывали свои кроссовки. Олег специально не занял место хозяина кабинета, а присел на стул для посетителей, давая понять, что и он здесь, как бы на правах гостя.

— Давайте знакомиться. Меня зовут Олег Голенев и я пришел с вами поговорить, как бывший детдомовец. — Услышав имя посетителя, подростки зыркнули на него исподлобья, и снова уставились в пол. Олег понял, что они знают, кто перед ними. В детском доме о Голеневе ребятам рассказывали часто. А старшеклассников даже водили на экскурсию по цементному заводу, построенному на его деньги. — Хочу вам сразу все объяснить — продолжил он свой монолог — в милиции я не работаю. Но если у нас с вами разговор получится, принять участие в решении вашей участи, смогу. И записывать ничего не собираюсь. Но знайте, вас обвиняют в убийстве, а это самое тяжкое преступление. И если виноваты, отвечать все равно придется.

— А ты что, не убивал? — Не поднимая головы, поинтересовался Виталий Смирнов — единственный не совершеннолетний из задержанных.

— Я в прошлом боевой капитан, и убивал вооруженных врагов. А вы целой кодлой напали на безоружного. Я могу себя считать бойцом, а вы должны себя считать трусами и подлецами. Потому что убить безоружного человека — подлость.

— Он не человек. Он чурка. — Буркнул Толик Орешкин, сверкнув серьгой на нижней губе.

— Интересная точка зрения. — Усмехнулся Голенев: — Если бы вы не были учениками Елены Ивановны, я бы поверил, что вы просто болваны. Но учась у нее, вы должны были знать, что армянский народ имел свою письменность, когда на нашей земле еще ходили в шкурах. Я солдат и то об этом знаю. И те же узбеки…Ученые бухарского Эмира могли двести пятьдесят лет назад дать фору европейской науке в астрономии, медицине и еще много в каких областях. А вы называете всех людей, о культуре которых не имеете ни малейшего понятия, идиотским словом «чурки».

— Хрен с ними, мы ученых не трогаем. Пусть там у себя в горах живут. А сюда чурки едут деньгу зашибать. — Зло сообщил Сережа Ракушин: — Правильно в Москве говорят, они все наши рынки заполонили, дома строят, дороги. Русскому человеку работать негде, торговать негде.

— Зато пить водку место находится… Ну, пацаны, вы как зомби. Кто-то вам пластинку напел, а вы крутите. Что у нас персики растут, мандарины, гранаты? Или вы хотите только редиску с картохой потреблять? А насчет стройки, спросите начальников, хотят ли наши люди на строительстве вкалывать? Я знаю, что нет, поэтому и едут к нам из других мест. И едут, заметьте, не воевать с нами, а дороги нам делать и дома строить. Плохо это? Вы бы лучше против пьянства и дури выступили, если охота политикой заниматься. А то прутья в руки и людей бить.

— Россия для русских. — Упрямо повторил подросток.

— Ладно, это вы в другом месте пойте. А хотите, чтобы я за вас заступился и просил освободить до суда, рассказывайте мне все.

— Что все? — Подозрительно поинтересовался Орешкин.

— Откуда у вас дорогие вездеходы? Кто выдал одинаковую одежду? Я же понимаю, что вас кто-то подставляет. Хотите геройствовать и за него отдуваться, ваше право. Но портить из какого-то подонка себе всю жизнь я бы не стал.

— А предателем бы стал? — Быстро откликнулся Толик Смирнов.

— Что называть предательством. — Задумчиво произнес Голенев. Он уже не сомневался, что мальчишками кто-то манипулирует. Но понимал и то, что пережимать при первой встрече нельзя. Подростки молчали, молчал и он. Бывший детдомовец давал им время переварить, все, что они услышали, и когда счел, что времени хватило, поднялся со стула: — Если захотите меня еще раз увидеть, дайте знать. Пока, я чувствую, вы к разговору не готовы. Но имейте в виду, если следствие докажет, что и убийство милиционеров дело ваших рук, проведете всю жизнь за решеткой — и внимательно посмотрел на троицу: — Кстати, «Калаши» тоже вам дал он?

Сережа Ракушин вздрогнул и на секунду поднял глаза.

И хоть ребята больше не сказали ни слова, бывший афганец узнал все, что хотел.

* * *

Продавщица Маша со нервным любопытством наблюдала за двумя странными девицами. С любопытством, потому, что одна походила на русскую, но по-русски ни слова не понимала, другая смахивала на грузинку или азербайджанку, но говорила с подругой по-английски. А нервничала продавщица, оттого что обе мерили баснословно дорогие свадебные платья. Маше казалось, что девушки просто дурачатся и покупать ничего не станут. Белый шелк испачкать легко, а за испорченный товар она несла ответственность. Тем временем барышни поменялись нарядом и снова, звонко заливаясь, оглядывали себя в зеркала примерочной. Сделать замечание покупательницам продавщица стеснялась. Те могли оказаться иностранками и затеять скандал. Маша получала пятьсот долларов в месяц и местом дорожила. Наконец, обе облачились обратно в джинсы, в которых и явились в универсам и с платьями на руках, направились к ней. При этом обе что-то быстро тараторили на английском и, по-прежнему, беспрестанно смеялись.

Выложив наряды на прилавок, обе улыбнулись Маше, а южанка сказала:

— Берем.

— Какое?

— И то, и другое.

Маша с облегчением вздохнула:

— Девочки, идите к кассам, там вам выпишут чек и там же оплатите ваши покупки. — Доставив вещи на контроль, она подмигнула Лере, которая сегодня работала на кассе и продолжала наблюдать за странной парой девиц. Чутье ей подсказывала, что покупательницы это не обычные. И чутье Машу не подвело. Вместо денег, они выдали Лере пластиковую карту. На пурпурном квадратике имелся логотип «ПАРУС» и стоял номер один. Таких карт существовало всего три штуки, и владельцев каждой Маша и Лера знали в лицо.

— Откуда у вас это, девочки? — Спросила Лера, бледнея.

— Олег Николаевич Голенев дал, — ответила южанка: — А в чем дело? Что-нибудь не так?

— Нет, нет… Все нормально. Подождите минуточку. — Лера дрожащими пальцами достала мобильный и пройдясь по кнопкам, исчезла за перегородкой. Теперь Маша смотрела на покупательниц во все глаза. И через три минуты увидела у себя в отделе самого Отто Максовича Вербера. Генеральный директор направился прямо к покупательницам и широко улыбался.

— Почему меня Олег Николаевич не имел желания предупреждать? Я бы вас сам встретил и сам все показал. На нашем складе много есть чего интересного. — Сообщил Вербер и представившись, внимательно оглядел платья, выбранные будущей невесткой Голенева и ее белокурой подругой.

— Хороший товар, без изъянов. — резюмировал Отто Максович: — Итальянцы есть народ темпераментный, могут молнию не дошить. Но здесь все в порядке, хотя я готов вам предложить и другие фасоны.

— Спасибо, но мы уже нашли и нам это очень нравится.

— Барышни, внизу стоит моя машина. Она есть ваша. Мой водитель отвезет вас домой. — И Вербер назвал номер машины и марку. Поблагодарив старика, красавицы прихватили пакет с покупками и продолжили осмотр магазина. В парфюмерном отделе задержались дольше. Разглядывая духи, не заметили, как к ним подошел высокий молодой человек в великолепном светлом костюме. Несколько минут молча понаблюдав за подругами, обратился к блондинке с голубыми глазами:

— Девушка, я вижу, вы хорошо разбираетесь в духах. Хочу сделать сестре подарок, посоветуете, что выбрать?

Блондинка улыбнулась и беспомощно развела руками. Ответила брюнетка:

— Она не понимает по-русски. А я плохой дегустатор. Обычно, духи, которые мне нравятся, больше не нравятся никому.

Молодой человек криво улыбнулся:

— А ты хорошо говоришь по-русски. Откуда ты, обезьянка?

— Пошел вон, скот. А то сейчас вызову охрану. — Крикнула южанка и, взяв за руку подругу, быстро пошла прочь. Молодой человек постоял немного, затем последовал за ними. Подруги спустились вниз по эскалатору, пересекли зал спортивных товаров и вышли на улицу. Молодой человек проделал тот же путь, держась на почтительном расстоянии. Проследив, как две красавицы уселись в темно-серый «Крайслер», еще раз криво улыбнулся и, перейдя площадь, скрылся в парадном коттеджа — того самого коттеджа, что убиенная Мака Соловьева подарила настоятелю своего прихода отцу Никодиму.