Иногда Адмиралов заговаривал первым, провоцируя Франсуазу на обстоятельный отклик. Но и она могла завести Адмиралова.

– В русском языке даже слово мужчина женского рода, – объявляла Франсуаза с бухты-барахты.

– С каких это пор? – отзывался Адмиралов, прислушиваясь к боли в плече.

– Всегда так было.

– Разве? Я думал, до сих пор было мужского.

– Все слова на «ина» – женского рода. Пучина, лучина, картина, малина, витрина… Женщина, наконец. Почему же мужчина – мужского? Самого настоящего женского. Просто все договорились считать мужчину он вместо она — вопреки логике языка, а на самом дела надо она, язык нам верно подсказывает, он умнее нас. А мы язык обмануть пытаемся. А если прислушаться к языку по-честному и непредвзято, никаких мужчин вообще нет.

– Детина – мужского рода.

– А должна быть женского. Та же история. Просто детина – разновидность мужчины, вот и делаем вид, что род мужской.