Шарли ненавидела чувствовать себя на пределе, ненавидела бесконечное, ни на секунду не оставлявшее ее чувство вины.

Ванс с ней так любезен, а она ему врет. Каждый раз врет. Бабушка всегда говорила, что если ты что-то знаешь, но умалчиваешь, это ложь. И вот теперь она знает нечто важное и опасное, но никому ничего не говорит, потому что вынуждена защищать себя и сына.

А значит, она лгунья.

И сейчас Ванс разговаривает со службой безопасности. Неужели о ней? Кто-то что-то заметил? Неужели за ней следит еще кто-то, кроме шантажиста?

Открыв почту, она выбрала последнее письмо с угрозой, что получила этим утром. Не в силах больше выносить постоянное давление, она действительно попыталась открыть старые файлы, но почти сразу же их закрыла. Она не может. Только не с «Ваверли». Только не с Вансом.

Быстро напечатав, что ей нужна отсрочка, Шарли отправила письмо шантажисту. Только это ей не поможет. Пытка закончится лишь тогда, когда она или предаст Ванса, или возьмет Джейка в охапку и убежит.

Только куда ей бежать? У нее никого нет, все знакомые живут в Нью-Йорке, да и денег, чтобы устроиться на новом месте, не хватит.

Лампочка на второй линии погасла, и Шарли застыла. Ванс договорил со службой безопасности. И что дальше? Ее арестуют? Уволят?

– Бабуль, как бы я хотела, чтобы ты все еще была со мной. Я бы без оглядки бросилась домой…

Прошептав эти слова, она сразу же устыдилась. Бегство – не выход. Она должна выдержать все до конца и, глядя Вансу в глаза поклясться, что ни за что не предаст «Ваверли».

Черт.

Как же страшно.

Но стоило решиться, и положение уже не казалось таким безвыходным. Только после того, как она расскажет ему о своем прошлом, Ванс уже точно не захочет иметь с ней ничего общего, а жаль. Ей будет его не хватать. Ну а сперва…

Нажав кнопку интеркома, Шарли дождалась сухого вопроса:

– Да?

– Ванс, мне нужно отойти, вернусь через пятнадцать минут.

– Ладно.

Суровый непреклонный тон… Шарли в стотысячный раз поразилась тому, как этот невероятно жесткий на работе человек невообразимо меняется, стоит им лишь остаться вдвоем.

Перед решающим разговором ей нужно увидеться с сыном.

Только когда она спустилась к малышу на четвертый этаж, он спал.

Скользнув в спальню, она склонилась над беспокойно сопящим во сне сыном, осторожно взяла его на руки и уселась в кресло-качалку.

– Извини, дорогой, – прошептала она, гладя мальчика по спинке. – Я действительно старалась дать тебе все самое лучше, но что теперь делать, даже не представляю.

Чуть крепче прижав к себе теплого малыша, Шарли глубоко вдохнула. Чтобы ни случилось, у нее всегда останется Джейк, и она ни за что его не подведет и сделает так, чтобы он рос в теплом безопасном мире.

– Я обязательно придумаю, как все исправить. Все еще будет хорошо. – Кого она пытается убедить? Джейка или саму себя? Да и какая разница? И зачем вытирать катящиеся по щекам слезы, раз ее здесь все равно никто не видит?

– Почему ты плачешь?

Подняв глаза, она увидела замершего в дверях Ванса Ваверли.

– Все в порядке, – сказала Шарли, да и что ей еще оставалось?

– Сидишь одна в темноте, прижимая к груди сына, и плачешь. Что-то явно не в порядке. – Придвинувшись чуть ближе, он посмотрел ей прямо в глаза. – Я должен кое-что знать. Ты шпион, Шарли?

– Нет, – ответила она тихо, легонько поглаживая Джейка и безуспешно пытаясь стереть все еще катящиеся по щекам слезы.

Вот и все. У нее больше нет возможности признаться. Она уже не может прийти и все ему рассказать, потому что он и так что-то узнал, а теперь разглядывает ее как незнакомку. Шарли вздохнула. Что ж, по большому счету, он действительно ничего о ней не знает.

Подойдя еще ближе, Ванс, все так же глядя ей прямо в глаза, опустился перед ней на корточки:

– Что происходит? Что ты так старательно пытаешься от меня утаить?

– Не знаю, поверишь ты или нет, но я действительно собиралась все тебе рассказать, но сперва мне нужно было увидеться с малышом. Собраться с мыслями и расставить приоритеты, и лишь затем идти к тебе.

– Я тебе верю, – кивнул Ванс. – И раз я здесь, можешь начинать говорить.

Но она лишь головой покачала:

– Я не знаю, как начать.

– Тогда предлагаю положить Джейка в кроватку и пойти прогуляться.

Шарли вздохнула. Время прогулок прошло. Как же быстро все изменилось до неузнаваемости… И как же не просто жить во лжи, но и правду сказать не проще. Ладно, главное начать, а потом она наконец-то снова сможет дышать полной грудью.

Поднявшись, она поцеловала сына и бережно уложила его в кроватку.

– Это долгая история, – объявила она, снова поворачиваясь к Вансу.

Они пошли в парк. Переполненный туристами в жаркий летний день Центральный парк находился достаточно далеко от «Ваверли», чтобы все сказанное осталось между ними. Купив им обоим воды и вафель, Ванс усадил Шарли на скамейку в тени деревьев.

Разумеется, когда она решила устроить себе «перерыв», Ванс пошел за ней. Сгорая от злости и подозрений, он следовал за ней по коридорам «Ваверли», чувствуя себя каким-то третьесортным детективом и совершенно не представляя, что рассчитывает обнаружить, но уж точно не ждал, что она станет плакать, прижимая к груди спящего сына. Как начальника его по-прежнему переполняли злость и подозрения, но тут в нем сразу же проснулся не равнодушный к ней мужчина. И этот мужчина почувствовал… тревогу.

– Рассказывай. Я хочу знать все.

Коротко рассмеявшись, она открыла бутылку и глотнула воды.

– Я не знаю, с чего начать, – вздохнула она, скрестив ноги.

– Ладно. Тогда ответь: это ты утром пыталась получить доступ к архивам?

Голубые глаза стали огромными.

– Черт.

– Видимо, это означает «да». Айтишники сообщили охране, что кто-то пытался взломать систему безопасности, но я все же надеялся, что это не ты.

Черт. Он же готов был ручаться, что она невинна. Отвратительное чувство. Но неужели она настолько хорошая актриса? Или есть какое-то другое объяснение? Пристально вглядываясь в Шарли, он пытался как-то сопоставить новые данные с той женщиной, с которой он успел познакомиться за последние недели и понять, кто же она такая на самом деле.

А потом вспомнил, как она плакала в темноте, прижимая к груди сына, не зная, что Ванс за ней наблюдает. Тогда еще она не знала, что попалась, значит, слезы все же были настоящими. Ладно, теперь осталось выяснить, что еще было настоящим.

– Я не смогла, – продолжила она наконец. – Пыталась, но не смогла. Открыла архив и сразу же закрыла. Не смогла украсть у «Ваверли». У тебя.

– Рад это слышать. – И он действительно был рад. – А теперь, может, все же расскажешь, зачем тебе вообще понадобилось что-то красть? – Он уже даже не пытался скрывать свою злость. – Почему ты все время так нервничала? Зачем тебе понадобилось что-то красть, если ты этого не хотела?

Начав говорить, Шарли уже не могла остановиться. За недели молчания в ней столько всего накопилось, что теперь, когда она все-таки решилась, слова полились нескончаемым потоком. Ванс же не стал ее прерывать и молча слушал, с огромным трудом сдерживая клокочущую внутри ярость.

А когда она наконец-то выговорилась, он вскочил с места, отошел на пару шагов от скамейки и обернулся, пристально разглядывая Шарли.

– Ты злишься, – вздохнула она.

– Метко подмечено.

Он со всей силы швырнул почти полную бутылку в ближайший контейнер, но легче не стало.

– Черт, Шарли.

– Я бы не стала этого делать. – Поднявшись, она ухватила его за руку. – Я хочу, чтобы ты это знал. Я бы никогда не предала «Ваверли». Я никогда бы так не поступила с аукционом. И с тобой.

– Думаешь, я поэтому злюсь?

– А разве нет?

Стоило ему посмотреть в полные боли и грусти голубые глаза, как ярость вспыхнула в нем с новой силой:

– Черт, каким же ублюдком ты должна меня считать.

– Не говори так.

– Тогда почему ты сразу не сказала, что у тебя проблемы? – Просто не верится, все это время он подозревал ее в предательстве, а на самом деле… – Почему не сказала, что тебе угрожают?

– Потому что мои проблемы никого не касаются.

– Это не ответ. Две недели ты непрерывно сходила с ума от страха, но молчала.

– А что я могла сказать? Что меня шантажируют? И что бы ты тогда сделал? Решил бы, что я собираюсь тебя предать.

Ванс горько рассмеялся.

– Спасибо. Просто не верится, что ты о мне столь высокого мнения.

Слегка склонив голову набок, она удивленно его разглядывала.

– Неужели ты бы мне поверил?

– Сейчас-то я тебе верю, – заметил он. И почему ее недоверие так сильно его злит? – Стоило тебе наконец-то объяснить, что происходит, и я сразу же тебе поверил.

– Но я-то откуда могла это знать? И в любом случае, мне не нужна ничья помощь. Точнее нужна, – поправилась она быстро. – Ладно, помощь мне была нужна, но я не хотела в ней нуждаться, понимаешь? Я большая девочка, и в состоянии позаботится о себе и о Джейке, и… Черт, как же все запуталось.

– Всем иногда нужна помощь, – возразил Ванс, понимая, что уже почти не злится. Ладно, теперь он хотя бы знает, что происходит. Знает, что ей угрожают, и теперь наконец-то может что-то сделать.

– Но только не тебе.

– Ошибаешься. Прямо сейчас, чтобы со всем этим разобраться, мне нужна твоя помощь. Могу я на тебя рассчитывать?

Кивнув, она глотнула воды.

– Значит, некий незнакомец угрожает отобрать у тебя сына, если ты не передашь ему мои документы за последние пять лет?

– Да. – Покрасневшие от слез глаза высохли, и теперь в них ясно горела решимость. – Первое письмо пришло в тот же день, что вышла статья про мисс Ричардсон.

– Едва ли это может быть совпадением.

– Я тоже так думаю, – согласилась Шарли.

– Вопрос в том, почему он считает, что может отобрать у тебя Джейка? Я же видел, как ты о нем заботишься, был у вас дома. Ты хорошая мать и обеспечиваешь его всем необходимым.

– Спасибо.

– Должно быть что-то еще. Что-то такое, что ты мне не рассказала. – Ветер вдруг замер, и в парке стало так тихо, словно в мире не было никого, кроме них двоих. – Рассказывай до конца. Позволь мне тебе помочь.

Шарли нервно теребила в пальцах светлые волосы:

– Если бы ты мог. Я про помощь. Но здесь ты ничего сделать не в силах. Что есть, то есть, и это уже ничто не изменит.

– Давай проверим. – Он ни за что не признает, что есть что-то, чего он не в силах исправить. – Поверь, я смогу тебя удивить.

– Даже Ванс Ваверли не в силах изменить прошлое.

Ванс замер. Что ж, в чем в чем, а в этом она точно права. Он всегда поступал по-своему, а окружающие безропотно ему повиновались, вот только так было далеко не всегда.

И если бы у него была власть менять прошлое, он давно бы его изменил. Не допустил бы той автокатастрофы, унесшей жизнь матери и сестры. Давным-давно убедил бы отца отыскать Рорка, чтобы они смогли узнать друг друга еще детьми. Да, будь на то его воля, он многое бы изменил. Но даже если прошлое и нельзя изменить, можно изменить то влияние, что у него есть над настоящим.

– Если ты ничего не расскажешь, тогда я точно ничем не смогу помочь. Так что ты потеряешь?

– Многое, – выдохнула она так тихо, что Ванс с трудом ее расслышал. В ее глазах было столько разных чувств и стремлений, что он даже толком не сумел их распознать, но ясно видел, как они разрывают ее на части. И почему-то от этого осознания он сам едва не треснул по швам.

– Что у него на тебя есть? Что ты так отчаянно пытаешься спрятать?

Глубоко вдохнув, она наконец-то решилась:

– Помнишь, я говорила, что меня вырастила бабушка?

– Да. – Усадив ее обратно на скамейку, он сам устроился рядом.

– Но я не говорила, почему именно она. – Покачав головой, она грустно улыбнулась. – Когда мне было пять, отец ограбил магазин.

Этого он не ожидал.

Но отлично понимая, что это еще не все. Ванс молча ждал продолжения.

– Естественно, за ним погналась полиция, и тогда он врезался в дерево. И не пережил этого столкновения.

– Шарли…

– Вскоре после этого мама ушла. И я никогда ее больше не видела. – Сорвав с бутылки этикетку, она принялась методично рвать ее на ровные полоски. – А потом мама мамы забрала меня к себе и вырастила.

Старательно не глядя на него, Шарли сосредоточенно разглядывала парк.

– А когда умерла и она, я перебралась сюда и никому ничего про себя не рассказывала.

Ванс задумался. Ей в жизни пришлось не просто, но этого явно мало для вымогательства и шантажа.

– Продолжай, должно быть что-то еще. Эта история не годится для шантажиста.

Едва не поперхнувшись, она бросила на него гневный взгляд.

– Ты меня не слушал? Мой отец был вором и умер, убегая от полиции, а мать меня бросила. Не самое лучшее прошлое.

– Но ты же ни в чем не виновата. Тебе было всего пять.

– Тебе легко так говорить. – Покачав головой, она смахнула с ресниц слезы. – Ты даже не представляешь, что там было. Все кругом нас обсуждали… Тебе этого не понять.

– Спасибо за веру, но ты далеко не единственная, кому перемывают косточки. Неужели газет совсем не читаешь? Имя Ваверли постоянно мелькает в светской хронике.

– Бедняжка. – Ее слова так и сочились сарказмом. – Преследуют тебя на фешенебельных приемах и заставляют позировать для обложек.

Ванс слегка приподнял бровь:

– А ты, оказывается, бываешь едкой.

Шарли нахмурилась:

– Ты второй человек, которому я вообще все это рассказываю. И я думала, ты сможешь понять, как мне стыдно и сложно все это говорить.

– Что тебе стыдно, я понял, но не понял почему. Ты выросла в небогатой семье, но неужели ты думаешь, что это действительно кого-то заботит?

– Ты не понял.

– Ладно, пусть не понял, но все равно продолжай.

– Да я и так уже почти все сказала. Потом я поступила в колледж, а после бабушкиной смерти перебралась в Нью-Йорк.

– А отец Джейка?

– Ладно, унижусь до конца и вздохну спокойно. Его отца я встретила сразу же после того, как устроилась в «Ваверли». Его зовут Блэйн Андерсен, во всяком случае, он так сказал.

Понимая, что его слова ничего не изменят, Ванс молча ждал продолжения.

– Веселый, любезный… Мы гуляли в парке и ходили в кино, он покупал мне цветы и даже подарил телефон, когда я потеряла старый. Говорил, что любит меня и…

– И ты тоже его любила. – Странно, почему эти слова отдают горечью?

– Тогда я так думала. А когда узнала, что беременна, все ему рассказала, и он бесследно исчез. Знакомая история, верно? Простая девушка приезжает в большой город и попадает впросак. Какой же глупой я тогда себя чувствовала… Даже сходила в «Архитектурное бюро Андерсонов», которое, по его словам, принадлежало его семье, но они о нем даже не слышали…

– Шарли…

– Не надо. Все это в прошлом, а у меня остался Джейк. И он для меня теперь все.

Вспомнив малыша, незаметно завоевавшего его сердце, Ванс улыбнулся. Еще один незапланированный поворот судьбы.

– Он отличный мальчик.

– Точно. – Впервые за весь этот разговор она по-настоящему улыбнулась.

– Так это все? Больше никаких страшных тайн?

– Ну, про ненормальную тягу к клубнике в шоколаде я упоминать не стала, а так да, это все. – Вздохнув, Шарли снова улыбнулась. – Такое чувство, словно двадцать килограмм с плеч скинула.

– Неудивительно. Но почему ты все-таки молчала? Почему сразу ко мне не пришла?

– Потому что привыкла сама решать свои проблемы, да и не рассчитывала, что ты мне поверишь.

– Но я верю.

В глядящих на него голубых глазах было столько надежды, что Ванс сразу же почувствовал себя кем-то вроде рыцаря в сверкающих доспехах. И какое же это приятное чувство…

– Значит, ты не собираешься меня увольнять?

– Уволю, если еще раз станешь что-то скрывать. – Обняв за плечи, он притянул ее к себе. – Шарли, тебе совсем не нужно было нести все это одной.

– Я не умею по-другому.

– Тогда пора учиться. – Притянув к себе еще ближе, он крепко ее обнял, поражаясь тому, как хорошо она ему подходит, словно специально создана для того, чтобы он ее обнимал, словно она недостающий кусочек, которого не хватало, чтобы придать ему целостности.

Ванс уже давно понял, что хочет ее, как никого в этом мире, но сейчас он старался об этом не думать. Сейчас ей нужны лишь поддержка и опора, и нельзя об этом забывать и пользоваться положением.

– Я не хочу, чтобы ты еще когда-нибудь жила в страхе.

– Я тоже этого не хочу. – Она смотрела на него ясными голубыми глазами, в которых больше не было ни слез, ни боли. И какая же она все-таки красивая…

Она слегка запрокинула голову.

– Шарли, ты ничего мне не должна, – заставил он себя произнести, хотя больше всего на свете ему сейчас хотелось поцеловать мягкие губы.

– А это здесь и ни при чем. И я действительно этого хочу.

Он осторожно взял ее лицо в ладони.

– Это меняет дело.

– Тогда действуй.

Не заставляя себя упрашивать, Ванс подался вперед, накрывая ее губы своими губами. И стоило ему лишь ощутить ее вкус, как он сразу же в ней растворился, а очнулся, лишь услышав ее сдавленный вздох.

Больше всего на свете ему хотелось сейчас продолжить, но продолжение это будет наедине. И в кровати, а не посреди чертового парка.

Неохотно отстранившись, Ванс пристально посмотрел на дрожащую в его руках женщину, и ему стоило огромного труда, чтобы сразу же снова на нее не наброситься.

– Пойдем обратно в офис, покажешь мне все письма, что этот негодяй тебе слал.

– Хорошо. А что потом?

– Потом будем бороться.