Подавшись вперед, чтобы не перекрикивать малолетних монстров, Ванс спросил:

– Как тебе сегодняшний аукцион?

– Потрясающе. Торги меня всегда завораживали, но когда на них выставляют настоящие королевские драгоценности! Когда я прикасаюсь к предметам, которые сто лет назад носила сама королева! Потрясающе. И пугающе.

– Пугающе?

– Ты слышал, за сколько продали то ожерелье? – Покачав головой, она рассмеялась. – Я так боялась, что случайно его уроню или ненароком перекручу цепочку, или потеряю один из камней…

– Богатое у тебя воображение.

– Точно. Боюсь, как бы мне Джейка с ума не свести, пока он будет расти. Стоит ему простудиться, и я уже представляю, как у него начинается воспаление легких и его нужно срочно класть под капельницу и пересаживать мое легкое… – Переведя дыхание, Шарли смущенно улыбнулась: – Думаю, ты уже убедился, что я чокнутая, и можешь спокойно спасаться бегством.

– Никуда я бежать не собираюсь.

– Уверен? – Она слегка склонила голову набок, и золотистые пряди солнечным водопадом упали ей на плечо. – А почему?

Хотел бы он и сам это знать. Обычно его влекли совсем другие женщины, но почему-то он действительно готов был терпеть царящий вокруг бедлам, лишь бы сидеть за столиком напротив нее.

– Ладно, – махнула она рукой, возвращаясь к его первому вопросу, – в любом случае, я просто обожаю торги и рада, что могу принимать в них участие. Пусть даже моя роль совсем крошечная.

– Да, здесь я тебя понимаю. Отец впервые взял меня на торги, когда мне было десять. Спортивный аукцион. Бейсбольные карточки, перчатка Бейба Рута, любимая бита Теда Уильямса и все такое прочее.

Молча улыбаясь, Шарли как бы предлагала продолжить, и Ванс не заставил себя упрашивать.

– Даже в десять я почувствовал то возбуждение, о котором ты говорила. Видя, как все эти реликвии прошлого вновь обретают новую жизнь…

– Именно. Как и сегодняшние драгоценности. Джастин сказал, что наверняка они все годами не покидали королевской сокровищницы… Но сегодня они снова ярко блестели под светом ламп, восхищая собравшихся. Теперь их станут носить новые владельцы.

– Любишь драгоценности?

– А разве бывают женщины, что их не любят? Тем более такие, как это ожерелье. И дело не только в камнях, эта легенда… Свадебный подарок короля королеве, которые жили долго и счастливо… Рубины и бриллианты лишь часть целого. – Шарли покачала головой. – Просто потрясающе.

Стараясь не обращать внимания на орущего под самым ухом трехлетку, Ванс заговорил тихо, но так, чтобы его все-таки можно было расслышать:

– А как ты вообще заинтересовалась торгами? То есть я уже родился в этом мире, а ты как сюда попала?

Официантка принесла две чашки кофе и блюдо с кусочками фруктов, которые Шарли сразу же принялась нарезать на еще меньшие дольки для Джейка.

– В колледже я пару раз ходила на торги с друзьями. Разумеется, они не идут ни в какое сравнение с тем, что происходит у «Ваверли». Обычные распродажи безделушек, садового инвентаря и мебели. Но атмосфера была та же, если ты понимаешь, о чем я. Предвкушение, надежда отыскать что-нибудь особенное… Как же я мечтала, купив картину за доллар, отыскать под уродливой собакой, играющей в покер, подпись старинного мастера…

Не выдержав, Ванс рассмеялся.

Пожав плечами, Шарли улыбнулась:

– Торги складываются из множества мелочей. Аукционист, покупатели, сам процесс… Я обожала их от начала и до конца, так что когда умерла бабушка…

– Бабушка?

Шарли замолчала, и Ванс ясно различил в ее глазах нерешительность. Он отлично понимал, что эти слова вырвались у нее случайно, но их хватило, чтобы распалить в нем любопытство.

– Меня воспитала бабушка, – пояснила она коротко и сразу же вернулась к прошлой теме: – Ладно, не важно, в общем, когда она умерла, я собралась и переехала в Нью-Йорк, а два года назад устроилась в «Ваверли». Начинала я в кадровом отделе, но пробилась наверх и теперь работаю на начальника.

Ванс снова рассмеялся:

– Ну да, по крайней мере, на одного из начальников.

– Зачем ты пригласил нас на ужин? – спросила она вдруг, приглаживая волосики сыну. – Как-то мне не верится, что ты всю жизнь мечтал провести вечер посреди орущих карапузов. Ой, – выдохнула она вдруг, глядя ему куда-то за спину.

Затылком чувствуя чей-то пристальный взгляд, Ванс медленно обернулся и столкнулся взглядом со свесившимся со спинки стула трехлеткой. Несколько секунд они внимательно друг друга разглядывали, а потом мелкий нахал высунул язык, и Ванс невольно поморщился.

– Тревор! – воскликнула мать мальчика и добавила, обращаясь уже к самому Вансу: – Извините.

Покачав головой, Ванс повернулся к Шарли:

– Что ж, вынужден признать, взгляд грозного начальника на детях не работает, – протянул он и посмотрел ей прямо в глаза. – А тебе нравится, верно?

– Видимо, соглашаться не стоит?

– Да, не стоит.

– Ладно, тогда не буду. Мне совсем не нравится видеть твои ужасные мучения.

Грустно улыбнувшись, Ванс, так и не вспомнив, когда же его последний раз дразнили, снова покачал головой. Как же он, оказывается, привык к тому, что все окружающие, особенно женщины, ходят вокруг него на цыпочках, словно боясь, что он вот-вот взорвется. Но только не Шарли. И пусть он ни за что на свете не согласился бы еще раз оказаться в этом аду, сам ужин ему действительно нравился.

Неожиданно даже. Ведь он привел ее сюда лишь затем, чтобы разговорить и выведать все ее тайны. Разумеется, если они у нее вообще есть. Правда, пока что она не спешила ничем с ним делиться, а значит, им нужно провести еще немного времени вместе.

Эта мысль не вызвала в нем и намека на внутренний протест.

Когда Джейк начал тереть глазки руками, Шарли объявила:

– Ему пора спать.

– Но сейчас всего восемь.

Слегка склонив голову набок, Шарли улыбнулась:

– Малыши ложатся спать чуть раньше взрослых.

– Точно. – Ну не дурак ли он? Махнув рукой, Ванс подозвал официантку, а стоило Шарли подхватить сына на руки, как он сразу же протянул к Вансу пухлые ручки.

На секунду застыв на месте, Ванс удивленно посмотрел на взъерошенного карапуза в заляпанной футболке с надписью «Я люблю мамочку». Синие глаза разглядывали его столь пристально, словно он был Сантой и пасхальным кроликом сразу… Ванс никогда не общался с детьми и совершенно об этом не жалел, но этот малыш… Чем-то он все же от остальных отличался. За столом вел себя в разы тише и сдержанней носившейся вокруг оравы… А еще у него была ямочка на левой щеке, такая же, как и у его матери.

– Джейк… – Шарли явно удивилась не меньше самого Ванса. Но кто он в конце концов такой, чтобы спорить? Подхватив малыша, он прижал его к груди и направился к двери.

А стоило мальчику склонить голову ему на плечо и тихонько засопеть, как Ванс не выдержал и растаял.

– Просто не верится, что я узнала обо всем от Джастина! Ты снова телефон потеряла?

– Нет, – рассмеялась Шарли, – я его уже пару лет не теряла. И я сама хотела тебе все рассказать, но…

– Была слишком занята на свидании с начальником? – Она отлично понимала удивление подруги. Черт, да она до сих пор сама не могла поверить, что все это случилось на самом деле. А после ужина Ванс вызвал им с Джейком такси и сам поехал с ними, и малыш крепко спал на его широкой груди, хотя она и предлагала его забрать.

Лишь проводив до двери, он вернул ей сына и, пожелав спокойной ночи, ушел.

– Все равно не верится, – продолжала Кэти. – А ты в курсе, что ваше свидание стало главной новостью дня?

– Спасибо Джастину, – вздохнула Шарли.

– Да ладно тебе, даже если бы не он, ты все равно не сумела бы долго скрывать такую новость.

– Наверно, да и не думаю, что Вансу вообще есть дело до того, что про нас говорят.

– Вансу? – переспросила Кэти. – Ты теперь его Вансом зовешь?

– Мистер Ваверли на свидании звучит слишком формально.

– На свидании. С начальником.

– Ты еще не скоро сумеешь пережить эту новость?

– Наверняка. А он тебя целовал?

Шарли задумалась. Когда он вчера смотрел на нее сверху вниз, застыв у ее двери, в воздухе явно висело некое ожидание. И он действительно слегка наклонился, а она инстинктивно подалась вперед, и от поцелуя их отделяла лишь доля секунды, но проснувшийся Джейк заплакал, а уставший ждать таксист загудел, и момент был упущен. Наверное, оно и к лучшему. Ванс явно не захочет повторять такой вечер, так к чему тешить себя пустыми надеждами?

– Нет.

– Плохо.

А еще хуже, что сегодня она снова получила письмо с угрозой.

«Или ты пришлешь файлы, или потеряешь сына».

Время на исходе, а она так и не придумала, что делать. Она не может украсть то, что от нее требуют, но и не украсть она тоже не может! Лишиться работы. Лишиться сына. Порочный безвыходный круг.

– А ты слышала что-нибудь про Ротшильда? – вздохнув, спросила она у подруги.

– А что я должна была о нем слышать?

– Не знаю, что-нибудь.

– Ну, некоторые все еще обсуждают ту статью про мисс Ричардсон и Далтона Ротшильда. Только не все ли равно? Я хочу сказать, даже если у них что-то и было, она ни за что не сдала бы ему «Ваверли».

Шарли закусила нижнюю губу.

– Темная история.

– Точно, но мисс Ричардсон всей душой предана аукциону и ни за что не подвергнет его опасности. Разве нет?

Возможно. Только сама она этого не знает. Как и Ванс. Иначе бы он не стал просить ее прислушиваться к сплетням. Шарли вдруг задумалась. Статья вышла в тот же день, что она получила первое письмо с угрозой… Это не может быть простым совпадением. И что ей это дает? Да ничего, по большому счету.

– Слушай, не принимай ты все так близко к сердцу, у крупных компаний всегда есть какие-нибудь проблемы, но они умеют с ними справляться.

– Так ты совсем не волнуешься?

– Я волнуюсь лишь о том, чтобы закончить финансовый отчет до того, как мой непосредственный начальник решит меня проверить.

Улыбнувшись, Шарли невольно позавидовала подруге.

– Ладно, мне пора, до скорого.

У самой же Шарли было еще двадцать минут, и она совершенно не торопилась возвращаться к компьютеру, где ее могло поджидать очередное письмо, так что она неторопливо допила чай и уже собиралась пойти навестить Джейка, как ее из-за спины окликнул Ванс:

– Кого-то ждешь?

– Ты за мной следишь? – спросила она, оборачиваясь.

– Звучит так, словно я маньяк какой-то. – Устроившись рядом с ней на скамейке, Ванс вытянул длинные ноги. – Скорее не слежу, а… восхищаюсь.

Шарли лишь головой покачала. С каждым новым днем Ванс открывался ей все с новой и новой стороны, и у нее уже как-то не получалось сводить все эти грани к одному-единственному человеку. Жестокий, безжалостный делец, не переносящий ни малейшего проявления грубости на рабочем месте, но при этом он нежно прижимал ее сына к груди. Он смеялся, когда она его дразнила, а от его взглядов внутри ее все так и горело. А теперь он греется рядом с ней на солнышке, сидя на каменной скамейке с таким видом, словно у него в запасе как минимум вечность. И это притом, что она отлично знает, что работа для него превыше всего и он фанатично посвящает ей каждую свободную секунду.

– Увидел, как твоя подруга вернулась на работу, и решил присоединиться. – Запрокинув голову, он подставил лицо теплым солнечным лучам. – Отличный день.

– Жарко.

– Жарко, но все равно хорошо. Или что-то не так?

– Все в порядке.

– Ты кажешься немного нервной.

– Да нет, просто задумалась.

– О чем?

– Да обо всем понемногу.

– Может, пример приведешь?

– Да не стоит. – Все равно она не знает, с чего начать, да и не может же она просто взять и признаться, что ее шантажируют. Да и те чувства, что он сам у нее вызывает…

Закинув руку на спинку скамейки, Ванс спросил:

– Твоя подруга, она тоже у нас работает?

– Да. – Шарли с огромным трудом подавила желание придвинуться к нему чуть ближе. – В бухгалтерии.

– Она что-нибудь говорила про Ротшильда?

– Она ничего не знает. Да и не слишком переживает по этому поводу, считает, что рано или поздно все само собой наладится.

Ванс невесело рассмеялся:

– Хотел бы я, чтобы она была права. Но на самом деле мы до сих пор не знаем, что затевает Далтон.

– А мисс Ричардсон больше ничего не сказала?

– Нет.

Несколько секунд они молча разглядывали проходивших мимо людей.

– Вчера я отлично провел время, – снова заговорил Ванс.

– Ну конечно, – рассмеялась Шарли, все еще разглядывая Пятую авеню. Что угодно, лишь бы не смотреть в карие глаза с золотистыми крапинками.

Подавшись вперед, он ухватил ее за подбородок и улыбнулся:

– Самому странно, но я действительно отлично провел время. Это не значит, что я мечтаю вернуться в этот зоопарк, но мне действительно было хорошо с тобой.

Как же легко было бы в него влюбиться, если бы он всегда был таким… Всего одно прикосновение, и ей уже хочется большего…

– Ванс, что ты делаешь?

– Ты о чем?

Она слегка поерзала:

– Об этом. Обо мне. Почему вдруг стал таким… любезным?

Как обычно, когда его что-то удивляло, он слегка приподнял бровь:

– Для любезности нужна какая-то конкретная причина?

– Ты… – Решившись, она единым духом выпалила: – Ты ведешь себя так, словно тебе что-то от меня нужно, но я не понимаю, что именно. И не понимаю, чего ждать.

Взяв ее за руку, он на несколько секунд крепко ее сжал:

– Ты мне нравишься. Тебе это кажется странным?

– Да нет. – Кажется, еще как кажется. Она его помощница. Бедная. С ребенком. Она не из тех женщин, с которыми он обычно проводит время, так что ему от нее нужно? Она видела достаточно его фотографий в журналах в компании женщин, чтобы знать, что у большинства из них были трастовые фонды или бывшие мужья миллионеры, так что же он сейчас от нее хочет?

– Хорошо. Ладно, обеденный перерыв подходит к концу, а я слышал, что твой начальник настоящий зверь, когда дело доходит до рабочей дисциплины.

– Точно, слышал бы ты, что про него говорят…

Ванс резко замер:

– И что же?

– Да много всего. Только я не стану пересказывать сплетни.

– Я это запомню.

Так странно… Неужели он действительно ей доверяет? Она ни за что не предаст это доверие, но что же все-таки делать с нависшей над головой угрозой? Внезапно ей захотелось все ему рассказать, но страх был слишком велик. Она не может лишиться ни работы, ни сына.

– Похоже, это уже начинает становиться традицией, – улыбнулась Шарли через три дня, открывая Вансу дверь.

После того памятного ужина в «Зоопарк-кафе» Ванс заходил за ними вечером, и они отправлялись на долгие прогулки. Иногда заглядывали в магазины или кафешки, но большую часть времени просто по очереди толкали коляску с Джейком и… говорили.

И Шарли слишком быстро начинала к этому привыкать.

– Тебя что-то не устраивает? – улыбнулся Ванс. – Если хочешь, могу уйти…

– Нет, – быстро возразила она. Шарли толком не понимала, что между ними происходит, но чем бы это ни было, чем дальше, тем больше ей это нравилось. – Я же не жалуюсь.

– Вот и хорошо. – Бросив на нее пристальный взгляд, от которого ее сердце забилось вдвое быстрее, Ванс опустился на корточки перед Джейком. – Ну и куда мы сегодня идем? – спросил он у малыша.

– Ба! Ба! – восторженно пропищал карапуз.

– Он считает, что балет – это слишком банально, и предпочитает прогулку в парке, – перевел Ванс.

– Тогда пойдем в парк, – рассмеялась Шарли.

Неделю спустя Ванс дошел до предела и не срывался лишь на Шарли. Притом что именно из-за нее у него внутри все так и звенело от напряжения и с каждой секундой становилось все хуже и хуже.

Эта женщина сумела запасть ему в душу, только вот пытаясь ее разговорить, Ванс ни на что подобное не рассчитывал. С каждым днем в ее обществе кровь все сильнее бурлила в жилах, разум все больше туманился, и ему все сильнее и сильнее хотелось заполучить ее.

И это притом, что он четко понимал, что она что-то скрывает. Едва ли не каждый вечер они проводили вместе. Правда, не в кровати. Ужинали, гуляли с Джейком или просто сидели в ее крошечной уютной квартирке в Куинсе.

Черт, ради нее он каждый день ездит в Куинс! Что же дальше, Бруклин? Вздрогнув, Ванс задумчиво посмотрел в окно.

Шарли же явно нервничала и с каждым днем все чаще проверяла почту, явно боясь того, что может там обнаружить. Стоило ему войти в комнату, как она подпрыгивала от неожиданности, а вчера охранник сообщил, что она зачем-то заходила в архив. Но что она там забыла? И почему ему ничего не сказала? Неужели она действительно что-то скрывает?

Внутренний голос твердил, что с ней явно что-то не так, а определенная часть его тела возражала, что это не важно. А разум завис где-то посередине.

Зазвонил интерком, и Ванс нажал кнопку связи:

– Да?

– Черт, – объявила Шарли, – можешь откусить мне голову.

Улыбнувшись, Ванс лишь головой покачал:

– Что случилось?

– На второй линии служба безопасности.

– Ладно. – Ванс переключил канал. – Ваверли.

– Мистер Ваверли, это Карл из службы безопасности. Вы велели сразу же сообщать, если произойдет что-то необычное.

– Да? – Желая поймать шпиона, Ванс поставил всю охрану с ног на голову, но теперь, когда им наконец-то удалось что-то обнаружить, он по чему-то вдруг усомнился, стоит ли ему знать правду.

– Мы подключили к работе айтишников, и они сообщили, что сегодня утром кто-то из вашего офиса пытался получить доступ к секретным файлам. Причем не с вашего компьютера.

Сегодня утром. Как раз тогда, когда у Ванса была встреча с потенциальным клиентом и Шарли оставалась одна в офисе.

– К каким именно файлам?

– Старые данные о незначительных торгах. Айтиш ники говорят, что ни до чего важного добраться не успели, а сейчас уже запущена обновленная система защиты, так что беспокоиться не о чем. – Немного помолчав, Карл спросил: – Хотите, чтобы мы приняли какие-нибудь меры?

– Нет. – Закипавший внутри гнев не мешал ему стремительно думать. Он должен сам во всем разобраться. Обвиняя Шарли, он должен видеть ее глаза, чтобы понять, говорит ли она правду. Он уже успел убедиться, что на лице у нее отражаются все мысли и чувства. Не могла же это в самом деле быть она. Наверное, она куда-то вышла, а злоумышленник воспользовался моментом, чтобы навести на нее подозрения.

Не стоит делать поспешных выводов и считать ее виновной. Тем более что эта мысль ему совсем не нравилась. Не нравилось думать, что именно Шарли и есть предательница.

– Я сам обо всем позабочусь, – объявил он, обрывая связь.

Осталось лишь придумать, как это сделать.