Этот день надолго запомнился Валерию Николаевичу Шляпину – напротив него сидела самая настоящая голливудская знаменитость.

Следователь просто потерял дар речи и очень долго приходил в себя. Он брал со стола то карандаш, то ручку, которую зачем-то пытался заточить вместо карандаша. Смущенно мял и рвал какие-то листки, хотя те наверняка были важными документами. И как-то странно хихикал. Джон терпеливо ждал, когда представитель правоохранительных органов хоть немного очнется и сможет адекватно общаться. Актер уже смыл с лица грим и даже переоделся. Правда, чужая одежда явно была тесна ему в плечах, но он все равно выглядел великолепно.

– Я должен объясниться? – спросил Джон, выждав приличное время.

– Желательно… ик! Извините. – Валерий Николаевич икнул.

– Я прибыл в Москву на пару-тройку дней в рамках мирового прощального турне и никак не думал, что меня тут что-то встревожит и расстроит, а тем более задержит. Хотя, не буду скрывать, здесь моя Родина, на которой я не был много лет, и мне захотелось посетить ее еще хотя бы раз. Я познакомился с Элли, посмотрел на Москву. А затем на мою электронную почту пришло сообщение угрожающего толка.

– Что за сообщение? – смог наконец проявить свой профессионализм следователь, в то же время стараясь освободить от обертки жвачку.

– Я, к сожалению, не могу его показать. В моем ноутбуке почему-то вдруг после получения навернулась вся система, что тоже странно. Никогда такого не было. Но я могу на словах повторить. Не дословно, но близко к тексту, – сказал Джон, закидывая ногу на ногу и доставая сигареты. – Будете?

Это он, конечно, зря предложил. Потому что следователь побледнел, заулыбался, а потом пошел красными пятнами и сказал, что, конечно же, будет.

Джон достал из пачки сигарету и протянул ему. Валерий Николаевич взял ее дрожащими пальцами, словно был здесь самым главным преступником и допрашивали его, зажал губами и вытянул их трубочкой, чтобы Джон дал ему прикурить. Американский артист щелкнул красивой зажигалкой (явно из платины с инкрустацией камнями ювелирного качества), следователь втянул в себя дым и начал безудержно кашлять, вытаращив глаза, судорожно цепляясь за воздух и беззвучно шевеля губами. Элли похолодела.

– Жвачка! Он подавился! – поняла она.

– Я сам! – рванул к Шляпину актер. Затем стиснул Шляпина в своих крепких руках и начал определенные движения. А когда это не помогло, буквально перевернул его вниз головой и вытряхнул-таки из него белый комочек.

– Слава тебе, господи! – выдохнула Элли, видя, что Валерий Николаевич уже начал дышать, правда, посекундно откашливаясь.

– Огонь! – закричал вдруг страшным голосом Джон.

Элли обернулась и увидела, что на столе следователя, куда упала прикуренная им сигарета, горят бумаги. Она смело кинулась туда и стала колотить по нему какой-то папкой, пытаясь сбить пламя. Джон оставил пришедшего в себя Шляпина и поспешил ей на помощь. Схватив кувшин с водой, под крик следователя: «Нет!» – вылил его содержимое на пламя. Но содержимое оказалось вовсе не водой, а… водкой. Сказать, что полыхнуло – ничего не сказать! Сработала противопожарная сигнализация, прибежали люди и общими усилиями потушили пожар.

Вид кабинета следователя напоминал поле битвы. Этакая сдача горящей Москвы войскам Наполеона… Шляпин, развалившийся на стуле перед обгоревшим столом, был, несомненно, Кутузовым и с благодарностью смотрел на своих верных «солдат».

– Мы перейдем в другой кабинет или мне здесь продолжить? – спросил Джон, которому хотелось поскорее уйти отсюда.

– Конечно, мы вас выслушаем. Причем именно здесь, чтобы не пострадал другой кабинет, – милостиво кивнул следователь, который почему-то после того, как чуть не задохнулся и не сгорел, стал говорить о себе во множественном числе.

Джон прокашлялся от неприятного дыма, стоящего в кабинете столбом, несмотря на созданный сквозняк, и продолжил:

– Так вот, от незнакомого лица мне пришло сообщение, что я должен немедленно покинуть Россию. Я бы и не обратил на такого рода послание никакого внимания. Мало ли на свете психов! Я не раз сталкивался с чем-то подобным. У каждого есть свои недоброжелатели. У кинозвезд бывают фанаты, переходящие со временем в клан врагов из-за того, что когда-то не смогли взять автограф или что актер прошел мимо и почему-то не поздоровался с ними, а они долгие годы только об этом и мечтали. Но дело в том, что угроза в послании была не в мой адрес, а в адрес Элли. Мол, если я не уберусь из страны, не прекращу свое общение с «вновь обретенной родней», ее, то есть родню, грозились убрать. Меня это напрягло. Вот кому, интересно, таким способом понадобилось меня пугать? И при чем тут Элли?

– Действительно, – согласился с ним следователь, внимая каждому слову – только непонятно, с профессиональной позиции или из-за того, что общается со своим кумиром.

– И я вернулся. В аэропорту сделал вид, что улетаю – на всякий случай, если кто-то следил за мной, – а потом попросил посадить самолет.

– Что? С этого момента поподробнее! – оторопела Элли. Да и следователь тоже.

– Нет, это не было угоном, – понял их Джон и заверил: – Все произошло по доброй воле. Я очень попросил!

– Это из разряда «звездам все можно»? – уточнила Элли.

– Иногда приходится пользоваться служебным положением. Я элементарно предложил всем пассажирам деньги за вынужденную посадку во спасение человеческой жизни. Но люди, мои спутники, согласились и без денег. До ближайшего аэропорта было минут двадцать лета, и я им в благодарность устроил концерт. Я спел, оставил автографы, и летчики запросили вынужденную посадку.

– Тоже за автограф? – улыбнулась Элли.

– За небольшой концерт в аэропорту. В общем, дело замяли. Мол, пилотам почудилась неполадка в двигателе. Но, слава богу, проверка показала, что они ошиблись, и самолет полетел дальше.

– За минусом одного пассажира? – уточнил теперь следователь.

– Именно. Не совсем законно, но, поверьте, недовольных не было, – заверил Джон.

– Охотно верю. С твоими-то талантами… – рассмеялась Элина. – Образ бабульки на кладбище был потрясающим! Я бы никогда не поверила, что возможно перевоплощение молодого мужчины в древнюю каргу, если бы не видела своими глазами.

– Спасибо, я старался. Не люблю играть женщин, всегда можно переиграть, перепошлить, но бабулька у меня получилась неплохая. Никто не обращал внимания – ну, таскается какая-то по кладбищу.

– А на кладбище вы пошли, потому что там был взрыв? И вы понимали, что это не просто так? – спросил Валерий Николаевич.

– Да. Я хотел хоть что-то разузнать. И мне было известно, что останки брата будут перезахоранивать, что придет Элли. Я ведь за ней следил тоже. Почему-то я сразу предположил, что угроза вполне реальна. Вот на всякий случай и решил подстраховаться.

– И ведь не зря! – не удержалась Элли. – Меня чуть живьем не закопали… Я так испугалась! А вид вырубающей здоровенных мужиков старушки показался мне нереальным зрелищем. Я даже забыла про свое плачевное положение. Сразу взбодрилась.

– Киллеров уже допросили. Наемники подчинялись криминальному авторитету Лене Махно. Погоняло у него такое. Ты с ним незнакома? – обратился к Элли следователь.

– Я? Нет, конечно. Я вообще незнакома с криминальными авторитетами. Хотя, может, запчасти от кого и исследовала по работе, сейчас уж не припомню, – испугалась она.

– А вот он почему-то имел на тебя большой зуб, раз заказал двум своим отморозкам убить тебя, – усмехнулся Валерий Николаевич.

– За что?!

– Так, может, у него и спросить, за что? – вклинился Джон. – Я бы тоже хотел поговорить с ним по душам.

– К сожалению, не получится. Не думайте, что мы не работаем. Как только на Леню Махно дали наводку, наши оперативники сразу же поехали к нему на квартиру. Нам ведь все равно, авторитет он или нет, если засветился – отвечай. И там был обнаружен труп гражданина Орешкина – такова его настоящая фамилия. Его кто-то убрал совершенно спокойно и совершенно профессионально.

– А вместе с ним исчез и ответ на вопрос, кто взъелся на нашу семью. На меня в частности. Да что там говорить – на моего мертвого отчима. И бедному Владиславу досталось даже на том свете! – ахнула Элина.

– Я уже в курсе, что взрыв был не случайным, направленным на определенную могилу, – сказал Джон. – Знаю и то, что моего брата убили год назад. И изъяли из его тела органы. А врача, которого Влад видел и который, собственно, мог провести забор органов, тоже убили.

– Это не доказано! – встрепенулся было Валерий Николаевич. – Хотя… В свете последних событий все может быть.

– Да не «может быть», а так и было! – завелась Элина. – Владислава убили, и нынешний приезд Джона не имеет к этому никакого отношения! Все началось много раньше – год назад еще. Неужели не найти никаких концов?

– Мы работаем. Нам об этих концах только сейчас стало известно, а год назад смерть господина Ерохина не выглядела убийством, никто ее и не расследовал. Такие вещи и по горячим следам не всегда удается раскрыть, а тут уже столько времени прошло!

– Но нас вы будете задерживать? – спросила Элли.

– С какой стати? Нет, конечно, – смутился Шляпин.

– Надеюсь, уголовников вы не отпустите?

– Тех, кто покушался на тебя? Конечно, нет. Они сознались, что собирались тебя убить. В очередной раз пойдут в тюрьму, ведь уже не единожды судимы. У меня только одна просьба будет… – Следователь замялся. – Можно побольше автографов для наших девочек из следственного отдела? И для моей жены тоже? Все поголовно в вас влюблены. Хорошо, что вас мало и на всех не хватит.

– Не хватит, это точно, – рассмеялся Джон и начал быстро подписывать стопку бумажек.

Элли почему-то подумала, что ей необходимо к этому привыкать, словно она всю жизнь собралась провести с ним.

– И еще раз – спасибо, – сказал следователь.

– За что? – уточнил Джон.

– За то, что не сказали, что в кувшине водка была. Ребята приготовили, у нас тут у одного парня день рождения… начальник убил бы! – улыбнулся следователь мальчишеской улыбкой.

Элли и Джон вместе вышли от следователя, наконец-то вдыхая полной грудью свежий воздух.

– Перекусим? – предложил актер.

– Давай. Что-то я тоже проголодалась с такими-то переживаниями…

Они свернули за угол и пошли по широкой улице, решив зайти в первое же приличное кафе или в ресторан. Таковым заведением оказался трактир «Якорь», где все внутри было сделано под интерьер старой шхуны. Окна – как иллюминаторы, дощатый пол – как палуба, стены и потолок обиты деревянными панелями, светильники в виде парусов, по стенам фотографии старинных парусников и спасательные круги. Официантки были одеты в соответствующую форму – короткие черные юбочки и тельняшки, на шее повязаны маленькие красные галстуки, похожие на пионерские.

– Нам по ухе и по жаркому с филе тунца и лосося, – решила Элли, ознакомившись с меню. – Раз уж тут такая рыбная направленность, надо и есть рыбу.

– Согласен, – кивнул Джон. – Еще хлеб и минеральная вода.

– Извините, а вы знаете, что очень похожи на одного американского актера? – обратилась к нему девушка-официантка.

– Знаю, мне все говорят, – кивнул господин Ерохин.

Девушка убежала, а Элли задумчиво произнесла:

– А тебе легко прятаться от фанатов именно в России. Ты не снимался в российских фильмах, тебя здесь знают исключительно как иностранного актера, никто и не думает, что ты это ты. Тем более что ты хорошо говоришь по-русски. Все считают, что просто похож на голливудскую звезду.

– Я это уже заметил, – усмехнулся Джон.

– А у нас сняться ты не хотел бы? Хотя что я спрашиваю – после Голливуда-то…

– Если честно, я не хотел бы сниматься нигде больше. Да и с российским кинематографом я не очень хорошо знаком.

– Это тебе повезло, – покачала головой Элли. – Ты бы на досуге включил телевизор.

– Пока некогда было, – засмеялся Джон. – Но в детстве я любил смотреть комедии. Рязанова, например…

– Вспомнил! – фыркнула Элли. – Сейчас у нас увлечены сериалами про ментов да бандитов, а еще «любовными», где все персонажи с пластмассовыми лицами, а сюжет с классическими потерями памяти и рождением детей не от официального отца ребенка. Умора! Где только материал такой берут?

– А где берут тех, кто соглашается сниматься в подобной ерунде? – засмеялся Джон.

– Да у меня ощущение, что просто с улицы… Говорят, так часто и происходит.

– Обязательно посмотрю современные сериалы, ты меня заинтриговала, – сказал Джон.

– А если серьезно, спасибо, что вернулся и выручил меня! Не знаю, что бы я без тебя делала.

– Ерунда! Значит, так и должно было все произойти. Я совсем недавно обрел тебя, то есть хоть каких-то родственников, и не могу себе позволить потерять тебя.

– Джон, не обманывай себя! Я и моя мама тебе не родственники. И нам не нужны такие огромные деньги. Они для нас действительно огромные! Хочешь чем-то помочь – помоги, но разово. Не надо нас ставить в неловкое положение.

– Честное слово, я не хотел, чтобы вы почувствовали хоть какой-то дискомфорт, делал все от чистого сердца! И я все понимаю. Но вы все равно не чужие мне люди. Я любил своего брата, а вы были его семьей, были с ним близки, сделали его счастливым, и я хочу отплатить вам. Но я собирался поговорить совсем о другом. У тебя есть загранпаспорт? – вдруг резко сменил тему Джон.

– Есть. Мы ездили с подружкой в Египет и Турцию. А почему ты спрашиваешь?

– Я бы очень хотел, чтобы ты взяла отпуск и полетела со мной. – Актер взял ее руку в свою и проникновенно посмотрел в глаза.

– Куда? – оторопела Элли.

– В Европу. Ко мне, в тихое и спокойное место, где я свил себе гнездо, – ответил Джон. – Я погостил у вас, теперь хочу тебе показать свой дом.

– Ты серьезно?

– Более чем.

– Но зачем?!

– Странная ты женщина, Элли. Как зачем? Тут на тебя покушались. Заметь – пригрозили мне, что если я не уберусь восвояси, то расправятся с тобой. Я и убрался, ни одна живая душа не знала, что вернулся. Но почему-то преступников это не остановило. Я боюсь за тебя! Можно совместить полезное – ну, я присмотрю за тобой – и приятное – ты прекрасно проведешь отпуск. Это я тебе гарантирую, там чудные места.

Элина нахмурилась.

– Но мой отпуск не может длиться вечно. Я все равно вынуждена буду вернуться и продолжить работать и жить здесь. То есть я не смогу прятаться вечно.

– Ты думаешь, что я успокоюсь, глядя на этого парнишку, следователя Шляпина? Да ему самому еще мамка нужна, чтобы за ним присматривала! А я горы сверну, но найду выход на солидных людей в погонах. За время твоего отсутствия они что-нибудь нароют, вот увидишь.

– И самое главное, пусть обязательно найдут того, кто убил Владислава, не прикрываются тем, что прошло слишком много времени! – выпалила Элли.

Как раз в этот момент официантка, одетая а-ля морячка, принесла своим клиентам уху и хлеб в плетеной корзиночке. Девушка нервно посмотрела на Элину и ушла. В ее взгляде просто читалось: «И что только мужчина в ней нашел? Отхватила такого красавца! Везет же некоторым…»

А Джон серьезно кивнул и положил ладонь на руку спутницы, как бы успокаивая ее.

– Само собой! Ты думаешь, я смогу жить спокойно, зная, что моего брата жестоко убили? Я все время думаю об этом! И, кстати, скорее мне надо было бы извиняться перед ним.

– За что?

– За то, что меня не было рядом. Кто знает, может, тогда бы не случилось этой трагедии. Я бы за брата головы всем поотрывал! – с горечью в голосе произнес Джон.

– Как ты думаешь, убийцу найдут?

– Надо надеяться. По-любому тебе здесь оставаться опасно. Совсем еще ничего не ясно, так что поехали со мной!

– Я не оставлю маму одну. Вдруг ей тоже грозит опасность? – оторвалась от ухи Элли.

– Странный ты человечек… Ну конечно же, мы возьмем с собой и маму.

– Нет, – снова заупрямилась она.

– Ты же едешь с мамой, – удивленно напомнил актер.

– Мама само собой, но… Мы с Лариской, с подругой моей, целый год мечтали вдвоем куда-нибудь поехать. Я не могу бросить ее.

– Бери и подругу. Да кого угодно! – согласился Джон. – У меня большой дом, места всем хватит.

– И еще… – опустила глаза Элли.

– Что еще? Вернее, кто? Кошка? Собака? Попугайчик?

– Понимаешь, у меня есть кавалер, но он стеснительный и бедный. И именно это мешает нам соединиться. И твое предложение… Чего ты так смотришь? Наконец-таки мы оказались бы с ним вдвоем в романтической обстановке.

– Ага, он тогда расслабится, обнаглеет и сделает тебе предложение, – предположил Джон.

– Я бы заменила слово «обнаглеет» на «осмелеет», – поправила Элли.

Джон закурил и устремил на нее взгляд чертовски темных и загадочных глаз.

– Ты серьезно хочешь взять стеснительного жениха с собой?

– Да!

– Подружку?

– Да!

– Маму?

– Да! – Элина явственно чувствовала, как с каждым ответом в ней просыпается настоящая стерва.

– Мы готовимся к свадьбе? С этим стеснительным и бедным? – прищурился Джон.

Ей только показалось или в его глазах действительно промелькнули искорки смеха?

– Возможно, – уклончиво ответила она. А про себя подумала: «Зачем я это ляпнула? Просто вылетело, сорвалось с языка, как несчастный случай!»

– Что ж, я согласен.

– Серьезно? – чуть ли не с разочарованием в голосе спросила Элина.

– Да. Вези с собой хоть всю Москву, только поехали отсюда. Решено! Если что, свадебку там и… как это… сыграем.

Элли выпила минералку так, словно это был стакан водки, и вытерла рот рукавом.

– Едем! Только куда?

– Да не всё ли равно!

Джон приблизился к лицу Элли, и она предательски покраснела. Девушки, собравшиеся замуж, не должны так реагировать на чужих мужчин.