Утро встретило Элли обычной дымящейся чашечкой кофе, бутербродами, только на сей раз с дорогой бужениной и сырокопченой колбасой. Светлана Сергеевна была уже на ногах. Глаза ее блестели, руки слегка дрожали, и она с каким-то остервенением составляла длиннющий список, который уже можно было сворачивать в рулон.

– Мама… – покачала головой Элина.

– Что, дочка? Завтрак готов, все свежайшее. Как там говорится? Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой… только начался!

– Список-то немаленький, – отметила Элли.

– Список? Ну да, дел накопилось. Целую жизнь чего-то только хотелось, а теперь вот все исполнится.

– Мам, ты из меня дурочку не делай! Я же вижу, что ты сейчас – как гончая, которая взяла след на деньги.

– Так надо! Говорю же, много чего накопилось, – невозмутимо ответила Светлана Сергеевна.

– Ой, мне уже звонят! – быстро засобиралась Элли.

– А ты куда? – спросила мать, хотя было видно, что она не ждет ответа.

– По делам, – все же уклончиво ответила дочка.

У подъезда ее ждал Дмитрий Сергеевич, коллега, а также непосредственный начальник. Он открыл ей дверцу и зевнул.

– Ну что, едем?

– Привет! Утро сегодня прохладное… – Элли поздоровалась с сидящей уже в машине подругой Ларисой, которая всегда поддерживала ее в трудный момент.

Они тронулись в путь на кладбище. В этот раз останки Владислава решили кремировать и захоронить в стене колумбария.

Лара со скорбной гримасой повернулась к Элине:

– Сочувствую.

– Я это пережила уже год назад, – грустно откликнулась Элли. – Сейчас просто паршиво на душе. Так ведь ничего и не нашли! Теперь только знаю, что Влада убили, отчего еще тоскливее становится.

– И вряд ли преступников найдут, – поддакнула Лара. – Но вроде директор кладбища ни в чем не замешан, а то ведь мы ему опять доверяем, хоть уже не тело, а урну.

– Да, кажется, он ни при чем, – согласился Дмитрий Сергеевич, очень медленно ведя машину.

Сколько его Элли знала, он всегда так осторожничал. Словно у него было плохое зрение и он сидел за рулем без очков, а еще забыл приклеить к стеклу значок инвалида.

– Главное, что от тебя отстали, – хлопнула по спине подругу Лариса.

– Да! Следователь блеснул «красивой» версией, – вздохнула Элли, – но шить мне дело не решился… Ясно же видно, что я не преступница.

– Ребята собрали тебе денег и договорились об отсрочке оплаты за кремацию. Возьмешь счет и в течение четырех месяцев сможешь оплачивать любыми суммами, как хочешь, – посмотрел на подчиненную Дмитрий Сергеевич.

– Спасибо, я тронута, но денег мне не надо, я теперь сама смогу все оплачивать.

– Чего так? Золотую жилу нашла? – заинтересовалась Лара.

– Скорее моя мама к ней припала. Родственничек за границей объявился.

– Да ты что? Класс! В какую страну поедем? Ну, там по-родственному, на каникулы, – оживилась Лариса.

– Я не знаю, где он живет. Но, думаю, с такими деньгами мы сможем в любую страну мира отправиться, – ответила Элли. И, усмехнувшись, добавила: – Если мама сейчас все не спустит…

– Мистер Инкогнито? Ой! – вдруг заорала Лариса, хватаясь за сердце.

Машина, которая и так плелась, как старая раненая лошадь, и вовсе встала, Дмитрий Сергеевич тоже схватился за сердце.

– Ларочка, я из-за тебя инфаркт заработаю! Умоляю, не кричи так, держи себя в руках. Напугала меня до смерти!

– Элли, не заокеанского ли ты гостя заарканила? – осенило Лару. – Ой, точно! И сразу же деньги пошли. Очень мило. Ты добилась своего! Чем же ты его взяла? Как удалось-то?

Элли обернулась к подруге, едва сдерживая улыбку.

– Переспала с ним и потом сказала, что мне пятнадцать лет, а в России за секс с несовершеннолетними серьезная уголовная ответственность, да и тюрьмы у нас самые суровые в мире. Он испугался и теперь будет мне выплачивать за мое испорченное будущее.

– Девочки, я могу уже ехать? – вытер пот со лба Дмитрий Сергеевич. – Какие же вы коварные! Ну, ничего, теперь я в курсе и с вами связываться не буду. Только извини, Элли, ты, конечно, выглядишь очень хорошо, но не на пятнадцать, это уж явный перебор, – высказался начальник, еще раз подтвердив то, о чем все знали, – что у него абсолютно нет чувства юмора. Даже в зачаточном состоянии.

– А я ему сначала грибов галлюциногенных в пищу подмешала и потом уж про возраст сказала. С грибочков-то во все поверишь, – пояснила Элли.

Дмитрий Сергеевич охнул.

– Да не надо ее слушать – шутит она! Элли и муху не обидит! – сжалилась над ним Лариса.

– Надеюсь, теперь все поняли, что я шучу? – уточнила Элли.

– Что тебе не пятнадцать? – спросил Дмитрий Сергеевич.

– Что я не сплю ради наживы ни с кем! – выпалила Элина под хохот подруги.

На кладбище довольно быстро уладили все дела. Когда замуровали урну, Элли попросила:

– Я могу секундочку побыть здесь одна?

На душе у нее было неспокойно, чувствовалась какая-то напряженность с того самого момента, как потревожили могилу отчима.

– Да, конечно. Мы подождем тебя в машине, – ответила Лариса, уводя Дмитрия Сергеевича за собой.

Элина осталась одна у стены с замурованными урнами и сконцентрировалась на своих переживаниях.

«Бог есть! Стоило мне потерять деньги, заработанные нелегким трудом, как сразу же у нас с мамой появился богатый покровитель. Точно, бог есть! Но такие большие деньги совсем нам ни к чему. Красивый жест богатой кинозвезды, человека, откликнувшегося на просьбу брата, ничего не скажешь…» – думала молодая женщина, глядя на небольшой квадратик в скорбной стене. Легкий ветерок трепал ей волосы. Но атмосфера на кладбище, чувствовала Элли, все равно гнетущая, словно в назидание всем живущим – не суетиться по жизни, так как конец все равно один будет. Неожиданно ей пришла странная мысль: по сути, люди напоминают страусов, спрятавших голову в песок, они будто не догадываются о том, что ждет их в конце земного пути.

– Похоронила кого, милая? – спросила у Элли старушка, незаметно подошедшая к ней со спины.

– Да, бабушка.

– Прям сегодня? И не плачешь? – Бабка всмотрелась подслеповатыми глазами в текст на доске. – Ой, нет, ужо год назад мужчина умер. Молодой еще был… Муж, что ли?

– Отчим.

Старушка перекрестилась.

– Я местная, меня Зинаидой величать. Если хочешь, дай копеечку, я за вашим местом присмотрю. Когда грязь и пыль стряхну, когда цветочки свежие поставлю. Вам-то, молодым, все некогда, все несетесь куда-то, прости, Господи, – снова перекрестилась Зинаида.

Элли порылась у себя в сумке и достала кошелек.

– Спасибо вам, но ничего не надо, мама часто будет ездить сюда. То есть к нему.

Она отдала бабке сто рублей и пошла к машине.

Чтобы срезать путь, свернула на узенькую тропинку, которая вилась между могилами. Видимо, шестым чувством Элина вдруг почувствовала, что позади кто-то идет, и обернулась. И действительно, увидела крупного мужчину, следующего за ней. Одет в темную одежду, походка спортивная, руки мощные, длинные… «Наверное, работник кладбища», – подумала Элли и ускорила шаг – ее не оставляло неприятное чувство.

А потом она слегка отошла в сторону и сделала вид, что поправляет босоножку, как всегда делала, если ей не нравился прохожий, шедший сзади. Но мужчину не выпускала из поля зрения. А тот как шел, так и шел, и Элина слегка успокоилась. Хотя подумала: не хотелось бы сталкиваться с таким мощным мужчиной в темном переулке. Да и на кладбище тоже.

Вдруг ее с головой накрыла тень.

– Вам помочь? Что-то случилось? – спросил грубый голос.

– Нет! – истерично выкрикнула Элли.

– А чего вы здесь ковыряетесь?

Элина резко выпрямилась, попытавшись скрыть, что ей страшно. Решив, что лучшая защита – нападение, она строго произнесла:

– У меня все в порядке, ступайте своей дорогой, куда шли.

Но тут ее взгляд натолкнулся на глаза мужчины – холодные, злые и какие-то неживые, остановившиеся, что ли. И страх прорвался изнутри… А потрескавшиеся губы незнакомца расплылись в улыбке:

– Удивительное дело, такая девушка и одна на кладбище.

Элина отшатнулась и попыталась побежать, поняв, что предчувствие не обмануло. Но ее буквально нагнал тяжелый большой кулак, опустившийся прямиком ей на шею, на затылок. Голову пронзила острая, жгучая боль. Свет в ее глазах померк мгновенно, словно кто-то дернул выключатель…

Элина никак не могла разлепить веки и все же, как ни странно, видела, что сидит за большим круглым столом, уставленным яствами. Чего тут только не было! Огромный торт, весь в сливочных розочках, возвышался посередине, а вокруг лежала всевозможная закуска на тарелочках. Какие-то люди без лиц аппетитно уплетали деликатесы, одна Элли просто сидела и чувствовала себя очень неловко, потому что есть не могла – ее очень сильно мутило. Но почему-то и отойти от стола она тоже не могла, так как не чувствовала ни ног, ни рук.

– Не хотите?

Кто-то приблизил к ее лицу вилку с куском селедки, и Элли все-таки стошнило.

Одна женщина оторвалась от трапезы, кусок еды выпал у нее изо рта обратно на тарелку, и она закричала противно писклявым голосом:

– А что делает покойница на своих поминках? Караул! Помогите!

Элли захрипела, судорожно вздохнула и наконец открыла глаза. Ее бренное тело лежало на земле, вокруг росли пышные колючие кусты. Никакого стола с яствами не было. Видимо, картина маминого пира оставила неизгладимый отпечаток у нее в мозгу. В уши лез навязчивый, острый звук, повторяющийся, как щелчки метронома, с определенной частотой. Элина поморгала несколько раз, в глазах было много песка и земли. И новые порции земли все время летели в ее сторону и попадали в лицо. Трава щекотала нос. Элли чуть повернула голову и увидела, что какой-то здоровенный мужик в темной одежде роет яму, а второй стоит рядом и курит, сплевывая на землю. Ее слух резал именно лязг от лопаты. Она попыталась пошевелиться, но не смогла двинуть ни рукой, ни ногой.

«Меня парализовало? – ужаснулась Элина. – А что они делают? Надеюсь, не то, о чем я сразу подумала… Хм, раз подумала, уже хорошо, значит, не все мозги отбиты».

– Слышь, очнулась наша спящая красавица, – раздался неприятный голос. – Девушка субтильная, ты ее чуть не убил. Шла она себе расслабленная после похорон, а тут ты со своими злонамерениями! Ох, нехорошо… – Мужчина, нервно куривший, противно растянул узкие губы в улыбке, обнажив желтые кривые зубы.

– Ей бы было лучше, если б убил, чем живьем под землю, – буркнул мощный мужчина, рывший яму, показывая себя исключительно с лучшей стороны, этаким «добрячком».

– Так ты не издевайся! Она нам ничего плохого не сделала, просто заказ. Поэтому долбани-ка ее по темени черенком от лопаты, перед тем как в могиле зарыть. А то еще начнет потом по ночам во сне являться с вопросом: «Почему не убили меня?» – посоветовал курящий.

Роющий яму мужик лишь перекрестился, опять показав себя с лучшей, «человечной» стороны.

Элина застонала. Понятное дело, слушать такой разговор ей совсем не хотелось.

– Что вы делаете?

– Помолчи, если не хочешь второй раз получить!

Все-таки курящий дядька был весьма словоохотлив. А вот второй просто копал молча и отрешенно. И Элина все отчетливей понимала, что это ей роют могилу. То есть самое лучшее, что ее ждет в ближайшем обозримом будущем, – это то, что ее, перед тем как убить, все же сначала действительно убьют. Извините за каламбур. То есть перед ней открывалась только такая радужная перспектива.

– Я не одна, сейчас сюда придут мои друзья! – предостерегла мужиков Элли, пытаясь выплюнуть песчинки, которые противно скрипели на зубах.

– Слышь? Про друзей вспомнила! Твои друзья давно уехали. Ведь прошло уж два часа, как ты провалилась в отключку. Они тут походили, поаукали, как два идиота, заблудившихся на кладбище, и укатили. – Мужчина, лицо которого жертва не могла изловчиться увидеть, хохотнул.

«Два часа!» – про себя отметила Элли. А вслух сказала:

– Что я вам сделала? Что вам надо? Этого просто не может быть! Вам нужны деньги? Я все отдам!

– Ничего не сделала. И ничем перед нами не провинилась, – охотно пошел на контакт курящий мужчина, присаживаясь рядом на корточках. У него было какое-то порочное лицо с узковатыми глазами и острым носом. – Тебя нам просто заказали. Понимаешь? Ничего личного, но ты умрешь! Лучше помолись.

У Элины мгновенно пересохло во рту. Но, даже едва ворочая языком, она продолжала:

– У меня много денег! Пожалуйста, отпустите меня! Я заплачу! Ох, не надо было брать чужого, так и не придется пожить на широкую ногу…

– Замолчи, столько ты не заплатишь, – снова развеселился душегуб.

– Я очень богатая! Я могу…

– Заткнись, говорю! Даже если ты сможешь заплатить больше, что весьма сомнительно, мне все равно. Работа есть работа. И должна быть выполнена. Задействованы очень серьезные люди, и за невыполнение заказа меня уберут самого. Мертвому мне будут не нужны никакие деньги. Поэтому, леди, я вынужден тебе отказать. Замолкни! Или тебя сейчас огреть?

– Вы с ума сошли! За что? – запаниковала Элина.

– Мы не знаем, кому ты дорогу перешла, да и знать не хотим. – Вдруг мужчина напрягся и встал с корточек: – Гена, ты слышишь?

– Что? – спросил немногословный напарник.

– Кто-то идет, я слышу шаги… И даже напевает что-то противным голосом. Совсем обнаглели – петь на кладбище, где тишина и покой!

В ушах Элли, кроме лязга лопаты, зазвучала мелодия под названием «Надежда». А вскоре она увидела ту самую старушку, с которой говорила возле стены с урнами и которой дала сто рублей.

– Здравствуйте, хлопцы, – обратилась она к мужчинам, приветливо улыбаясь. Вот тянуло бабку на контакт с людьми, что тут поделаешь!

Элли посетили смешанные чувства. С одной стороны, ей захотелось заорать: «Спасите! Помогите!» С другой – она понимала: ну какую реальную помощь может оказать ей древняя старушка? Сама – никакой. И побежать за помощью тоже не сможет – ее настигнут в два прыжка и закопают вместе с жертвой. Кричать: «Бегите, бабушка!» – было нецелесообразно, ведь тогда старуху тоже сразу ликвидируют как свидетеля. Элине вдруг представилось, как та с укоризной смотрит на бандитов и говорит: «Да как же вам не стыдно, ироды? Девушку закопать решили… Да кто же вам такое право-то дал? Не вы рожали, не вам и убивать! Бандитские вы морды! Тьфу, паразиты!»

– Иди дальше, бабка, подобру-поздорову, – раздался голос словоохотливого мужика.

– А чего так недружелюбно разговариваете? – покачала головой пожилая женщина, причмокивая губами.

– Нормально мы… Пока.

– А я слышала, чай, кричал кто? – не унималась старая женщина.

– Вороны здесь кричат, бабка, вороны! – В голосе старшего накапливалось раздражение.

Элли так и подмывало высунуться из-за кустов и дать старушке знак, чтобы уходила поскорее.

– Ой, а чего здесь делается-то? Роете, что ли, чего? А почему девушка тут лежит? Вы, ироды, чего удумали? – заверещала бабка, резко отскочив в сторону и сразу же наткнувшись на Элли.

– Ну что, – зло стукнул об землю лопатой мрачный тип, – и ее грохать будем? Все – ты! На кладбище никого не будет… Самое спокойное и безлюдное место… Мне надоела эта гора трупов, которых могло и не быть…

Все-таки в нем точно была «человечность», Элина не ошиблась.

Ему не хватало только прослезиться и сообщить миру, что он за каждого безвинно убиенного будет свечку ставить и поддержит тем самым парафиновую промышленность страны.

– А чего? Другого выхода нет. Старуха – бродяжка, вряд ли ее кто искать будет. А свидетелей босс не одобрит, это точно, – почесал затылок желтозубый.

– Так что? – буркнул «верзила».

– Вы чего, хлопцы, задумали? – испугалась бабка.

– Бегите! Помогите! Спасите! – закричала наконец Элли.

– Мочи ее! – приказал громиле словоохотливый мужчина.

– Кого первой? – не понял напарник.

– Бабку, конечно, девка никуда не денется.

Грузный дядька вырвал из земли лопату с налипшими комками и корешками растений и надвинулся на старушку.

У Элины дыхание перехватило от того, что сейчас на ее глазах убьют человека. Но старушка внезапно упала на землю и в ловком подкате сбила тяжеловеса с ног. Несколько ударов, и бабулька, мгновенно распрямившаяся и увеличившаяся в размерах, настигла командовавшего мужчину, вступила с ним в схватку и победила его.

– О господи… – только и смогла произнести Элина. – Вот это да!

А старушка расправила плечи, внезапно оказавшиеся широкими, сняла косынку и что-то еще с лица, а затем подбежала к Элине.

– Я сошла с ума? – тревожно поинтересовалась та. – Джон? Не может быть!

– Да, я, Элли, это сто процентов, – озарил ее знаменитый актер своей сногсшибательной улыбкой, довольно странно смотревшейся на лице с темной желтоватой кожей и морщинами. – Ничего не бойся, я с тобой, все закончилось…

Он развязал ей руки и помог слегка приподняться, прислониться к стволу дерева. Спасенная смотрела на него во все глаза и не верила им. Через какое-то время к ним подоспели сотрудники полиции и увели с кладбища оставшихся в живых, но изрядно помятых Джоном двух душегубов. Бандитов повезли в следственный изолятор, а Джона с Элли – к следователю. После осмотра врача, естественно.