Когда Кэл наконец возвратился из бара в бунгало, луна уже была высоко над верхушками деревьев. Он провел битых два часа, уговаривая Гарри отправиться спать. Старик выглядел совсем неважно сегодня. В его возрасте разгульный образ жизни и неуемная любовь к выпивке начинали сказываться на нем. Свет в бунгало не горел. Мэган была уставшей и, наверное, уже давно уснула. Он вспомнил, как она вспылила, когда он заикнулся о возвращении домой. Возможно, Кэл поспешил с развитием этой темы, но в одном он был уверен: ей нельзя было возвращаться в Дарфур, пока она не пройдет лечение у психолога, иначе ее ожидает нервный срыв.

Кэл тихо вошел в дом и заметил, что диван пуст. Значит, Мэган все-таки доверяет ему настолько, что готова разделить с ним постель. Зайдя в спальню, он бесшумно подошел к кровати и посмотрел на Мэган. Она спала сладко, как дитя, свернувшись калачиком. Неожиданно у него в груди защемило от нахлынувшей нежности и желания защитить, избавить от терзавших мук.

Не включая свет, Кэл разделся, как можно осторожнее поднял покрывало и лег в постель. Хотя кровать и считалась двуспальной, но все же ее размеры были скромны. Мэган явно занимала большую часть отведенного ей пространства. Единственный вариант хоть как-то разместиться – обнять Мэган. Кэл с радостью это сделал.

Он прижался к ней, накрывая ее тело своим. Кэл надеялся, что быстро заснет после такого утомительного дня. Но тепло и запах ее тела взбудоражили его. Сцена в душе вновь всплыла в его сознании. Мысль о том, что он не должен к ней прикасаться, еще больше распаляла желание. Кэл издал сдавленный стон, ощутив эрекцию. Ночь обещала быть длинной.

Мэган неожиданно проснулась среди ночи. В комнате было темно, лишь слабый свет луны пробивался из окна. Повернувшись, она увидела рядом спящего Кэла. Он лежал почти на самом краю кровати в неудобной позе, и она поняла, что ему пришлось так заснуть, потому что она заняла большую часть кровати.

Несмотря на их напряженные отношения, Мэган пришлось признать, что Кэл действительно вел себя как джентльмен, проявляя к ней уважение и даже заботу. Он сдержал свое слово и не прикасался к ней. Его присутствие заставляло чувствовать защищенность и спокойствие. Возможно, поэтому этой ночью ее не мучили кошмары.

Мэган вытянулась и перевернулась на свою сторону кровати. Оглянувшись на Кэла, она увидела, что он не спит.

– Привет, – прошептала она. – Я разбудила тебя?

Он покачал головой и спросил:

– Тебе приснился плохой сон?

– Нет. Кошмары бывают не каждую ночь. Когда ты пришел?

– Пару часов назад. Ты спала, как котенок.

– Развалившись на всей постели. Поэтому ты и не мог уснуть нормально. Тебе надо было просто подвинуть меня на мою часть кровати, – сказала она и услышала его тихий смех.

– Ты так сладко спала, что я просто не посмел этого сделать.

– Ну, теперь я освободила для тебя достаточно места. Ложись удобней. – Кровать тихо заскрипела, когда он улегся на спину и вытянул ноги. – Поспи, – почти приказным тоном произнесла она. – И не разрешай мне наваливаться на тебя во сне.

Мэган вновь услышала его сдавленный смех, будто он воздержался от того, чтобы произнести жутко остроумную реплику.

Они лежали рядом, укутавшись тонкими простынями, которые едва отделяли их друг от друга. Но Мэган все равно чувствовала исходившую от него мужественность и силу. Даже когда она была замужем за Ником, присутствие Кэла всегда вызывало в ней всплеск эмоций. Она пыталась подавлять в себе это, но он был таким напористым и брутальным, что любая женщина, которая находилась с ним рядом, не могла сопротивляться натиску этой мужской силы. Рядом с ним даже живой и обаятельный Ник выглядел поверхностным и субтильным. Кэл походил на льва, которого они видели сегодня, – энергичный и преисполненный чувства собственного превосходства. И он был так же опасен, как и лев. Ей совершенно не стоило доверять ему. Но Мэган не могла отрицать их взаимного влечения.

Кэл никогда не страдал недостатком женского внимания. Тут и сомнений быть не могло, что он очень искусный любовник. Мэган вспомнила прикосновение его рук в душе. Он сумел разбудить в ней ощущения, которые, как она думала, ей уже никогда не доведется испытать. Она хотела его и отчаянно нуждалась в его ласках.

Но что же тогда остановило ее? Что заставило подчиниться страху? Если бы она могла понять это…

– Ты в порядке, Мэган? – хриплым голосом спросил Кэл.

– Разве ты не должен спать?

– А ты? – Он полностью развернулся к ней. – Хочешь поговорить о чем-нибудь?

Мэган знала, чего он хотел. Сейчас он опять начнет мучит ее вопросами о Нике, деньгах, о том, что произошло в Дарфуре. Почему только одна она всегда отвечала на вопросы?

– Я и так вечно говорю, – сказала Мэган. – Я бы послушала тебя для разнообразия. Расскажи мне о себе.

– Нечего рассказывать. Моя история довольно скучна по сравнению с твоей. Ник, должно быть, многое тебе рассказал.

– Нет. Я знаю только то, что вы начали дружить в старшей школе, а затем решили заняться совместным делом после колледжа. Где ты вырос?

– Город Фресно в Калифорнии. Белый дом. Кольчатая ограда. Барбекю на заднем дворе. Минивэн на подъездной дорожке к гаражу. Ну как тебе начало? Тебя уже клонит в сон?

– Ты так легко не отделаешься.

Мэган натянула на себя простыню, и нечаянно их бедра соприкоснулись. Ее тело тут же заныло от желания прильнуть к нему и ощутить его тепло. Она боролась с этим соблазном, убеждая себя, что Кэл неправильно ее поймет. Может быть, она и хотела большего. Но вторая неудачная попытка будет унижением для нее и разочарованием для него. Она вздохнула и настойчиво произнесла:

– Продолжай, я слушаю.

Начало рассказа нарисовало ей милую картину дома, где прошло детство Кэла. Но то, что творилось в стенах этого жилища, нельзя было назвать идиллией – вечные крики, брань и скандалы между его родителями. Из-за этих скандалов он часто убегал из дома и бродил по улицам, боясь возвращаться обратно. Вспоминать и говорить о детстве Кэлу было неприятно. Но он хотел быть с Мэган так же откровенен, как и она, когда рассказывала ему о своем прошлом.

– Моя мать бросила нас, когда мне было одиннадцать. Отец посчитал нужным поставить меня в известность, что она сбежала с другим мужчиной. Любовник матери заявил ей, что не желает видеть мелкого сопляка рядом с собой.

– Ты был единственным ребенком?

– К сожалению, да.

– И с тех пор ты не видел свою мать?

– Спустя много лет мы от кого-то узнали, что она умерла от рака. Я тогда уже учился в старших классах. Я не могу сказать, что винил ее. Мой отец был очень жестоким человеком, и, возможно, она действительно хотела от него уйти. Но то, что она даже не попрощалась со мной и не написала письмо… С этим очень трудно было смириться.

– О, Кэл…

Он крепко сжал зубы. Он ненавидел жалость и тем более не хотел, чтобы его жалела эта женщина.

– Ничего страшного, – немного резко оборвал он Кэл. – Я неплохо справлялся. Пока мой отец был занят со своими друзьями-собутыльниками, я работал в свободное от учебы время. Я практически сам себя содержал: покупал себе одежду, приобрел машину. И при этом продолжал хорошо учиться. Мне даже удавалось находить время на игры в футбол и свидания с девушками.

– И тогда ты познакомился с Ником.

– Да. Остальное ты знаешь.

Кэл вспомнил, как они познакомились в школьном холле. Совсем скоро они сдружились. За все годы жизни у Кэла не было человека ближе, чем его лучший друг. Он готов был доверить ему свою жизнь. Но два года назад их дружба оборвалась одиночным выстрелом из пистолета.

– Я знаю, как ты любил его, Кэл, – сказала Мэган. – Но Ник причинил боль нам обоим. Я сделала все возможное, чтобы простить его и двигаться дальше. Надеюсь, ты тоже.

У Кэла к горлу подступил ком, и он словно лишился дара речи. Не говоря ни слова, он притянул ее к себе одной рукой в порыве нахлынувших на него эмоций. В этом жесте не было сексуального подтекста, просто отчаянная потребность в человеческой теплоте. Мэган поняла это и не отстранилась от него. Она уткнулась в его плечо, и Кэл почувствовал ее дыхание на своей коже. Понемногу напряжение начало его отпускать.

Повернув лицо к Мэган, Кэл легонько поцеловал ее в макушку и прошептал:

– Ложись спать.

Она ничего не ответила и даже не пошевельнулась, прислушиваясь к ровному сердцебиению Кэла. Этой ночью он поделился с ней подробностями своей жизни, о которых ей даже Ник не рассказывал. Конечно же ее муж знал о нелегком детстве Кэла, но, наверное, он был уверен, что Мэган будет неинтересно это слушать. С тоской в сердце она подумала о том, что она и Ник не разговаривали о многих важных вещах.

Детство и юность Кэла были полны разочарований, страданий и одиночества, ведь его бросила родная мать, а отец не обращал на него никакого внимания. Неудивительно, что он смотрел на многие вещи сквозь призму цинизма. Его недоверие к женщинам тоже получило объяснение.

Единственный человек, которому Кэл доверял, был Ник. Но в конечном итоге и он его предал. Душевная травма Кэла напоминала Мэган ее собственные страдания. Его рассказ о себе неожиданно вселил в нее чувство успокоения. Кэл не меньше, чем она, страдал от боли.

Мэган начинала погружаться в сон. Она была уверена, что этой ночью ей не приснятся кошмары, ведь Кэл был с ней рядом, чтобы защитить ее.

Становилось ли ей лучше?

Было слишком рано задаваться этим вопросом. Последние дни показались Мэган опьяняюще спокойными. Они ездили к кратеру, видели крокодилов, гиппопотамов и львов. Ей удалось сделать множество превосходных фотографий, а в ее памяти навсегда остались прекрасные воспоминания. Она вновь чувствовала себя живой и по-настоящему отдохнувшей. Ее даже перестали мучить ужасные сны. Но она не могла провести всю свою оставшуюся жизнь на сафари. Что же будет, когда она возвратится в свой прежний мир, в Дарфур?

Что касается Кэла, то он относился к ней, как другу, и не претендовал на что-то большее. И хотя иногда Мэган стоило неимоверных усилий сдерживаться от ноющего желания, ее все устраивало.

Сегодня они вновь отправились к кратеру, двигаясь по той дороге, где недавно их машина увязла в грязи во время ливня. Гидеон ехал на медленной скорости. В сотне ярдов от них показалась огромная темная тень, которая долго маячила из-за кустарников. Кэл прикоснулся к руке Мэан и почти беззвучно прошептал:

– Черный носорог.

Они проехали половину расстояния, как вдруг носорог бросился им навстречу из-за кустов. Животное было невероятно огромным и мощным. Рог на его носу был длиною с руку Мэган, а его кончик казался острым, как иголка.

Мэган затаила дыхание, когда носорог остановился, жадно вдыхая воздух своими большими ноздрями. Она крепко сжала руку Кэла, пока Гидеон глушил мотор. Носороги были очень своенравными и непредсказуемыми животными, и этот зверь вполне мог атаковать их джип и затоптать любого, кто окажется на его пути. Гарри достал ружье и снял его с предохранителя, чтобы отпугнуть его, если появится такая необходимость.

Носорог захрапел и затряс своей массивной головой. По приказу Гарри Гидеон вновь завел мотор и начал потихоньку отъезжать. По лицу водителя потекли капли пота. Все в машине молчали, боясь даже пошевелиться.

Вновь издав пугающий храп, носорог опустил свою голову. Кэл покрепче обнял Мэган за плечи, чувствуя, как она вся дрожит от страха. По всей видимости, зверь решил, что незваные гости не стоят того, чтобы тратить на них время и силы. Поэтому он развернулся и чинно отправился назад в заросли. Гидеон продолжал медленно отъезжать и перевел дыхание лишь тогда, когда они наконец оказались на безопасном расстоянии.

– Ну вот! Черт побери, я говорил вам, что покажу черного носорога! – самодовольно засмеялся Гарри.

– Наверное, я не смогу уговорить вас вернуться обратно, да? Я забыла его сфотографировать, – пошутила Мэган.

Небо начинало хмуриться, и, не желая вновь оказаться в эпицентре шторма, водитель развернул джип обратно. Завтра они покидают Нгоронгоро и оправляются в палаточный лагерь в огромном парке Серенгети. Остаток дня было решено отвести на отдых и сборы.

За обедом Гарри рассказал Мэган, чего ей стоит ожидать от поездки в Серенгети.

– Мы приедем туда как раз вовремя, чтобы понаблюдать невероятное зрелище – миграцию животных. Несметное количество зебр и антилоп гну отправятся на юг к новым пастбищам. Настоящий пикник для плотоядных, которые будут их там поджидать. Не слишком приятная картина для леди, но я спокоен за тебя. Все-таки ты была в Дарфуре.

Когда они покончили с десертом, Мэган извинилась и пошла в бунгало, зная, что мужчины предпочтут пропустить стаканчик-другой в баре. Приняв душ и надев свою пижаму, она уютно устроилась с пледом и книгой, которую позаимствовала в гостиничной библиотеке. Но детектив ее разочаровал – он оказался невероятно скучным. Отложив книгу на кофейный столик, Мэган откинулась на подушки и попыталась представить, какими же будут предстоящие несколько дней. Теперь она жалела, что не расспросила Гарри более подробно об их поездке. Сколько им придется добираться до Серенгети? Что они увидят по пути в парк?

Вспомнив, что у Кэла есть карта, Мэган решила выяснить это сама. Она нашла его дорожную сумку в шкафу и ощупала ее. Раскрыв внутренний карман, она вытащила сложенную карту, которая была намного толще, чем она ожидала. Когда она начала ее разворачивать, из нее выпала стопка распечатанных документов. Нагнувшись, чтобы собрать их, Мэган прочитала имя на одном из листков.

Свое собственное имя.