На перемене, отделившись от всех, Ушастик подошел к Щеткиной конуре и тихонько свистнул. Заспанная Щетка вылезла, тряхнула черной шерстью и вопросительно поглядела на Ушастика.

— Сапожная вакса «Крым»! — выкрикнул Ушастик.

— Гав! — тявкнула Щетка.

— Черная, как ночь! — еще громче рявкнул Ушастик.

— Гав-гав! — пролаяла Щетка.

— Она башмакам моим должна блестеть помочь! — без остановки выпалил Ушастик.

— Ну и что? — огрызнулась Щетка.

— Все, — сказал Ушастик. — Поняла?

— Гав! — коротко тявкнула Щетка, вильнула хвостом и скрылась в конуре. По всему было видно, что и она не все поняла.

— Да-а… — пробормотал сам себе Ушастик. — А если еще разок на колодец с корзинкой, а?

Но по воду Ушастик не пошел, а забежал на минутку в конюшню, к лошади Тамаре.

Действительно, лошадь Тамара умела поводить ушами не хуже самого Ушастика. А может, и получше. Оба они, Ушастик и Тамара, шевелили ушами вроде как наперегонки. А если по правде, Тамара привязалась к Ушастику. Ведь когда другие школьники всю перемену гоняли на поляне мяч, Ушастик бежал в конюшню и подкладывал сена или овса в Тамарину кормушку. И на речку Ушастик без нее не ходил. А надо сказать, Тамара обожала купаться.

Ушастик не стал читать Тамаре свои стихи Он потрепал ее за холку, принес охапку душистого сена и стал слушать, как лошадь хрупает громко и неторопливо. Вообще-то говоря, Ушастик со дня на день ждал, что Тамара заговорит с ним — такая это была мудрая лошадь. Может, и она молча, про себя, сочиняла стихи и посвящала их Ушастику?

Кто знает?