Раскинувшись на постели роскошного гостиничного номера, Алексис полусонно наблюдала за Тео, который сидел за столом в одном белье и хмурился на то, что видел на экране компьютера.

Их последняя ночь на Манхэттене.

Оглядываясь назад, трудно было осознать, насколько быстро пролетело время с тех пор, как они уехали из особняка Хэмптонов. Как Тео и предсказывал, их преждевременный отъезд не слишком удивил Боба и Фелисити.

– Я вас очень понимаю, – ворковала Фелисити, весело сверкая глазами. – Конечно, это было давно – не хмыкай, Бобби! – но я еще помню, каково это, быть такой молодой и влюбленной!

Несмотря на свое смущение, Алексис вынуждена была признать про себя, что они с Тео определенно производили впечатление людей, которые не могут оторваться друг от друга, и что для постороннего взгляда это легко можно было принять за влюбленность.

Какая ирония – теперь, когда вокруг не было репортеров и фотоаппаратов, их с Тео постоянный, неудержимый физический контакт оказывался стопроцентно искренним.

Каждый раз, когда она смотрела на мужчину, ее фантазия брала верх, и она вспоминала, как его руки ощущаются на ее теле, как его губы целуют каждый сантиметр ее кожи…

Они поселились в том же пентхаусе, в котором должны были жить изначально. Но примыкающая спальня оказалась теперь не нужна; и, честно говоря, они могли бы с тем же успехом жить в любом другом отеле, в любом другом номере – лишь бы там была кровать, потому что именно в кровати они проводили невероятное количество времени.

Правда, Алексис настаивала на том, чтобы каждый день уходить на пару часов одной, чтобы Тео мог поработать.

– Я прекрасно могу работать, даже когда ты рядом, – ответил он тем густым вкрадчивым тоном, который почти заставил ее отказаться от своего решения не посвящать ему каждую минуту. – Даже лучше, чем без тебя, потому что смогу быть с тобой каждый раз, когда мне нужен перерыв…

Именно такие откровенные комплименты легко могли ударить ей в голову. Ей невероятно нравилось слышать, как она желанна, как Тео не может оторваться от нее, как он не может даже взглянуть на кровать, не представляя в ней Алексис, обнаженную и в его объятиях.

Но это были просто комплименты, и Алексис понимала, что не стоит обольщаться. Она и так испытывала серьезную зависимость от его прикосновений, от его голоса, шепчущего соблазнительные слова, которые невероятно поднимали ей самооценку, заставляя ее чувствовать себя бесконечно желанной… самой желанной женщиной в мире.

Тео ворвался в ее жизнь со своим опытом и искушенностью и использовал все это, вместе с невероятным обаянием, для того, чтобы взять ее в плен. Она оказалась легкой жертвой – ничто в ее прошлом не подготовило ее к такому штурму. Если бы у нее был опыт с другими мужчинами, может, ей хватило бы сил устоять перед его отработанным, искусным очарованием, перед умением вскружить голову любой женщине. Но она этого не умела. И теперь…

Тео как будто совершенно не замечал, что Алексис на него смотрит. На часах было пятнадцать минут седьмого, очень рано, но он наверняка встал еще час назад, если не больше. Похоже, ему нужно было очень мало сна, чтобы функционировать.

Алексис смотрела на то, как темные волосы завиваются на затылке, на размах мускулистых плеч с маленькой родинкой на правом, едва видимой в островке света от настольной лампы. Тео еще не брился, так что его челюсть очерчивала тень утренней щетины. Он хмурился, и Алексис знала, что через секунду он начнет постукивать ручкой по столу – привычка, которая проявлялась, когда он был на чем-то полностью сосредоточен.

Она как-то спросила, зачем ему перьевая ручка, когда он делает всю свою работу на компьютере, и Тео провернул ручку в пальцах и сказал, что мать подарила ее, когда ему было одиннадцать. Это был его талисман.

Алексис чувствовала, что теперь знает о нем очень много, о его жизни и о его теле; она впитывала факты, и они всплывали в ее памяти при малейшем стимуле. Она могла распознать звук его тихого дыхания во время глубокого сна; могла догадаться по резкому тону голоса, когда он говорит по телефону с кем-то, от кого хочет избавиться как можно скорее. Наблюдая за тем, как он бреется, она осознала, что хотя Тео прекрасно знает, насколько красив, он практически ничего для этого не делает. Он едва смотрит в зеркало раз в день.

Сердце забилось у нее в груди тяжело и тревожно.

Когда она перестала видеть в нем врага, к которому оказалась прикована судьбой, и начала видеть мужчину, остроумного, невероятно умного и безумно обаятельного?

Она знала, что все началось с ее невольной увлеченности, с того момента, когда она признала существующее между ними притяжение. Но когда это несомненное притяжение превратилось во что-то более глубокое?

Они вместе гуляли по Манхэттену, ходили в знаменитый Музей современного искусства, в район галерей. Алексис забыла, что это не настоящие свидания. Что хотя его пронзительный взгляд то и дело обводит ее тело с явным одобрением, Тео не будет так смотреть на нее долго.

То, что началось как способ для них обоих справиться с неуместным притяжением друг к другу, превратилось в нечто иное… для Алексис.

Настойчивое и нервное биение сердца участилось. Осознание произошедшего накрыло ее ужасающей, всепоглощающей волной.

В какой-то момент она влюбилась в Тео.

– Ты рано проснулась. Почему?

От низкого голоса Тео она едва не подскочила. Она настолько погрузилась в свои пугающие мысли, что перестала замечать, что он делает. А теперь она села и изобразила зевок.

– Наверное, меня разбудил свет, – Алексис зарылась обратно под одеяло, чтобы вернуться к процессу переживания по поводу своей беды. Ничего хуже случиться с ней не могло.

– Тогда я выключу лампу. – Тео поднялся, и потянулся, и снова направился к постели. Но впервые за долгое время Алексис не хотела его рядом с собой. Ей еще о многом предстояло подумать, понять, как получилось, что она отдала сердце мужчине, которому оно не было нужно, – ни сейчас, ни потом.

– Не надо! – Голос прозвучал резко, так что Алексис попыталась смягчить свой тон легким смешком. – Я и так тебя постоянно отвлекаю от работы. И тебе лучше работается по утрам. Я все равно еще сонная. – Она зевнула. – Так что попробую еще пару часов подремать.

– Секс гарантирует глубокий сон… – Тео скользнул в постель рядом с ней и притянул ее к себе, так что они оба лежали на боку лицом друг к другу.

– Тем более тебе следует вернуться к работе, – строго сказала Алексис, хотя ее твердость подрывало то, что рука Тео пробралась ей между ног, легонько двигаясь вперед-назад. – Ты же не хочешь заснуть в процессе?

Вздохнув, Тео неохотно отвел руку.

– Надо признать, что, к сожалению, этого я себе не могу позволить, – сказал он. – Сон во время работы – по крайней мере, в следующие несколько часов – может стоить мне несколько миллионов фунтов.

Он поднялся с кровати и вернулся к письменному столу, к мерцающему на нем компьютеру. Обернувшись через плечо, он увидел, что Алексис перевернулась на другой бок, спиной к нему, наверняка снова засыпая. Длинные волосы рассыпались, скрывая лицо.

Странно было думать, что он вот-вот женится на женщине, которая в обычной ситуации не пробудила бы его интерес. Еще более странно было то, что она не только разжигала этот самый интерес, но и что этот интерес явно не собирался угасать. Может быть, у них получится продолжать отношения на протяжении всего их фальшивого брака… Тео прогнал эту мысль, не давая ей закрепиться. Он никогда не умел растягивать взаимное сексуальное влечение дольше пары месяцев, и не было причин сомневаться, что спать с Алексис дольше пары недель будет большой ошибкой.

До сих пор он всегда справлялся с разбитыми сердцами, но Алексис была особым случаем. Когда они расстанутся, то все равно должны будут видеться, потому что у него будет доля в компании ее отца, время от времени они будут работать вместе. Ее отец общительный человек, так что Тео будут приглашать на ужины, на приемы, на семейные торжества… и иногда Алексис тоже там будет.

Он совершенно не хотел оказаться виноватым, если она привяжется к нему больше необходимого. Он не хотел разбивать ей сердце. Потому что Алексис – не опытная сексуально и эмоционально светская львица; ее разбитое сердце будет заживать куда медленнее.

Слушая ее тихое размеренное дыхание, Тео нахмурился, потому что ему неприятно было думать о том, что она может пострадать.

А значит, решил он, еще больше причин закончить их роман до того, как это станет проблемой. Для него это несложно, но Алексис нужно будет аккуратно направить в ту же сторону, помочь ей…

Несмотря на разбегающиеся во все стороны мысли, Алексис заснула и проснулась от звука своего сотового, вибрирующего на тумбочке. Из ванной доносился плеск воды – Тео принимал душ. Конечно не закрыв дверь. Своей наготы Тео не стеснялся никогда.

Звонил Карло. Разговор был коротким и оставил ее в недоумении. Алексис дождалась, пока Тео вернется в спальню, с мокрыми взъерошенными волосами и полотенцем, весьма условно держащимся на бедрах.

– Звонил мой отец, – Алексис встревоженно посмотрела на него.

– Что он хотел?

– Он сказал, что должен мне что-то рассказать, но волноваться не о чем. – Алексис села на кровати, подобрав под себя ноги, и прикусила губу. Лучший способ заставить человека волноваться – сказать, что волноваться не о чем. Особенно когда это исходит от такого склонного преуменьшать проблемы человека, как ее отец. И особенно когда ее мать была нездорова… Если бы здоровье ее матери не было настолько хрупким, отец вряд ли заставил бы ее приехать из Лондона в Италию полтора года назад. Оставалось надеяться, что если бы сейчас возникла какая-то серьезная проблема, отец сказал бы об этом сразу. Но все же…

– Что, если с мамой что-то случилось? – сказала она тихим дрожащим голосом.

Тео пересек комнату и остановился на несколько секунд, неуверенно глядя на нее.

С тех пор, как он впервые увидел Алексис, его представления о ней радикально изменились несколько раз. Он ожидал застенчивую и послушную дурнушку, но взамен получил эту упрямицу. Горячий, бунтарский характер…

…и невероятная романтичность…

…и сохранившаяся до сих пор девственность…

…и любовь к матери.

Он видел, с каким усилием Алексис пытается не расплакаться, и боролся со своим инстинктивным желанием велеть ей взять себя в руки.

– Он бы тебе сказал, – спокойно сказал он вместо этого. – Когда дело касается здоровья, люди обычно все признают сразу.

– Ты не знаешь моего отца, – вздохнула Алексис. Внезапно она осознала, что не одета, и торопливо натянула на себя одеяло и откинулась без сил на подушки.

– Так расскажи мне.

Она помолчала. Наверное, это влюбленность так на нее действует… она не могла бороться с желанием довериться Тео и все ему рассказать, как голодный человек не смог бы побороть желание пировать на банкете. Рассудок подсказывал, что нужно поберечься, держаться от него на расстоянии. Но Алексис тянуло к этому мужчине, как бабочку к огню, несмотря на смертельную угрозу.

Любовь означала потерю здравого смысла… и потерю всего, что прежде составляло ее жизнь.

– Он всегда говорил, что не хочет меня волновать, – призналась она. – Они хотели завести больше детей, но беременность далась маме тяжело, и врачи сказали, что еще одна беременность будет угрожать ее жизни. – Алексис вздохнула. – Поэтому можно сказать, что я выросла в ватном коконе. Не то чтобы меня никто не выпускал из виду, но родители защищали меня от информации, которую, как они считали, мне знать не надо. Я узнала, насколько серьезен инсульт матери, только когда лично допросила ее врача. Отец бы только качал головой и говорил, что все будет хорошо. Поэтому, если он решил позвонить и предупредить, что должен мне что-то рассказать… – Она пожала плечами.

Тео сел на кровать, и Алексис чуть наклонилась к нему, прежде чем успела выпрямиться. Впервые в жизни Тео был в постели женщины, но совершенно не думал о сексе.

– Я думаю только о том, что он готовит меня к чему-то серьезному… и плохому. А единственное, что может быть настолько серьезно, – это мама… вдруг она…

Алексис всхлипнула. Тео не привык утешать плачущих женщин, но притянул ее к себе и неловко пригладил ее волосы. Она плакала ему в плечо, но изо всех сил пыталась сдержаться, и это тронуло его как ничто в его жизни.

Не нужно было прикладывать много усилий, чтобы обнаружить за упрямым характером мягкую и ранимую девушку. Тео казалось, что он должен был понять это с самого начала.

– Послушай. Если ты будешь сейчас представлять самое плохое развитие событий, это изменит что-нибудь в реальности?

– Ну… нет…

– Если бы твоя мать была серьезно больна, отец бы тебе об этом сказал, даже если обычно он старается тебя не волновать. А если бы не сказал он, позвонил бы мой отец с новостями. Они же теперь снова общаются. И поверь мне, мой отец всегда обо всем говорит прямо…

– Но он не звонил?

– По поводу кризиса в твоей семье? – Тео покачал головой. – Нет.

Алексис выдохнула с облегчением. Она верила Тео. Вот так просто. Придется ждать возвращения, чтобы узнать, в чем проблема. Остается надеяться, что дело в свадьбе или в помолвке.

И это вернуло ее к мыслям о том, что она на время отодвинула на задний план, встревоженная звонком.

Она отодвинулась от Тео и выбралась из кровати. Теперь, когда она осознала, какие чувства к нему испытывала, ей казалось, что лучше удерживать между ними некоторую дистанцию. Тем более что она полностью проснулась и притворяться, что она снова хочет спать, будет глупо.

– Итак, – сказала она, пытаясь взять себя в руки, – сегодня наш последний день…

Что же будет потом? Об этом оставалось только гадать. Алексис понимала, что чем дольше они с Тео занимаются сексом, тем больнее ей будет, когда эти отношения прервутся. Но она желала его, и как ей продержаться целый год, скрывая это желание? Как ей пережить тот момент, когда Тео взглянет на нее с вежливым безразличием, потому что минутная страсть, которую он испытывает сейчас, угаснет?

Они никогда не будут наравне в этих отношениях. От одной мысли о будущем у нее болела голова.

Больше всего она хотела сбежать, спрятаться, пока эта безумная любовь не перегорит у нее в душе. Но Алексис знала, что она не догорит никогда.

Но если ей не удастся сохранить сердце, может, получится сохранить хотя бы достоинство. Для этого нужно не выдавать себя, не позволять Тео увидеть, какой властью он обладает над ней.

Алексис гадала, не постигла ли такая же судьба всех женщин, с которыми он встречался в прошлом. Конечно, им тоже доставались речи о том, что Тео не привязывается и не ищет серьезных отношений; но может, они тоже оказались затянуты в круговорот эмоций вопреки своей воле? Даже та блондинка, с которой они столкнулись в ресторане?

Оставалось надеяться, что хотя Алексис влюбилась в него по уши, она не станет одной из тех женщин, которые пытаются снова и снова привлечь его внимание при каждой встрече; которые напоминают, что все еще готовы быть с ним, если только он захочет повторить былое. Алексис видела, как Тео смотрел на ту блондинку, какое едва скрываемое презрение было в его взгляде, в его голосе. Она не могла позволить себе оказаться в таком же положении.

– Думаю, надо пойти посмотреть город, – легким тоном сказала она. – Я схожу в душ, а потом… мы можем позавтракать в одной из бейгельных возле отеля. Или пойти в Центральный парк… Сколько еще всего можно увидеть! Чем раньше выйдем, тем лучше, правда?

Тео склонил голову набок. Он улавливал, что Алексис что-то скрывает, но не мог пока понять что.

– Не торопись, – сказал он, пожав плечами. – Мне нужно закончить пару документов. Это как минимум полчаса.

Алексис оставалась в душе еще дольше, и вышла через час уже полностью одетая. Тео тоже оделся – в черные джинсы и кремовую рубашку-поло, которая невероятным образом подчеркивала его подтянутое мускулистое тело. Алексис облизнула губы и попыталась не пялиться. Одно дело – пожирать его глазами в разгаре страсти. Но делать это из любви она себе позволить не могла.

Сердце у нее все равно билось учащенно, и она отчаянно хотела понять, как ей продолжать держать себя в руках до конца дня, когда в душе у нее бушует такая буря.

Но волноваться было не о чем. Очарование Тео и его богатые познания оказались непреодолимыми.

Конечно, Алексис тоже доводилось путешествовать, но не так много, как ему. И Тео не давал ей задуматься. Они позавтракали в шумном кафе, а потом сели на метро – Алексис пришлось долго его на это уговаривать – и отправились осматривать Уильямсбург.

В какой-то момент Тео взял ее за руку и больше не отпускал. Алексис понимала, что это один из его обычных жестов, о которых он даже не задумывался, но в то же время собиралась сохранить воспоминание об этих минутах на будущее.

Она не могла устоять.

И точно так же она не могла устоять, когда Тео притянул ее к себе и коснулся ее приоткрытых губ легким, будничным поцелуем.

Не могла устоять перед тем, как он прикасался к ней, словно знал, что ее тело принадлежит ему. Каждое касание ложилось на ее кожу собственническим клеймом. Но если бы Тео знал, какое впечатление производит на нее, то мысль об их годичном союзе его бы пугала.

Алексис надеялась удержать их отношения на должном уровне, и к тому времени, как они вернулись в отель и начали складывать вещи для возвращения в Италию, она даже сумела задать вопрос, который последние несколько часов занимал все ее мысли.

– Наверное, стоит обсудить, как мы будем… продолжать наши отношения.

Тео, который укладывал последние стопки одежды в свой чемодан, остановился и посмотрел на нее. Что-то было не так, но он не мог понять что.

– Что ты имеешь в виду?

– Отпуск закончился, – спокойно сказала Алексис, скрывая, что безумно нервничает. – Мы определили, что этого времени должно быть достаточно, чтобы… снять напряжение.

– Не помню, чтобы мы об этом договаривались, – возразил Тео.

Алексис была девственницей в начале этой недели, но теперь как будто спешила закончить их роман. Тео стиснул зубы. Ее слова напомнили ему, насколько мало у них было общего, за исключением похожих условий, в которых они росли, и насколько она, в сущности, его до сих пор не одобряла. Он чувствовал себя использованным, и ему это совершенно не нравилось.

Загудел его телефон, и на экране появилось текстовое сообщение о том, что прибыл лимузин, который отвезет их в аэропорт. «Отличное время для серьезного разговора», – подумал Тео саркастически. Неужели Алексис думала, что он постесняется продолжать его в машине?

– Такси нас ждет, – коротко сказал он.

Носильщики погрузили их чемоданы в лимузин. Тео дождался, пока они с Алексис не окажутся внутри, на просторных мягких сиденьях, прежде чем вернуться к прерванному разговору.

– Так о каких сроках ты говорила? – поинтересовался он расслабленным, почти легкомысленным тоном.

– Конечно, мы не назначали конкретную дату, – сказала она, усмехнувшись. – Я понимаю, что это трудно… почти невозможно…

– Что, назначить дату, когда страсть иссякнет? – перебил Тео. – Ты права. Невозможно.

Алексис сверкнула глазами и упрямо продолжила:

– Я все равно думаю, что кое-что нужно прояснить.

– Почему?

Тео знал, что она права. Однако почему-то не мог справиться с желанием возражать. Он был еще не готов отказаться от того, что было между ними. Он считал, что не бывает ничего хуже, чем незаконченные дела. Конечно, в отношении женщин это было весьма условное понятие… Но Тео не видел причин в чем-то себе отказывать, а именно это собиралась сделать Алексис.

– Потому что наш брак не будет настоящим, – сказала она твердо. – А если это деловая сделка…

– Зря стараешься.

– Что?!

– Ты можешь сколько угодно пытаться побороть притяжение между нами, но я не собираюсь тебе помогать.

– О… о чем ты? – выдохнула Алексис.

– О том, что я пока не готов прекратить то, что между нами происходит. И не забывай, в Нью-Йорке у нас был короткий перерыв от камер и папарацци, но теперь мы едем обратно к ним в пасть. Когда появится новость о помолвке, репортеры будут гоняться за снимками счастливой пары. Я просто хочу, чтобы ты знала, – когда я тебя целую, это не ради камер.

– Я совсем о них забыла…

Тео ответил волчьей ухмылкой:

– Не волнуйся, они сами о себе напомнят.

Алексис помолчала секунду, потом напряженно сказала:

– Значит, другими словами, ты хочешь продолжать спать со мной, пока тебе не надоест.

– Другими словами, я не собираюсь бороться с нашим взаимным влечением.

Она не ответила, и до конца поездки они оба молчали. Про себя Алексис думала, что это очень типично: Тео сказал то, что хотел сказать, а потом, вместо того, чтобы продолжать обсуждение, решил, что разговор закончен, и остаток поездки смотрел в ноутбук, разбирая письма и не обращая на нее никакого внимания.

Он был настолько уверен в себе, настолько убежден в своей привлекательности, что не мог даже представить, что Алексис может ему отказать.

Это повергало ее в отчаяние.

Сможет ли она устоять перед искушением? Даже зная, что для Тео это всего лишь секс? Даже зная, что для нее это закончится невыносимой болью? Что она превратится в одну из тех женщин, которые преследуют его и устраивают сцены при каждой встрече? Которые так и не смогли его забыть?

Весь ее гнев, все презрение, вся убежденность, что она ни за что в жизни не влюбится в такого мужчину, теперь выглядели наивностью и глупостью. Легко было ненавидеть тот образ, который складывался из газет и слухов. Но когда она узнала мужчину, скрывавшегося за этим образом, сложного и глубокого, устоять было уже невозможно.

Она превратилась в еще одну его жертву. И все равно ее тело охватывала дрожь от одной мысли о его поцелуях, от желания большего. Алексис боялась, что ее предаст не только ее слабое тело, но и эмоции.

Ее мысли настолько бурлили, что она едва заметила перелет. Тео ее не трогал. Честно говоря, Алексис не была уверена, что он вообще помнит о ее присутствии рядом. Он был полностью погружен в работу; секс, хотя Тео и любил его, всегда занимал второе место.

Только когда самолет уже катился по посадочной полосе, Алексис, проснувшуюся после тревожной дремоты, охватили другие заботы – в первую очередь о том, что такое собирается сказать ей отец. Тревога снова начала терзать ее душу. Несколько часов назад Тео успокоил ее страхи, сказав, что если бы проблема была со здоровьем ее матери, они бы об этом узнали. Но теперь Алексис видела всю слабость его утверждения. С чего бы ее отец стал делиться подобными новостями со Стефано? Это личное, семейное дело; Карло держал бы все при себе. А поскольку он всегда стремился защищать Алексис от неприятного, его серьезный тон предвещал серьезные же проблемы. Такие, которые он не может от нее скрыть.

– Что, если с мамой что-то не так? – вырвалось у нее.

Мысль о том, чтобы искать поддержки у Тео, была ей неприятна, но она уже успела представить худшее развитие событий и теперь хотела услышать уверенность в его голосе. Ее невероятно раздражало это желание, особенно учитывая, что она изо всех сил пыталась удержать хрупкие барьеры вокруг своего жалкого слабого сердца. Но логичные объяснения Тео ее утешали. Даже несмотря на то, что она уже убедила себя в их бессмысленности.

– С ней все в порядке.

Тео провел большую часть перелета, пытаясь понять, почему он готов вот-вот нарушить собственное правило – никогда не гоняться за женщиной. Алексис отстранялась от него, но вместо того, чтобы пожать плечами и найти другую, он стремился удержать ее. Надо полагать, виной были ее эго и гордость. Не самые привлекательные качества, но Тео не собирался притворяться, что дело в чем-то более серьезном.

– Но ты этого не знаешь.

Тео посмотрел на ее открытое лицо с горящим румянцем, и его либидо дало о себе знать с поразительной силой. Что было такого в этой женщине, что от одного взгляда ему хотелось утащить ее в ближайшую пустую комнату и насладиться ее телом? Он даже поймал себя на том, что мысленно прикидывает маршрут к таможне, вспоминая, нет ли там где-то кабинок и укромных комнат, где он мог бы сорвать с нее строгие брюки вместе с бельем и примитивно и жадно взять ее…

От этой идеи ему пришлось отказаться, хотя и с некоторой неохотой. Но это объясняло, почему он продолжает преследовать Алексис. Если бы они прекратили свой роман сейчас, когда оба жаждут продолжения, это было бы все равно, что остановиться на пике возбуждения, даже без холодного душа, чтобы погасить страсть.

– Ты тоже не знаешь. – В его голосе прорвались нетерпеливые нотки. – А теперь не забывай – мы снова на публике. Постарайся идти рядом, а не за мной. И лучше убрать с лица это перепуганное выражение.

Свободной рукой он погладил ее по затылку, под шелковыми волосами. Алексис знала, что в этом нет необходимости, потому что никого с фотоаппаратами рядом не было. Но он предупреждал, что не станет играть по ее правилам… и теперь просто подтверждал свои слова.

И теперь, на глазах у толпы, Алексис была не в силах что-то предпринять по этому поводу.

Даже когда они оказались в его автомобиле с шофером, который встречал их в аэропорту, Алексис приходилось бороться с неудержимым желанием преодолеть расстояние, которое она так старательно удерживала между ними. Тео вел себя словно хищник, который не торопился поймать добычу, потому что она все равно в его власти. Только наблюдал за ней задумчиво и проницательно. От его взгляда у Алексис по спине бежали мурашки.

Наконец Алексис не выдержала и прошипела сквозь зубы, покосившись на шофера, хотя стенка между отделениями машины была поднята:

– Хватит на меня смотреть!

– Почему? – промурлыкал Тео.

– Потому что мне это не нравится!

– Неправда. Тебе это нравится, и мне тоже.

Слова ласкали ее, как физическое прикосновение. В его ленивом взгляде был явный интерес. Алексис торопливо отвела глаза; ее тело и так было настолько возбуждено, что хотелось кричать. Тео был совершенно прав. Ей нравилось, как он на нее смотрит, – как все ее тело загорается под этим взглядом, словно подключенное к электричеству.

Она принялась нервно болтать, пытаясь отвлечься от того, как ее тело вспоминало все его прикосновения, пытаясь справиться с искушением думать о том, как и когда Тео прикоснется к ней снова… И конечно, Тео ни разу не открыл ноутбук, не проверил телефон. Он сидел, раскинувшись на сиденье, и не отводил невероятных изумрудных глаз от ее лица, прекрасно зная, что он ее смущает, и развлекаясь этим. Оставалось удивляться, как она все это вытерпела, прежде чем они добрались до ее дома.

– Я провожу тебя внутрь, – промурлыкал Тео, когда машина остановилась.

– Не обязательно, – торопливо возразила Алексис. Тео не удостоил ее ответом, просто вышел из машины и обошел, чтобы открыть перед ней дверцу.

– Здесь тебе незачем притворяться, – прошипела Алексис, когда Тео аккуратно подцепил ее под локоток.

– Я знаю, – шелковым тоном отозвался Тео, – но ты же помнишь, что я говорил?

У Алексис перехватило дыхание. У нее не было сил обороняться против его настойчивых атак.

– Ты сам лучше помни, что я говорила! – возразила она.

Тео в ответ только рассмеялся. И похлопал ее по руке.

– Ты меня хочешь. Не сопротивляйся этому, Алексис. Наслаждайся, пока есть чем. А теперь… – он сменил тон с расслабленного на деловой и позвонил в дверь, – давай выясним, в чем же все-таки дело.