Финн не терял времени зря – он успел забронировать номер в самом эксклюзивном казино в городе, куда слеталась вся местная элита. Также он взял напрокат смокинг – тоже в самом пафосном и дорогом месте, где холл был отделан бронзой и мрамором.

Пожалуй, строгий дресс-код был единственной ложкой дегтя в этом нескончаемом празднике роскоши и удовольствий, которым жил Финн. Изображать дамского угодника было гораздо интереснее, чем быть самим собой. Кроме того, оказалось, что номер в пентхаусе – это не просто прихоть, а самая насущная необходимость. Во-первых, здесь он наверняка сможет поспать спокойно, без демонов, мучивших его каждую ночь, а во-вторых, сегодня днем игра пошла на славу, и один из членов королевской семьи – какой-то дальний родственник – весьма значительно пополнил его счет в банке. Бонусом было то, что вечер обещал быть легким без присутствия Серафины.

Финн уже прикинул примерный план действий: найти парочку девочек, поиграть, не считая денег, на нескольких столах, потанцевать до рассвета, а потом отправиться спать.

Сидя в роскошном холле, Финн держал в ладонях высокий бокал текилы. Поднеся его к губам, он подумал, что, быть может, алкоголь немного поднимет его настроение. Казалось, за ним наблюдают чьи-то темные глаза, которые видят его насквозь, и это напоминало об ужасных днях прошлого. Опустошив бокал – первый за всю неделю, – он ощутил, как тепло разливается внутри огненной полосой. В его сознание начали проникать окружающие звуки: приглушенный свист вращающейся рулетки, тихие разговоры, музыка со сцены. Он посмотрел на солистку – сногсшибательную француженку со сладким голосом, и она ответила ему взглядом, в котором читается неприкрытый интерес. Бокал в его руке треснул, и Финн очнулся. Что, черт возьми, он здесь делает?

Поставив бокал на низкий столик из красного дерева, он украдкой оглядел комнату, не упуская ни украшенных парижской мозаикой и бесценными картинами стен, ни игровых столиков. Вот взгляд его упал на арку, ведущую в главный зал, и сердце забилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Каждая клеточка тела напряглась, – такое возбуждение он испытывал лишь перед стартом гонки, но это было давно, точно в прошлой жизни.

Сейчас же это ощущение вернулось, и жар прокатился по венам: в холле промелькнули язычком пламени рубиново-рыжие волосы. В тот же миг гонщик вскочил. Что эта маленькая задира здесь делает?

Выйдя в холл, он огляделся – слева был вход, и можно было увидеть роскошные машины, плавно огибающие фонтан, справа был поворот, и он едва успел увидеть Серену, заворачивающую за угол. Девушка уже успела поравняться с дверью и почти схватилась за ручку.

– Ты пришла в казино, чтобы посетить дамскую комнату, Серафина? Неужели на яхте отца проблемы с сантехникой?

Она замерла, и Финн, завороженный, увидел, как ее длинные ресницы затрепетали и опустились на фарфоровую кожу щек. С удивлением он отметил, что на лице ее нет ни грамма макияжа – удивительная натуральная красота.

Сделав быстрый вдох, она повернулась и скрестила руки на груди, приподняв тонкую бровь. Сегодня на ней было черное полупальто до колен.

– Скажем так, мне было очень нужно.

– Ты права.

Ему тоже сейчас очень нужно избавиться от нее. Серена была явно зла, даже больше, она была в ярости, и Финн почувствовал непреодолимое желание поцеловать эти упрямо сжатые губы.

– Ты мог бы и сказать мне, что собираешься продать свой бордель, прежде чем я кинулась искать тебя там, – ехидно заметила она.

Ага, значит, она его искала.

– Если бы я знал, крошка, что ты заглянешь! Ты же знаешь, как я трепетно отношусь к нашим… встречам, – ответил он, не в силах сдержать улыбку. – Ну, что вы думаете обо мне сегодня вечером, мисс Скотт? – вкрадчиво спросил Финн голосом соблазнителя.

Девушка состроила гримасу.

– Что ты все больше заставляешь меня пожалеть о том моменте, когда я увидела тебя.

– Может быть, поужинаем вместе? – вырвалось у него.

Он знал, что это очень плохая идея, но не смог устоять.

– Вместе?

– Немного поспешное предложение, верно? Но я согласен.

Серена покачала головой, и, судя по выражению ее лица, она явно сомневалась в том, что ее собеседник вменяем. Впрочем, Финн разделял ее опасения.

– Ты что, посещал какие-то специальные курсы, где учат, как раздражать людей и действовать им на нервы?

– Вообще-то…

Откуда ни возьмись перед ними появилась высокая блондинка, облаченная в облегающее красное платье. Направляясь к двери дамской комнаты, она окинула Финна оценивающим взглядом, не обратив ни капли внимания на Серену. Она мгновенно замкнулась, отступила на шаг назад и опустила голову, так что ее прекрасные волосы с рубиновым отливом волной упали на плечи, закрывая лицо.

Финн не мог понять, что именно происходит с Сереной, но ему это явно не нравилось. Схватив свою собеседницу за руку, он повел ее по коридору дальше, туда, где свет был приглушен и можно было поговорить наедине.

– Эй, ты в порядке?

– Лучше не бывает, – последовал ответ.

Вырвавшись, Серена обхватила себя руками, точно воздвигая невидимую защиту.

Так, значит, она не хочет оставаться с ним наедине. Но прошлой ночью в его спальне она как будто не испытывала смущения. О чем она его тогда спросила? Ах да, свет.

– Тебе не нравится темнота? – спросил он.

Почему-то в этот момент в памяти всплыли слова Тома: «Защити ее… ради меня… Ей и так пришлось пройти через многое».

Серена точно нахохлилась, глядя на него исподлобья, и, казалось, смущение и раздражение исходят от нее волнами.

– Эй, ты что, и впрямь не любишь темноту? Ну и что в этом такого? Я тоже не люблю. Еще ребенком забирался к маме в кровать всякий раз, когда выключали свет. Так что супергероем я был тем еще.

Девушка моргнула раз, другой, и наконец тонкие морщинки, пересекающие лоб, разгладились.

– Супергероем, говоришь? А костюм у тебя был?

– А то. С паутинкой.

Робкая улыбка, появившаяся на ее губах, казалось, осветила темный коридор.

– А как насчет тебя? У тебя было платье балерины или костюм Снежинки?

Серена хмыкнула:

– Сомневаюсь, что Снежинка хоть в одной сказке появлялась с гаечным ключом в руках, да и машинное масло с платья балерины трудно отстирать.

Вот оно что! Финна будто хлопнули по груди. Она выросла в мире мужчин: ни матери – та умерла, рожая ее, – ни сестер.

– В твоей жизни было женское участие?

Серена едва повела плечами, но от него не укрылась горькая усмешка, исказившая ее лицо.

– Только девушки отца.

– Понимаю.

Наверное, ей попадались фифы, которые не видели ничего дальше собственного отражения в зеркале. Или другая крайность – чрезмерно льстивые и заискивающие.

– Ты неловко себя чувствуешь в окружении женщин, – спокойно констатировал Финн.

– Ничего подобного! – Но, встретив его скептический взгляд, вздохнула и призналась: – Я просто не знаю, о чем с ними говорить, вот и все. У нас нет ничего общего.

– У тебя что, никогда не было подружек? – спросил Финн, не веря своим ушам.

– Нет, не было. Мы с Томом учились дистанционно, а на треке девочек было не очень много.

Финну с трудом удавалось сохранять невозмутимое выражение лица. И все же Финн невольно вспомнил сестру, постоянно окруженную подругами. Кроме того, когда она была подростком, рядом была мать. Страшно и подумать, каково пришлось Серене: не знать, что такое шопинг, секретные разговоры о мальчиках и поцелуях – все то, что так запоминается девочкам из детства и юности.

– У тебя есть сестра? – тихо спросила она.

– Да, есть, – ответил он. – Ее зовут Ева.

Вспомнив сестру, Финн испытал привычный укол совести. Она очень тяжело переживала смерть их матери, Либби Сейнт-Джордж. А он? Отвернулся от них обеих в погоне за мечтами и славой. Отец, знаменитый Ники Сейнт-Джордж, поп-звезда восьмидесятых, тоже в свое время покинул семью в поисках тепла в чужой постели. Сейчас Финн не мог поверить, что этот человек, всегда бывший для него героем, не смог справиться с сердечной болью. И, сердясь на отца, он не мог его ненавидеть, потому что и сам боролся с этой же болью день ото дня, особенно после того, как оставил Еву и мать. И все же младшая сестренка обожала его.

– Иди-ка сюда, – поманил он ее.

Он галантно распахнул дверь перед Сереной, и она робко скользнула в небольшую роскошно обставленную комнату, где частенько играли высокопоставленные чины.

– Почему я каждую секунду ожидаю, что заиграет Симфонический оркестр Монте-Карло? – спросила она.

– Здесь очень красиво, так что это обман зрения.

– Значит, тебе нравятся такие места, – произнесла она тихо и прижалась к стене.

Финн подошел к старинной оттоманке изумрудного цвета и повернулся к своей спутнице.

– Так что бы тебе хотелось на ужин?

Девушка наморщила маленький носик.

– Я лучше умру с голода, чем пойду ужинать с тобой.

– Вы довольно быстро меняете свое мнение, леди. Помнится, не далее как сегодня днем вы сказали: «Я скорее умру, чем появлюсь там» – и вот вы в казино. Что заставило вас передумать?

Надув свои прелестные губки, Серена оглядела его с головы до ног, и, казалось, взгляд ее прожигает его смокинг стоимостью в десять тысяч долларов.

– Прежде всего скажи мне, почему ты меня избегаешь? – спросила она.

– Потому что каждый раз, глядя на тебя, мне хочется поцеловать этот прекрасный ротик. Но ведь ты этого не хочешь, не так ли, Серафина? – произнес Финн низким обволакивающим голосом. Сейчас он не смог бы разговаривать обычным тоном ни за что на свете.

Серена снова упрямо вздернула голову.

– Нет, не хочу.

– Тогда я тебе советую держаться подальше от меня. Рано или поздно повторится то, что произошло между нами прошлой ночью.

На шее Серены затрепетала жилка, нежный румянец окрасил щеки, и Финн понял, что она вспомнила их поцелуй. Он до сих пор ощущал вкус ее губ.

– Я не собираюсь повторять своих ошибок. Мне достаточно один раз увидеть катастрофу, чтобы потом быть осторожным водителем, – чопорно ответила девушка.

Но в тот же момент выдала себя с головой, облизнув свои алые губы.

Ага, значит, все-таки Серена не может забыть поцелуй. Финн был готов поспорить на что угодно, что она также хочет большего и презирает себя за это.

Тонкое черное полупальто выше колена со стоячим воротником – в нем она похожа на неприступную учительницу. Хотя голые колени и округлые лодыжки явно не вписываются в образ. Ее ножки…

Сжав зубы, Финн сделал глубокий вдох.

– Вы любите азартные игры, мисс Скотт? Не желаете испытать удачу?

– Не очень. Не думаю, что я вообще верю в нее.

– Я бы заключил с тобой пари, – протянул он. – Если ты сделаешь кое-что для меня, я подарю тебе одно желание. Конечно, если я смогу его исполнить.

Снова Серена горделиво вздернула подбородок, и ее серые глаза скептически сузились.

– Идет.

– Покажи мне, что надето под твоим пальто.

– Что?

– Ты меня слышала. Развяжи пояс, расстегни пуговицы, распахни пальто и покажи мне, что под ним.

Вихрь эмоций и адреналина захлестнул его. Что он делает?

Закрыв глаза, Серена сделала глубокий вдох, и грудь ее приподнялась, отчего жар прокатился по телу Финна тяжелой и неистовой волной.

– Сделка есть сделка, мисс Скотт.

Опустив руки, отчего подол ее пальто зашуршал от прикосновения ладоней, Серена нерешительно подняла их вновь, положив пальцы на пояс. Миг – и он упал к ее ногам. Финн стиснул зубы. Медленно, одна за другой, расстегивались пуговицы.

Сконфуженно вздохнув, Серена закатила глаза и распахнула пальто.

– Ну, доволен? – огрызнулась она.

– На седьмом небе.

Только эта девчонка могла ворваться в одно из самых престижных казино мира в потертых джинсах, высоко обрезанных и открывающих ее загорелые бедра, и очередной футболке, обтягивающей ее тугой пресс, – на сей раз голубой, с изображением двух дайверов и словами.

– Взгляни на свои ноги, – произнес Финн.

Серена проследила за его пальцем.

– Что не так с моими ногами? – нахмурилась она, вскидывая голову и буравя его взглядом. – Чему ты так радуешься, позволь узнать?

– Я никогда прежде не видел тебя ни в чем другом, кроме байкерских ботинок.

– И что? – усмехнулась она. – Одна из бывших отца отдала их мне. И тогда я надела их в первый раз.

Тут в мозгу его забрезжил рассвет, и Финн начал понимать. Вот почему она так не хотела приходить сюда. Чувствуя себя неловко в окружении женщин, Серена знала, что не принадлежит этому миру гламура и роскоши. И все же пришла за ним.

– Я снова спрошу, – угрожающе начала она. – Что не так с моими ногами?

– Ничего, крошка, они очень миленькие.

Не хватало только расстроить ее еще больше, заронив ложные подозрения в ее душу.

– Миленькие? – выпалила она гневно. – Котята миленькие, я – нет. И прекрати называть меня крошкой.

– Признайся, тебе нравится. Каждый раз, когда я это говорю, твое личико заливает восхитительный румянец.

– Не будь дураком, – бросила она. – Теперь моя очередь, я хочу мое жела…

Она внезапно замолчала, и зрачки ее расширились: в этот момент Финн встал с оттоманки и решительно направился к ней. Он не хотел нарушать своего слова, но кто сказал, что нельзя немного отвлечь эту озорницу? Если он сделает вид, что хочет ее поцеловать, у нее останется лишь два выхода: либо ударить его, либо бежать. И тот и другой исход его устроит. Подойдя максимально близко, Финн увидел, как Серена подняла голову, и на шее ее вновь забилась жилка.

– Готов поспорить, ты даже не представляешь, каким бы прекрасным выглядел твой бюст в декольте элегантного вечернего платья. – Он провел пальцем по ее шее. – А твоя кожа замечательного персикового цвета…

– Прекрати говорить ерунду, Финн.

– Чудесная футболка, – прошептал он, проводя пальцем между ее грудей, по изображению яростных волн в океане.

Он вел пальцем ниже и ниже, и жар начал подниматься к его бедрам, а когда он дошел до пупка…

Финн уперся в стену по обе стороны ее головы.

– Что… что не так?

Закрыв глаза, он прорычал:

– Мне нужно это увидеть.

– Увидеть что?

– Ты знаешь что. Твой живот.

Голос ее задрожал.

– Только если… Если ты скажешь мне, что не так с моими ногами.

Открыв глаза, Финн произнес:

– Ничего. Все с ними в порядке. Маленькие, хорошенькие ножки, как у балерины.

– Ты знаешь, что, когда врешь, делаешь паузы?

Прекрасно, она уже изучила его манеры.

– Хорошо, хорошо, это же тапочки.

На ее прекрасном лице отразился ужас.

– Да?

– Очень миленькие, – быстро добавил он. – С маленькими леопардовыми пятнышками.

Отчаяние ее достигло апогея, и Финн буквально почувствовал, как ее точно разрывает на части.

– Тебе не удастся меня смутить. Просто ты знаешь о женщинах гораздо больше, чем я.

– Согласен.

Проведя большим пальцем от уголка губ к середине, Финн галантно опустился на колени перед девушкой. Серена приподняла футболку с таким естественным изяществом, что у него заныло сердце: она просто не осознает, насколько сногсшибательна. Один быстрый взгляд… о нет. Черт возьми, он пропал!

Он легонько провел языком по серебряному колечку и шарику с бриллиантом. Ощутил холод металла и – внезапно – ее горячую кожу, отдающую… экзотическими фруктами и кокосом и чем-то еще – было сложно разобрать, но Финн знал, что отныне будет вспоминать этот невероятный миг.

– У тебя есть еще? – спросил он, прикасаясь к кольцу кончиком носа, одновременно приказывая себе встать на ноги и отогнать это наваждение.

– Е-еще? – только и сумела вымолвить она.

По тому, как вздымался ее живот, можно было угадать, что девушка с трудом дышит.

– Еще пирсинг.

– Нет…

Он застонал:

– О боже, ты меня убиваешь, Серена.

Финн встал и прижался к ней, желая ощутить прикосновение ее роскошной пышной груди к своей. Когда в последний раз он чувствовал себя так, как сейчас?

Впервые за долгое время он не думал о Сингапуре. С одной стороны, знать, что именно он стал причиной боли Серены, невыносимо. Но, с другой стороны, с нею он вновь ощущал себя мужчиной. И хотел ее.

– Я предупреждал, крошка. Тебе следовало уйти сразу, пока еще была возможность.

Отчаянно желая захватить ее всю, Финн поднялся, наклонился к ее лицу, закрытому густой волной волос, и прошептал, не в силах скрыть восхищение:

– Это сумасшествие, но ты это чувствуешь?

С трудом борясь с желанием закрыть глаза, Серена выдохнула:

– Нет.

– Хорошо. Я тоже нет.

Медленно, смакуя каждый миг, он прикоснулся губами к ее нежным розовым губам, и удары его сердца стали чаще.

Опьяненный близостью Серены, Финн прижал ее к стене, склонился над нею и поцеловал – страстно, требовательно. Между ними точно вспыхнула искра, и, ощутив прикосновение ее язычка, он почувствовал, как задрожали руки. Губы ее были прекрасны на вкус – теплые и влажные, страстные и подвижные. Невозможно было насытиться ими. Ему хотелось еще – чтобы она тоже начала двигаться, прикасаться к нему, ласкать его тело своими руками, хотелось чувствовать ее нежную кожу.

Тут внезапно дверь распахнулась, и ворвался гомон голосов. Случайные любовники отскочили друг от друга, точно ужаленные.

Девушка поспешно запахнула свое черное пальто.

– Мы сейчас же уходим, – скомандовал он, негодуя на себя за то, что поставил Серену в неловкое положение.

На полпути к двери один из мужчин, усаживаясь за игровой стол, разразился смехом, и девушка встала на месте как вкопанная, глядя ему в спину.

– Эй, крошка, – прошептал Финн. – В чем дело?

Она, не ответив, кинулась бежать к двери.

– Серена, остановись, стой!

Обогнав ее и встав на ее пути, прежде чем она все-таки собьет с ног кого-нибудь из гостей казино, Финн приподнял ее подбородок одним пальцем.

– Посмотри на меня. Не молчи. Ты что, знаешь того парня?

– Нет. – Дрожащими руками Серена вцепилась в его пиджак и уткнулась ему в грудь, точно истосковавшись по его прикосновениям.

Почувствовав ее горячее дыхание на своей коже, он инстинктивно заключил ее в объятия.

– Отпусти меня, Финн. Сейчас же!

Чувствуя, как ноги его наливаются свинцовой тяжестью, а руки сжимаются в кулаки, он нехотя отступил.