Толпы фанатов и знаменитостей наводнили Монако – все стремились попасть на этот всемирно известный праздник адреналина, скорости и опьяняющей опасности. Финн стоял в тени гаража, чувствуя, как в висках его стучит пульс, – всему виной недостаток сна и эмоциональное перенапряжение.

Стараясь дышать ровнее и глубже, Финн потер шею, стараясь расслабиться и успокоиться. Малейшая ошибка на этой узкой трассе смертельно опасна. Обгон здесь практически невозможен. Тут он поймал себя на том, что этот факт вызывает у него лишь улыбку, и адреналин начинает толчками поступать в кровь, значительно улучшая самочувствие.

Финн любил гонку в Монако больше, чем где бы то ни было. Это было самым интересным событием всего сезона. Здесь он мог быть самим собой – необузданным и отважным, здесь вспоминал, что жить нужно настоящим.

Финн закрыл глаза, стараясь прогнать воспоминания, которые неизбежно вызывали эти слова.

Когда ему было всего тринадцать, Гламма – можно сказать, его вторая мать – умерла долгой, мучительной смертью. «Гламма, потому что меня пока не стоит называть бабушкой – слишком я молода и жизнерадостна», – объясняла актриса, стоя на красной ковровой дорожке перед камерами. Даже когда она заболела и Финн думал, что его сердце разобьется от горя, она театрально повторяла: «Финн, наслаждайся моментом». И блеск в ее глазах заставил его улыбнуться. «Вот так лучше, – сказала тогда она. – Помни, когда ты хмуришься, ты одинок, но стоит улыбнуться – и весь мир улыбнется с тобой».

О да, он ее помнил. Как можно было забыть женщину, которая была слишком молода и полна сил, чтобы уйти на небеса! Потом рак поразил следующее поколение его семьи, и настала очередь матери. Болезнь унесла ее красоту, жизнелюбие и жизнь, и вся семья была сражена горем. Тогда Финн поклялся, что будет проживать каждый свой день как последний.

Чувствуя, как упало сердце, он вышел из гаража, оставив позади механиков с их скучными разговорами, на залитую солнцем асфальтированную трассу.

Всюду, куда ни кинь взгляд, были фанаты. Они торчали на балконах и сидели на крышах, трибуны были забиты до отказа, были даже такие, которые ночевали вблизи трассы в палатках, и сейчас с той площадки доносились нетерпеливые возгласы. Огромные экраны уже были включены.

Финн взглянул на стартовую площадку, где сейчас сновали механики и девочки из группы поддержки, торговавшие различными сувенирами, и… не почувствовал привычного интереса ни к одной из них. Черт возьми, похоже, единственная женщина, что завладела его вниманием, – его «начальник» с огненными волосами.

Он потер виски и провел рукой по влажным волосам. Да где же она, черт возьми? Финн резко выдохнул. Скорее ее приставили к нему нянькой. Но если девочке хочется покуражиться – он даст ей такую возможность.

Внезапно толпа расступилась, и его буквально ослепило горячее солнце. Привычным жестом он поднял руку в традиционном приветствии и услышал оживление в среде фанатов. Не задумываясь, Финн сверкнул своей легендарной улыбкой. Гоночный костюм, плотно прилегавший к телу, неприятно задел рубцы на спине.

– Ах, вот и ты. Я смотрю, всегда рад покрасоваться перед публикой, – раздался знакомый голос.

– Как мило с вашей стороны прийти, мисс Скотт, – протянул Финн, не сводя глаз с толпы фанатов. Пусть думает, что он неисправимый нарцисс.

– Я бы пришла скорее, если бы мне не пришлось заходить в твой плавучий бордель и искать там тебя. Кстати, охранник, что дежурит сегодня, очень мил. Новая смена?

Финн пожал плечами, делая вид, что уж это его волнует меньше всего.

– Возможно. – Он не стал сообщать ей, что уволил грубияна, схватившего ее за руку.

Финн украдкой взглянул на Серену, стоявшую рядом. Руки ее были засунуты в задние карманы тесных джинсов, и от этого грудь выпирала сильнее, чем обычно. Пульс его участился.

Когда же он заметил ее белую футболку, сердце его буквально перевернулось. На груди была вышита женщина в обтягивающем комбинезоне и слова: «У этой кошечки есть когти».

– Повезло кошечке, – протянул Финн. – Можно, я ее поглажу?

Дрожь пробежала по ее прекрасному телу. Нервно облизнув губы, Серена ответила:

– Вряд ли ты захочешь лишиться пары пальцев перед гонкой, так что не советую.

– Ты прекрасна, когда злишься. Меня это заводит.

– Прости, но я не сочту эти слова комплиментом. По-моему, тебя может завести кто угодно.

– О, вас удивит, мисс Скотт, насколько я избирателен, когда дело доходит до секса.

И это было правдой. После появления нескольких скандальных заголовков – еще в юности – он дал себе слово быть более внимательным в связях. Это включало абсолютную честность с женщинами, короткие необременительные отношения, отсутствие каких-либо чувств и привязанности. От одного слова «отношения» у него дыхание сбивалось.

Во-первых, Финн уже давно начал считать, что явно приносит людям неудачу. Во-вторых, он был эгоистом по натуре. Наконец, он дал себе зарок жить настоящим, а это явно не сочеталось с семейными отношениями. Финн много путешествовал, устраивал отвязные вечеринки, точно каждый день ожидая, что завтра не наступит.

Серена фыркнула.

– Избирателен? Ах, ну да. – Она подняла на него свои невероятные серые глаза и приподняла бровь. – Давай-ка направим нашу милую беседу в более безопасное русло. Так мы хотя бы сможем быть откровенны друг с другом. Где твой шлем и перчатки?

– Не знаю. Будь хорошей девочкой, принеси их мне.

Она поджала прекрасные губы, отчего Финна бросило в жар.

– Не играй со мной, красавчик. Я тебе обещаю, сегодня меня лучше не злить.

Наклонившись к ее уху, Финн прошептал, с удовольствием услышав, как дыхание ее стало неровным от его близости.

– Я с радостью поиграл бы с тобой, Серафина, особенно теперь, когда я знаю, каковы на вкус твои губы.

Отстранившись, он облизнул губы, чтобы слегка подразнить свою собеседницу. Ему не нужно было напоминать вкус того удивительного поцелуя.

– Мечтай сколько угодно.

– Всегда рад, – ответил Финн, зная, что она ему не поверит. А ведь он говорил ей самую что ни на есть правду, забывая о собственных правилах безопасности.

Вздохнув, Серена ринулась в гараж, и было слышно, как она что-то говорит механикам и инженерам.

Боковым зрением он приметил телевизионную команду, что уже нацелились на него, точно коршун, заприметивший дичь. О нет, только не это.

Притворившись, что ничего не заметил, Финн нырнул в тень гаража, где чуть не влетел головой в шлем.

– Вот, – резко произнесла Серена, хлопая его по ладони перчатками.

На миг он потерял дар речи от изумления. Когда-то она так же приносила шлем и перчатки Тому, что-то бормотала, пока искала их. Однажды Финн даже попытался подслушивать, но решил, что это глупая затея, и перестал. Она всегда встречала брата у финиша, не важно, выигрывал он гонку или нет. Она обнимала его – тепло, нежно, и на лице ее было написано неподдельное восхищение и безграничное доверие.

Обычно, вспоминая эту сцену, Финн испытывал зависть к Тому, но сейчас его одолело чувство вины.

– Эй, ты где витаешь? – спросила Серена, пощелкав пальцами перед его лицом. – Мне начинать беспокоиться?

Финн улыбнулся привычной уверенной улыбкой:

– Ты беспокоишься обо мне, крошка?

– Нет. Я беспокоюсь за машину, которая стоит не один миллион фунтов и которую ты вполне можешь разбить и заодно проиграть чемпионат. Ты хоть поспал?

– Я смог немного поспать, спасибо. Удивительно, как присутствие сексуальной штучки может разрядить ситуацию.

Удивление появилось на ее лице.

– Ты что, хочешь сказать, что после моего ухода успел…

Финн в изумлении покачал головой. Неужели она подумала о другой девушке?

– Я имел в виду тебя. Так вот, после того как ты ушла, я заснул. Один.

Состроив презрительную гримасу, Серена пристально посмотрела на него.

Солнечные блики, перемешиваясь с тенью, заплясали вокруг них, и кожа Серены казалась золотистой, сияющей в этом свете. Невольная дрожь пробежала по его позвоночнику.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Серена печально.

– Что именно? Дрожу от восторга в твоем присутствии?

– Врешь.

– Почему ты решила, что я вру?

Она легонько вздохнула:

– Я помню это из прошлого опыта. Ты всегда старался дать мне понять, что видишь во мне только озорную девчонку.

– А что, такие девчонки не могут быть сексуальными?

Серена была самой соблазнительной из всех женщин, что когда-либо встречались ему. Он медленно оглядывал ее с головы до ног, лаская взглядом каждый изгиб тела, стараясь запомнить все до малейшей детали.

Сапоги ее скрипнули.

– Прекрати! – потребовала она.

– Тебе не нравится, – спокойно произнес Финн.

– Нет.

Интересно, почему это? Она не любит быть объектом мужского внимания? Или это оттого, что Финн разрушил ее счастье?

– Так почему, крошка, ты не любишь комплименты? Это чистая правда.

Серена вздернула подбородок, скрестив руки на груди.

– Я не хочу слышать заранее отрепетированные комплименты, которыми ты пользуешься время от времени. Они для меня ничего не значат. Мне нужно, чтобы ты делал свою работу.

Вот так удар! Хотя, надо признать, заслуженный.

Поспешно приняв делано безразличный вид, Финн подумал, что с ней нужно быть крайне осторожным.

– Финн… – Она тихо вздохнула. – Я знаю, что ты хочешь выиграть эту гонку и сохранить титул чемпиона, который с тобой уже четыре года, но быть в хвосте… Это опасно даже для тебя, ты не сможешь вырваться вперед. Не думаю, что кто-либо вообще такое проделывал. Так что попытайся хотя бы финишировать нормально и не прикончить машину, хорошо?

На миг Финну показалось, что в ее взгляде промелькнула тревога за него, и приятное тепло разлилось внутри. Но затем он понял, что тревожится она скорее за машину, а не за него. Вот идиот.

– Да, шеф, – ответил Финн, дурашливо салютуя, и застегнул костюм.

– Вот и прекрасно, – ядовито ответила она. – А теперь, дружок, закинь-ка свои кости в машину и покажи нам немного магии Сейнт-Джорджа.

– Ты считаешь меня волшебником?

– Думаю, что на треке ты демонстрируешь некий талант, да.

– Мои таланты…

– Если ты сейчас произнесешь хоть слово на тему секса, я отправлю тебя в нокаут.

Финн склонил голову.

– О боже, боже, неужели не все ваши мысли невинны, мисс Скотт?

– Лжец, – прорычала она тихо, точно маленькая тигрица.

Финн едва не споткнулся, выходя из гаража.

Как ей это удалось – заставить его почувствовать себя живым впервые за долгое время? Он вновь озорно улыбался и ощущал себя сексуальным и возбужденным – ни одной другой женщине пока этого не удавалось.

Сощурившись, Серена погрозила ему пальцем:

– Я не люблю эту твою улыбку, Финн. О чем бы ты ни думал, что бы ни замышлял…

Финн отвернулся и вышел из гаража. Нежные солнечные лучи скользнули по его шее. В тот же момент болельщики принялись скандировать его имя. Мужчина повернулся и облизнул пересохшие губы.

– Поверь мне, крошка.

Он подмигнул ей, отчего Серена пару минут стояла, точно ослепленная, и направился к своему болиду.

Через десять минут он уже сидел за рулем, готовый сорваться с места, и черный асфальт дороги блестел перед ним. Крики толпы вновь пробуждали в нем хищного зверя – о да, он из породы хищников, и охотится он за одной дичью – это скорость и жажда погони. Одна цель – победить.

Тем временем у Серены не шли из головы слова, произнесенные Финном перед стартом: «Поверь мне». О каком доверии могла идти речь, когда она каждую минуту сидела как на иголках, ожидая неизбежной аварии! Один из инженеров присвистнул:

– Посмотри на этого парня. Феноменально!

– Скорее глупо! – пробормотала она.

Ну и впрямь – ведь никакого инстинкта самосохранения у этого сумасшедшего, буквально ноль!

Не раз во время трансляции гонки воцарялась тишина, и Серена не беспокоилась бы вовсе, если бы прошлым вечером и сегодня утром не заметила некие странности в поведении Финна. Когда он точно отключался, и во взгляде его мелькало что-то темное.

Чувствуя, как по спине в очередной раз ползут мурашки, Серена обернулась и взглянула на темный экран в гараже.

– Гранд-отель «Хэйрпин» прямо перед ним. О, вот это да! Столкновение!

Сердце ее остановилось, и, затаив дыхание, Серена ждала лишь одного – чтобы красная машина команды «Скотт Лэнсин» выехала из облака пыли и обломков.

«Ну же, давай, забудь о машине, только не погибай. Я никогда не прощу тебе этого», – внезапно пронеслось в мыслях, и девушка одернула себя. О чем она вообще думает? Наверное, это оттого, что ей не удалось пока вытянуть из него правду о смерти Тома.

В этот момент машина Финна вырвалась из крошева обломков и стремительно понеслась дальше, теперь он был на третьем месте. Довольный смех прокатился по гаражу.

– Не могу в это поверить, – произнесла Серена, затаив дыхание.

– Зато я могу, – раздался голос отца.

Он внезапно появился рядом с дочерью и стоял, глядя на экран.

– Что бы ты ему ни сказала, это сработало, Серена. Кстати, что ты ему сказала?

– Что я его новый начальник.

Майкл Скотт стремительно повернулся к ней.

– Что?!

– Сработало, не так ли? – ответила Серена, зная, что ее импульсивная реакция тут вовсе ни при чем. Финн выполнял какой-то свой план, следовал лишь своим, не известным никому внутренним мотивам. Сейчас, когда она увидела его на треке, увидела его способности и явный талант, стало ясно, что причина его аварий и периодических проигрышей кроется гораздо глубже.

– Остался один круг, и он явно идет на второе место! Хотя придется побороться.

Серена хмыкнула:

– Он не хочет потерять титул чемпиона.

В этот момент Финн едва не влетел в машину команды «Немезиса Харта», и девушка зажмурилась. Однако Сейнт-Джордж успел вильнуть в сторону и избежать столкновения, лишь царапнул крыло.

– Вот это да – даже машину сумел сохранить.

Чувствуя, как желудок подпрыгивает внутри, Серена сунула руки в задние карманы джинсов.

Боже, он и впрямь собрался выиграть…

Восхищение и даже некое подобие почтения растопили ледяной заслон ненависти в ее сердце. Невозможно было не признать: парень – просто чудо.

– Полсекунды! Это невероятно! – прокричал кто-то с трибун.

Тут по ее позвоночнику пробежала теплая дрожь, и тело расслабилось.

Толпа болельщиков принялась дружно скандировать: «Фи-ин, Фи-ин». Все механики и инженеры выбежали под слепящие солнечные лучи, а Майкл Скотт, который не обнимал свою дочь с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать, поднял ее и закружил в воздухе. Но прежде чем она успела обхватить Майкла за шею, он поставил ее и помчался на трек.

Снаружи послышались шаги, и Серена сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Финн вошел в гараж, и невозможно было не поддаться его природному магнетизму, что он буквально излучал. Его светлые волосы потемнели от пота, падая ему на глаза, и выражение его лица было невозможно разобрать, но была какая-то странная проницательность во взгляде, точно он знал наверняка, о чем она думает.

Собрав волю в кулак, Серена выпрямилась, глядя, как он подходит ближе, раскинув руки.

– Так что ты думаешь, малышка?

– Что к концу сезона мне придется не раз обратиться к невропатологу. Боже, как с тобой тяжело!

«Особенно если учесть тот факт, что ты удивительно сексуален и перед тобой невозможно устоять».

– Так ты не хочешь больше со мной общаться? – Он картинно хлопнул себя по груди. – Думаю, мое сердце разбито.

– Перестань, Финн, мы оба знаем, что у тебя его нет. Тобой управляет другой орган.

Облизнув губы, он хрипло спросил:

– Тебя волнуют части моего тела?

– Очень многие, шея например, я бы с радостью ее тебе свернула.

Он нахально улыбнулся.

– Тебе что, здесь что-то нужно? – спросила она, не зная, куда деваться от смущения. – Там твои фанаты сейчас умрут без тебя.

– Нет, я просто хотел…

– Что? – переспросила Серена, разглядывая шрам на его лице, что она никогда не замечала. Как он ухитрился его получить?

– Я просто хотел услышать от тебя слова восхищения.

– Не валяй дурака. Ты едва смог удержаться в машине, и на том спасибо. Это все, что я могу сказать. Об остальном можешь только мечтать.

– Не беспокойся, я буду мечтать, – протянул он.

В этот момент Серена вспомнила тот поцелуй на яхте, и ее, как и тогда, бросило в жар, низ живота налился тяжестью, она задрожала.

Тут Финн повернулся, чтобы выйти из гаража, и внезапно ее охватила ярость – за игривую манеру общения с ней.

– Кстати, я хотела с тобой поговорить, – резко произнесла Серена.

Не дойдя до золотистой полосы солнца, Финн замер.

– Хочешь попрощаться? Уже?

Наклонив голову, девушка нахмурилась.

– С чего бы это?

– Я выиграл гонку и сегодня на ужине очарую спонсоров. Катастрофы не произошло.

Ах, вот почему он так хотел победить! Чтобы избавиться от нее? Нет, этого не может быть. Что-то гораздо более важное, быть может, занимает его мысли.

– Я никуда не собираюсь, Финн. Я тебе обещаю.

Их взгляды встретились, и на миг ей показалось, что это некая невидимая глазу битва, в которой никто не хотел проиграть. Серена знала, что в ближайшее время никуда не поедет.

– К сожалению, мисс Скотт, у меня вечером встреча с моим хорошим другом Блек Джеком. Хотя, если вы пожелаете присоединиться…

– Ты будешь в казино? Ноги моей там не будет!

– Тогда, красавица, полагаю, тебе придется поймать меня в другое время.