Жасмин вбежала в комнату. Дмитрий ворвался за ней, грохнув дверью так, что Жасмин подскочила. Он сорвал с себя фрак, расстегнул пуговицы на рубашке. Похоже, он готовился к сражению, вместо того чтобы, как обычно, молча уйти. Жасмин обрадовалась даже такому проявлению внимания. Как же он зацепил ее!

Прислонившись лбом к холодным панелям шкафа, она закрыла глаза:

– Не желаю даже смотреть на тебя.

– Тебе придется выслушать меня.

– Это твоя проблема, Дмитрий, – заметила Жасмин, удивленная его просительным тоном. Сожалеет, что разозлил ее? Почему? – Все эти годы я справлялась сама до тех пор, пока ты… Не смей обращаться со мной так, будто я пустое место, и ты вынужден спасать меня из-за сомнительного чувства вины, которое якобы мучает тебя. Мне нечего сказать, и я не желаю слушать тебя.

Они смотрели друг на друга. Секунды казались вечностью.

Как получилось, что ее самооценка зависела от того, что думает о ней Дмитрий, что говорит, как целует? Неужели это оставленный матерью генетический код?

Подозрение медленно превращалось в уверенность, и Жасмин в отчаянии отвернулась. Взгляд остановился на алом покрывале огромной старинной кровати на четырех ножках в центре комнаты. Жар в крови усиливался.

Наконец Дмитрий заговорил.

– Я никогда не считал тебя пустым местом, – спокойно произнес он, но его взгляд бросал ей вызов.

Жасмин охватила паника. Она боролась с собой ровно две секунды, как всегда не в силах противостоять ему.

– Поступки говорят об обратном.

– Ты действительно разозлила меня так, что я мог бы свернуть тебе шею. Почему не пришла ко мне раньше?

Жасмин видела, что Дмитрий осторожно выбирает слова. Что случилось? Она готовилась возразить, но он поднял руку:

– Не думал, что, оставив тебя одну ночью…

– Обидишь меня? Проявишь равнодушие? Разве это не было твоей целью?

– Нет. Я торопился…

– Туда, где тебя ждали? Знаю. – У Жасмин кружилась голова. – Мне нельзя было целовать тебя, когда…

– Нельзя было, ты права. Но у меня нет подруги.

Жасмин проглотила комок в горле. Она всегда плохо соображала рядом с Дмитрием.

– Только сегодня утром я поняла, что разрушила твои планы. Леа, оказывается, пригласила меня в качестве твоей пары. Не бойся, я умею вести себя в обществе. Дмитрий, ты слушаешь?

– Ты много размышляла о нас.

Не желая того, Жасмин покраснела – она уже не контролировала реакцию тела.

– Но ты привез меня ночью в чужой дом накануне свадьбы своих друзей и оставил одну. Если бы не Леа…

– Я не сомневался, что Леа о тебе позаботится. Кроме того, это мой дом, – пробурчал Дмитрий. – Но это не значит, что я прав.

У Жасмин округлились глаза.

– Но поместье принадлежало деду Леа.

– Янис не изменял себе до последнего дыхания. Ставрос получил Леа, а значит, большую долю компании, а мне досталось поместье.

– Значит, ты прогадал в этой сделке? – не удержалась Жасмин.

Облокотившись о спинку кровати, Дмитрий засмеялся:

– Только Ставрос считает, что Леа стоит дороже тысячи акров земли.

– Как ненасытный дракон, ты сторожишь свои богатства. Может, с тебя уже хватит, Дмитрий? Неужели ты превратился в полное ничтожество?

– Мое богатство позволило выкупить тебя, не так ли? – Он отвернулся, сожалея о сказанном.

Жасмин старалась придумать ответ.

– Не напоминай, что я вторглась в твою жизнь… и не навязывай меня никому. Как только мы определимся с моей дальнейшей судьбой, я перестану надоедать тебе.

– Думаю, ты мне больше не будешь мешать, – бросил он с вызовом.

Что бы это значило? Поворот на сто восемьдесят градусов? Жасмин не рискнула спросить о причине, боясь услышать, что раздражение сменилось жалостью. Вероятно, на него повлияли какие-то события в прошлом. Впрочем, она примет любое его решение. Этот человек совершенно непредсказуем.

– Однако то, что произошло в беседке, не укладывается ни в какие рамки. Ты унизил меня, вел себя так, словно я твоя собственность.

– Собственность, Джес? – В его глазах сверкнул лед. – Ты совершенно растерялась, когда он дотронулся до тебя.

– Дмитрий, я не полная идиотка, когда дело касается мужчин…

– Гаспар Дево – худший из негодяев. – Дмитрий взял ее за руку. Жасмин затаила дыхание. Он смотрел на их сомкнутые руки: ее узкую и мягкую в своей смуглой и сильной. – Жаль, что ему позволено приходить в приличные дома, несмотря на его выходки… Не думаю, что Леа знает, что он за человек, иначе его ноги бы здесь не было. У меня потемнело в глазах, когда он прикоснулся к тебе. Он использует женщин, издевается над ними самыми изощренными способами. Я видел следы его рукоприкладства на Ане…

– Аня Иванова? Супермодель? На которой ты собирался жениться? – не удержалась Жасмин и готова была провалиться сквозь землю, когда он сурово сжал губы.

После долгой паузы Дмитрий заговорил:

– Он бил ее, а когда она пригрозила пожаловаться властям, начал распространять грязные слухи, превратив ее жизнь в ад. В отчаянии она попросила у меня защиты. Я увез ее на альпийский курорт на лечение и остался с ней. Как ни уговаривал, она отказалась подать на него в суд.

Светская хроника бурлила сообщениями о том, что Дмитрий Карегас покорен женщиной. Они прекрасно смотрелись вместе – черноволосый красавец и нежная блондинка. Жасмин купила журнал, а прочитав все подробности, разорвала его в клочки. Она не ожидала, что будет смертельно завидовать женщине, о которой ничего не знала.

Оказывается, Дмитрий помогал несчастной жертве насилия начать новую жизнь. Жасмин открыла для себя новую, неизвестную публике сторону Дмитрия.

– Гаспар встретил ее в Петербурге, когда ей только исполнилось семнадцать, и предложил заманчивый контракт. В течение нескольких лет он не отпускал ее от себя, избивал, шантажировал. Она была близка к помешательству.

– Кажется, она ушла из модельного бизнеса?

– Да, я поддержал ее, – пожал плечами Дмитрий.

В газетах появилось сенсационное сообщение о скорой помолвке, вспомнила Жасмин, но помолвка не состоялась. Вскоре Аня Иванова открыла магазин одежды в Лондоне. Конечно, не без помощи Дмитрия, поняла Жасмин, но он никогда не признается в этом. Прячась за гламурным фасадом, Дмитрий никогда не раскроет свое настоящее лицо.

– Интерес Гаспара к тебе очевиден. Если он снова посмеет приблизиться, я за себя не ручаюсь, – угрожающе произнес Дмитрий.

Жасмин знала, что это не пустые слова. Если Дмитрий столько сделал для бывшей подруги, то, вероятно, готов помочь и ей. Он признался, что в долгу перед Эндрю. Все-таки за его маской плейбоя скрывался благородный рыцарь.

– Обещай, что впредь будешь избегать таких мужчин.

– Но разговор с ним не обязательно предполагает интимную связь, Дмитрий.

– Есть опасность…

Жасмин ахнула, поняв, к чему он клонит. Дмитрий решил, что она ищет богатого мужчину, не задумываясь о последствиях, или вообще пошла по стопам матери. Действительно, с их первой встречи она бесстыдно навязывалась ему. Откуда ему знать, что он единственный пробуждает в ней сексуальное желание.

– Я не буду встречаться с ним, – обещала Жасмин, чтобы успокоить его. Тем более что она не знала, что предлагал ей Гаспар. – Можешь не верить, но я бы не пошла с ним ни сегодня, ни завтра. Ты напрасно беспокоишься. Я выходила из более трудных ситуаций без посторонней помощи и выжила, Дмитрий.

– Ты не представляешь, как я сожалею, что не оказался рядом.

– Почему? – удивилась Жасмин. – Это не твоя вина.

Когда она позвала его, он явился без промедления. Независящие от них обстоятельства развели их. Она смогла забыть его и со временем справится с собой.

– Частично моя… Надо было проявить настойчивость на похоронах Эндрю, позаботиться о твоем будущем.

– Перестань. Я не хотела зависеть от тебя, Дмитрий. Просто мне нужен друг. Эндрю тоже нужен был друг.

Дмитрий застонал от злости и сожаления:

– Я знал, на что способен Эндрю. Почему я… поверил ему? Никогда не прощу себе…

О чем он говорил? Жасмин стало страшно.

– Скажи, чтобы я убирался, Жасмин, – произнес он тусклым голосом, который она ненавидела. – Пусть все останется в прошлом. Я не заслуживаю уважения.

Отчаяние придавало Дмитрию еще больше искренности и обаяния. Жасмин боялась спросить, но неведение было еще хуже. Она словно стояла на вершине, к которой шла всю жизнь. Отсюда она могла дотянуться до настоящего Дмитрия.

– О чем ты говоришь?

Он приблизился к Жасмин и протянул руки. Ее охватила дрожь. Теплые сильные ладони Дмитрия легли ей на плечи.

– Тебе холодно?

– Нет. Это ты, – прошептала она, зная, что он видит ее насквозь. Она становилась невероятно уязвимой, когда он дотрагивался до нее.

Дмитрий приподнял бриллиантовый кулон, скользнув пальцами по ее груди. Жасмин закрыла глаза.

– Надо было купить серьги для комплекта.

Эти слова сразили ее. Выхватив у него кулон, Жасмин впилась в Дмитрия глазами:

– Погоди… Это твой подарок на восемнадцатилетие? Не может быть! Почему Эндрю сказал, что он заказал его для меня?

Правда открылась ей как озарение.

– Потому что он лгал тебе и мне. Он сказал, чтобы я оставил тебя в покое, не мешал тебе жить. Я поверил ему. Но мне хотелось, чтобы кулон был у тебя.

Жасмин прочитала все в его взгляде: боль, вину, ложь, в которую позволил ей поверить. Ей не нужно было слов. У нее вдруг открылись глаза.

– Ты вернулся к нам… Господи… когда, как?

– В первый год я убегал три раза и почти добрался до Лондона. Ставрос научился останавливать меня. В конце концов Янис предложил сделку: если я выполню все поставленные им задачи, он лично отвезет меня на встречу с Эндрю. Я справился. Работал двадцать четыре часа, смирил характер. Все заработанные за первые годы деньги – их было немного – отдавал Эндрю.

Для Жасмин было важно только одно: ему выпала удача начать новую жизнь, а он хотел вернуться к ним.

– Ты давал ему деньги?.. – Она бессильно опустилась на скамеечку возле кровати, живо представив всю картину. Желудок свело до боли. – Как долго?

– Несколько лет, – ответил он, приведя ее в шок. – Когда я понял, что происходит и что Эндрю врет мне, я перестал платить ему. К сожалению, пристрастие к азартным играм вошло в кровь. Ему нужны были деньги, он использовал тебя. Эндрю оболгал меня перед тобой. Когда он умер, тебе… не нужна была правда.

Даже после смерти Эндрю Дмитрий защищал его, а ее избавил от жестокой правды. Теперь его мучило чувство вины, хотя он сделал для них больше, чем родная мать.

– Последний раз, когда он пришел ко мне, я умолял сказать, где ты. Он соглашался только в обмен на деньги. Страшно было видеть его таким…

– Он внушил мне ненависть к тебе. – Жасмин ужаснулась: Эндрю не только проматывал все, что брал у Дмитрия, он занимал деньги и у Ноя. – Прости за все, что я наговорила тебе.

Склонившись, Дмитрий гладил ее обнаженные руки. Жасмин прислонилась головой к его плечу: ее душили тоска и стыд. Дмитрий прижал ее к себе. Она хотела бы выплакать горе и забыть, но ярость твердым комком застряла в груди, высушив слезы. Эндрю до конца обманывал ее и Дмитрия. Порочное пристрастие передалось с генами в кровь, в их кровь. Может, у нее это приняло форму зависимости от одного мужчины?

Предательство брата ранило слишком глубоко. Сколько лет она рабски трудилась, чтобы заплатить его долг, искала ему оправдания, каждую ночь выставляла на показ полуобнаженное тело – все напрасно. Ее сил не хватило, чтобы самой найти выход, но она заплатила высокую цену за слабость, за привязанность к Дмитрию. Отныне покончено со стыдом, горем, бессилием. Ее душа словно сбросила непосильный груз.

Жасмин отшатнулась и вскочила. Гнев кипел в ней – она направила его против мужчины рядом с ней.

– Почему ты не рассказал все это в первую ночь? Почему сейчас?

Дмитрий недоуменно пожал плечами:

– Ты сожалеешь, что услышала это?

– Нет, но хочу знать, почему сегодня?

И вдруг Жасмин разгадала истинную причину бешеной ярости Дмитрия, когда он увидел, что Гаспар дотронулся до нее. Она вспомнила страстное желание, вспыхнувшее в его глазах в самолете, когда он терзал ее губы, словно от этого зависела жизнь. Наконец ей стало понятно, почему с первой минуты Дмитрий прятался за бесконечными оскорблениями.

Сексуальный голод и желание вспыхнули в ней с новой силой. Она смотрела на него новыми глазами. Он хотел ее с самого начала… Но почему жестоко отталкивал?

– Скажи, Дмитрий, – решительно потребовала Жасмин, больше не стыдясь собственного непреодолимого желания. Она не была невинной, кроме как в физиологическом смысле. Дмитрий дал ей шанс. Этой ночью для страсти не будет преград. – Потому что понимал неизбежность того, что произойдет между нами. – Тихий голос дрожал от напряжения. – Если не сегодня, то завтра или послезавтра… Вожделение сожжет нас обоих.

– Я никогда не отказывал себе ни в чем. Я хочу тебя. Каждый раз, глядя в твои глаза, представляю, как вхожу в тебя. Когда ты сердишься на меня, хочу прильнуть к пухлым губам. К черту твой долг, мою совесть, забудем Эндрю… Долой притворство – я не тот, за кого выдаю себя. За прошедшие годы никто не возбуждал меня и не приводил в отчаяние так, как ты, Джес. Не знаю, как долго это продлится, но если ты готова рискнуть… Согласна принять меня таким, какой есть? Если дотронусь до тебя, то уже не остановлюсь.

В какой-то момент у Жасмин был такой вид, словно она готова послать его ко всем чертям. Что ж, он заслужил это одним только своим поведением в прошедшую неделю и тем, что собирался сделать. Он насытится и пойдет своей дорогой: так было всегда. На большее он не способен. Но он не в силах притворяться и отказывать себе. О последствиях он подумает завтра и найдет решение.

В эту минуту ему нужно только одно: прижаться к мягким губам, стереть обиду в глазах.

– Я всегда нравилась тебе? – спросила она.

В золотом платье, облегающем гибкое тело, Жасмин была похожа на богиню, впервые осознавшую свою власть.

Сердце Дмитрия грозило пробить грудную клетку.

– «Нравишься» слабо передает чувства, маленькая моя.

«Даже в последний отчаянный момент надо сохранить честь», – думал Дмитрий. Он разговаривал с Жасмин как самодовольный, наглый плейбой. Господи, он был нежнее с женщинами, имен которых не помнил. Но у Жасмин не должно быть иллюзий. Если ее не устраивают условия, она может отказаться. Он не возьмет на себя грех соблазнения.

В следующий момент она потянулась к нему. Дмитрий почувствовал дрожь облегчения, предвкушения, вожделения. Обняв за шею, Жасмин пригнула его голову навстречу своим губам.

Он впился в ее рот с отчаянием и неутолимой жаждой, сгорая от нетерпения овладеть ею, а Жасмин, как плющ, обвилась вокруг него всем телом, прижимаясь грудью к его груди, закинув длинную ногу на его бедро. Она не могла сдержать стон. Дмитрий оставил последнюю попытку сдержать себя.

Ее вкус преследовал его в течение двух последних дней, тихие вздохи звучали в ушах. Ни одна женщина не овладевала так его мыслями, никогда не казалась такой недоступной. В нем проснулся инстинкт собственника. Дмитрий признавался себе, что Жасмин лишает его рассудка.

Он скользнул руками по стройной спине к округлым ягодицам и узким бедрам. Ему хотелось трогать ее везде, изучить каждый сантиметр прекрасного тела. Жасмин со страстью отдавалась его грубым ласкам, ерзая и постанывая от наслаждения, словно ее тоже охватило безумие.

Запустив пальцы в ее волосы, он обхватил голову, склонил к жадным губам. Локоны, как сырой шелк, скользили по пальцам. Дмитрий упивался ее ароматом – запахом лета и луговых цветов. Чем больше он трогал ее, гладил, ласкал гладкий лоб, заалевшие губы, пульсирующую жилку на шее, нежные мочки ушей, тем мучительнее была мысль о чьих-то чужих руках на ее теле.

Когда он представлял, как мерзавец вроде Гаспара, Джона Кинга или его отца лапает ее, оставляя грязные следы на шелковистой коже, навсегда подавляя невинный, но дикий нрав, его охватывала ярость и разгоралось вожделение. Дмитрий безжалостно терзал податливый рот, пока дыхание Жасмин не стало коротким и прерывистым. Между стонами он слышал:

– Дмитрий…

Чувствуя ее губы на горячей шее, он приподнял ее лицо: еще одно касание – и он сорвется. Она снова шепнула его имя, прозвучавшее одновременно, как изысканная ласка, поощрение и команда. Слетевшее с губ слово вернуло его к реальности, немного охладило безумный жар. Он не мог взять ее как обычную женщину не потому, что она девственница, а потому, что для него она была особенной.

– Повторяй мое имя, – скомандовал он, пытаясь найти молнию или застежку, чтобы раздеть ее.

Обнимая его за шею, прижимаясь губами к его губам, она продолжала нашептывать:

– Дмитрий…

Нетерпеливой рукой он стянул бретельки золотого платья с ее плеч, коснувшись затвердевших под шелком сосков. Жасмин издала низкий, горловой звук, она не сводила с него глаз. С тихим шуршанием легкая ткань скользнула к ее ногам. Дмитрий отступил, чтобы лучше видеть ее. Дыхание замерло в груди. Казалось, всю жизнь он мечтал увидеть Жасмин обнаженной, но не догадывался об этом. Дмитрий забыл обо всем, поглощенный зрелищем великолепного тела.

Для женщины, которая никогда не была с мужчиной, она вела себя смело, не отвернулась, не прикрыла грудь. Откинув стройные плечи, она смотрела ему прямо в глаза, но дрожащие ресницы и губы выдавали смятение. В черных глазах Жасмин горел вызов, словно она предлагала ему найти изъян в ее теле, осмелиться оскорбить ее словами.

Ее грудь была тугой и округлой, а соски набухли под его жадным взглядом. У Дмитрия пересох рот, дыхание сбилось. Ее фигура была безупречной: плоский живот с изящной татуировкой чуть выше линии бикини, тень темного треугольника сквозь прозрачную ткань стрингов. Картину дополняли туфли на высоком каблуке с тесемками вокруг узких щиколоток длинных стройных ног.

За несколько секунд эрекция стала болезненной. Никогда он так не возбуждался, просто глядя на женщину. Если она дотронется…

В голове мелькнула неожиданная мысль: что-то не сходилось. Но непреодолимое желание затмило сознание. Ему хотелось одного: погрузиться в нее и забыть обо всем.

– Сними стринги! – хрипло скомандовал он.

– И туфли? – спросила она задохнувшимся голосом.

Дмитрий чуть не взорвался. Обнаженная, Жасмин предстала перед ним совершенно другой женщиной, но это уже не имело значения, думал он. Он узнает ее – каждый изгиб и складку ее тела, ее вкус и аромат. Для него перестанут быть тайной ее мысли, желания. Она будет принадлежать ему.

– Оставь их, – велел он, вспоминая, как она бросилась на него с ножом. Одним ударом Жасмин навсегда оставила на нем свой след.