Никогда Жасмин не представляла, что будет испытывать одиночество среди сотен гостей, собравшихся в огромной усадьбе, где Ставрос и Леа отмечали свадьбу. Казалось, весь цвет афинского общества собрался на вечерний прием, чтобы остаться на свадебную церемонию.

Дмитрий доставил ее в усадьбу около полуночи и тут же уехал, бросив на прощание:

– Поговорим о твоем будущем после свадьбы.

С этими словами он буквально сдал ее на руки горничной и скрылся в ночи.

Сцепив до боли зубы, Жасмин старалась не думать, где и в чьей постели он проведет остаток ночи. Ей удалось заснуть только на рассвете, но ее разбудили голоса и смех гостей, собравшихся на завтрак на лужайке под ее балконом. Немного обалдевшая после ночного перелета, она натянула свитер и вышла из дома навстречу Ставросу, Леа и нарядной толпе незнакомцев, глядевших на нее с удивлением. Жасмин не рассчитывала увидеть Дмитрия в столь ранний час. Никогда ей не было так тоскливо.

Она долго размышляла, что общего у нее с Дмитрием? Она не член семьи и не друг, им не о чем разговаривать. Если бы они были любовниками, тогда другое дело.

Она лишь случайно оказалась среди приглашенных на торжество и чувствовала себя непрошеным гостем. Трудно представить, что Ставрос и Леа думали о ней после единственной короткой встречи. Они оба нравились ей. При иных обстоятельствах ей бы тоже хотелось понравиться им. Она чувствовала, что их связывают с Дмитрием почти семейные узы. Такая тесная связь была когда-то между ее братом Эндрю и Дмитрием. Почему она тоже ощущала тесную близость с Дмитрием, несмотря на ненависть, которую испытывала к нему?

Жасмин прогулялась вдоль виноградников обширного поместья и вернулась в комнату. В дверь постучали. На пороге стояла Леа Спорадес.

– Можно войти?

– Конечно, – пригласила Жасмин.

– Прости, что не могла уделить тебе время вчера, когда ты приехала. Столько всего надо было успеть в последнюю минуту. Ставрос, с его упрямством и категоричностью, как всегда требует…

– Подожди, Леа. – Жасмин удивила и смутила откровенность молодой женщины. – Не говори больше ни слова. Это я должна извиниться за бесцеремонное вторжение в такой знаменательный день. Ты не обязана встречать людей, врывающихся в твой дом в полночь.

– Что?! – недоуменно воскликнула Леа. – Жасмин, я настаивала, чтобы Дмитрий привез тебя. Почему ты решила, что тебе здесь не рады? – Она вздохнула. – Он бросил тебя одну среди ночи?

Жасмин решила, что скорее умрет, чем признается, как она обижена. Защищала Дмитрия?

– Ничего другого я не ожидала. Он за меня не отвечает, пусть даже насильно таскает за собой, хотя я ему в тягость. Не понимаю, почему он не отпустит меня на все четыре стороны.

За вспышкой откровенности последовала тяжелая пауза. Жасмин отвернулась к окну, чувствуя, как горит лицо от стыда, что снова наговорила лишнего. Вздохнув, она прижалась лбом к холодному стеклу.

– Пожалуйста, забудь все, что я сказала. Не в моих привычках скулить и жалеть себя. За последние несколько дней моя жизнь приняла неожиданный оборот… – Она не добавила «благодаря Дмитрию». – Я немного растеряна.

Леа подошла и взяла ее за руку. Жасмин еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Алкоголизм матери, проблемы с Эндрю, вынужденная работа на Ноя – до сих пор у нее не было нормальной жизни. Жасмин впервые осознала, что, добровольно выбрав свой путь, пожертвовала простыми и важными вещами, такими как дружба, например.

Возможно, Дмитрий поступил правильно, перечеркнув прошлую жизнь и оборвав нити, связывающие с прошлым. Он начал с чистого листа, освободившись от бремени воспоминаний. «Теперь он процветает», – подумала Жасмин с непривычной завистью.

– Когда Ставрос рассказал мне, при каких… обстоятельствах Дмитрий разыскал тебя и как ты нашла выход, я пришла в восхищение, – заметила Леа. Она невозмутимо встретила удивленный взгляд Жасмин и продолжала: – Еще больше меня поразило странное волнение Дмитрия в те несколько минут, что мы наблюдали за вами. Что бы ни происходило между тобой и Дмитрием…

– Между нами ничего нет, Леа. Я для него как зудящая боль, от которой он хочет избавиться, или грязное пятно, напоминающее о прошлой жизни. Честно говоря, меня тоже поражает его отношение. Почему он не умоет руки? Дмитрий ясно дал понять, что мое присутствие для него обременительно.

– Ничто не может нарушить его спокойствие, Дмитрия интересуют только работа и дорогие игрушки. Единственный близкий ему человек – Ставрос, а в остальном его жизнь непредсказуема и безумна… В то же время рядом с тобой он словно… Думаю, ты пробуждаешь в нем необъяснимую тревогу, – закончила Леа с загадочным блеском в глазах, смутившим Жасмин.

Конечно, она не могла рассказать Леа о своем безответном чувстве.

– Тебя переполняет любовь, – покачала головой Жасмин. – Ты видишь радугу, пестрых бабочек и зарождение романтических отношений там, где нет ничего, кроме горького чувства вины.

– Неужели это так заметно? – засмеялась Леа. – Все, что я хочу сказать, Джес… – Ведь я могу тебя так звать? – Когда Жасмин согласно кивнула, она продолжила: – Мне хорошо известно, каково это – не иметь друзей. А что касается мужчины, которому, как тебе кажется, ты безразлична…

– Который ненавидит меня, хочешь сказать, – кисло заметила Жасмин.

– Ненависть отравляет воздух вокруг, вызывает желание отказаться от себя, стать кем-то другим, – поделилась Леа чем-то очень личным.

Жасмин подумала, что они со Ставросом проделали долгий путь навстречу друг другу. Она улыбнулась:

– Невозможно представить, что Ставрос мог испытывать ненависть к тебе. Сразу видно, он тебя боготворит.

Леа застенчиво покраснела:

– Мы почти потеряли друг друга. Поверь, я друг тебе. Это не имеет отношения к Дмитрию.

В ее словах было столько искренности и тепла, что у Жасмин не возникло сомнений. Леа решительно сменила тему:

– Давай поговорим о чем-нибудь веселом. Что ты наденешь на прием сегодня вечером?

Может ли быть предел унижению? Жасмин исчерпала его весь за прошедшую неделю.

– Мне… нечего надеть.

По губам Леа скользнула легкая интригующая улыбка, и Жасмин забыла, что хотела сказать.

– Я дизайнер по профессии, и в моей мастерской сотни платьев. Буду счастлива подобрать тебе сногсшибательный наряд, чтобы он…

– Не для него, – поправила ее Жасмин.

Что плохого в том, чтобы одолжить платье на один вечер? Откликнуться на дружбу? Хоть раз позволить случиться чему-то хорошему?

По доброй воле или нет, но Дмитрий вернул ей жизнь. Жасмин дала себе слово прожить ее для себя, начиная с этой минуты. Ей не помешают ни мать, ни боль прошедших дней, ни долг, который она найдет способ выплатить. Уж точно не помешает мужчина, приютивший ее, чтобы искупить свою вину.

Жасмин взглянула на Леа и улыбнулась:

– Я хочу быть красивой для себя. Попробую забыть все, что случилось на этой неделе, и не беспокоиться о будущем. Полностью отдаюсь в твои руки, Леа, и с удовольствием разделю этим вечером радость и торжество моей подруги. Правильно?

С сияющим лицом Леа взяла Жасмин под руку:

– Прекрасное решение!

«Возьми то, за что заплатил».

Возмутительное предложение Жасмин звучало в ушах Дмитрия, когда, сойдя с трапа вертолета, он отпустил пилота взмахом руки.

Ее поцелуй… Он продолжался всего несколько секунд, но Дмитрий до сих пор чувствовал его вкус на губах, и желание захлестывало его мощной волной. Словно частица Жасмин проникла в его кровь и не давала покоя.

С вертолетной площадки на крыше дома Дмитрий разглядывал картину праздника внизу. Перед ним простиралось огромное поместье Яниса. Здесь Дмитрий вернулся к жизни и набрался сил, чтобы двинуться вперед.

Праздник был в разгаре. Хорошо, что Леа выбрала усадьбу деда для торжества. Янис был бы счастлив, чтобы Ставрос и Леа начали здесь свою супружескую жизнь.

За особняком был натянут огромный белый шатер. Искусно расставленные фонари заливали мягким светом дорожку от дома до тента, лужайку и беседку возле бассейна. Нарядная публика заполняла шатер, толпилась на лужайке. Дмитрий поймал себя на том, что ищет глазами Жасмин.

Проклиная все и вся, он поспешил принять душ и переодеться.

Бросив Жасмин прошлой ночью, он отправился в офис Катракисов в Афинах – непреодолимое желание быть рядом с ней толкало его поступать наоборот. Ему требовалась вся сила воли, чтобы снова и снова отвергать ее, но упорство изменяло ему. Мягкие губы Жасмин манили его.

«Возьми мою девственность. Займись со мной сексом один раз. Будем считать, что мы в расчете».

Равнодушный тон, с которым она произнесла слова, бесили его. Ее предложение походило на акт самопожертвования, единственно возможный в безвыходной ситуации, а он в порыве чудовищного эгоизма и вожделения готов был принять жертву. Вероятно, Жасмин считала его развратным до такой степени, чтобы согласиться обесчестить ее, с горечью думал Дмитрий. Она решила, что у него нет морали? Он сделал все, чтобы внушить ей такую мысль. Однако фарс, который он затеял, обернулся против него, и, словно нож между ребер, причинял нестерпимую боль. Чем больше он унижал и оскорблял Жасмин, тем глубже она проникала ему в сердце. Страшная мысль терзала его весь день, не давала покоя даже на сегодняшнем собрании акционеров, ведь он был близок к тому, чтобы воспользоваться ее предложением. Какое искушение целовать ее, слышать тихие вздохи и стоны! Как хотелось расстегнуть широкую рубашку и обнажить прекрасное тело! Его одинокая душа откликалась на ее задорную улыбку и обезоруживающую невинность, на бескорыстную верность матери и брату, на ее нежные губы.

Приняв душ и одевшись, Дмитрий присоединился к гостям. Он заметил Ставроса и Леа, беседующих с племянником Яниса, на редкость скучным типом. Ставрос грозно хмурился, когда молодой человек дотрагивался до Леа. Когда дело касалось жены, Ставрос напоминал пса с любимой костью: никто не мог прикоснуться к ней. Если бы он мог, запретил бы даже смотреть на нее. Впервые после долгих лет знакомства Дмитрий начал понимать собственнический инстинкт Ставроса…

Взяв с подноса официанта бокал с шампанским, он осушил его одним глотком. Нервы были на пределе. Дмитрий оглянулся в поисках бара, чтобы выбрать напиток покрепче. В этот момент он услышал низкий смех в беседке. Его внимание привлекли алые женские губы. Приглядевшись, он с удивлением признал Джес.

Он никогда не мог представить ее такой – экзотичной, завораживающей, сексуальной. У него закипела кровь – это его женщина…

«Ты не в моем вкусе».

«С девственницами в постели много возни».

Судьба вернула его слова, чтобы он со стыдом проглотил их.

Жасмин стояла в беседке в круге света. Сначала Дмитрия привлекли ее обнаженные нежно-округлые плечи. Ему захотелось провести пальцем по длинной шее и коснуться узких ключиц. Роскошные волосы Жасмин обрамляли лицо мягкими волнами, смягчая хищный блеск глаз. Сверкающее золотое платье широкими полосами перекрещивалось на груди, спадало вниз мягкими складками, заканчиваясь чуть ниже колена, обнажая стройные лодыжки.

Все прошедшие дни он видел ее лишь в мешковатой одежде, но, как он и предполагал, Жасмин была худа и немного угловата, однако блестящая ткань подчеркивала все ее достоинства. Она напоминала экзотическую птицу: ей подходил только один эпитет – прекрасная.

Дмитрий заметил на ее шее тонкую цепочку с бриллиантовым кулоном. Вместе с вожделением в нем проснулось чувство собственника: купленный им кулон на ее груди подтверждал его право на Жасмин. Он усмехнулся, решив, что она вряд ли догадывалась о происхождении подарка, иначе швырнула бы драгоценность ему в лицо.

Это произошло за несколько месяцев до гибели Эндрю. Жасмин исполнилось восемнадцать. Дмитрий провел первую сделку на миллион, и Янис сделал его акционером компании, а потом спросил, как он хочет отметить событие. Глаза старика лукаво заблестели, когда Дмитрий сказал, что хочет купить бриллиантовый кулон.

О чем он тогда думал? Может быть, уже тогда ждал ее? «Нет», – сказал он сам себе, резко отбросив пустой бокал. Он всего лишь хотел похвастаться, показать оставшейся в прошлой жизни девушке, на что способен. Ему было важно доказать, что он не такой, как воспитавший его человек.

Он передал кулон Эндрю, не интересуясь, какое объяснение тот придумает для подарка. Гордость переполняла Дмитрия, и ему не терпелось заявить об этом. Его мало что волновало в жизни, все наскучивало через пару дней до тех пор, пока не появилась Жасмин. Если ее брат сохранил ему жизнь, то она возродила душу. Только Жасмин владела секретом его исцеления.

Когда стоящий рядом с Жасмин незнакомец наклонился к ней, она нервным жестом заправила за ухо вьющийся локон. Этот жест беззащитности тронул Дмитрия.

Зализанные волосы, узкий нос, резкий профиль мужчины показались Дмитрию знакомыми.

Француз Гаспар Девю. Фотограф.

Пальцы Девю скользнули по обнаженной руке Жасмин, коснулись ее плеча. Она замерла, неловко склонив голову. Большие глаза смотрели доверчиво.

Дмитрий вспомнил русскую модель Аню. Избитая и запуганная, она пришла к нему в номер в Париже… Гаспар Девю был из тех, кто охотился на слабых и беззащитных. Он использовал кулаки, чтобы казаться крутым и сильным. В точности, как отец Дмитрия…

Что-то взорвалось у Дмитрия внутри от мысли, что Жасмин дышит одним воздухом с негодяем. В один миг испарились привычные теперь светские манеры. Он снова стал четырнадцатилетним мальчишкой, доведенным до предела: боясь, что не поднимется после очередного удара, Дмитрий тем не менее нашел силы защитить себя. Отец больше не смел поднять на него руку, но было слишком поздно: Дмитрий не успел спасти мать. Он снова опоздал.

Адреналин бушевал в крови, толкая к драке. Дмитрий до боли сжал кулаки. Ему не терпелось броситься к Жасмин, перекинуть ее через плечо, отнести в комнату и запереть… Но он не рискнул учинить скандал на празднике Леа. Все, что он мог, – это вырвать Джес из рук негодяя и спрятать на следующие двадцать лет.

Господи, о чем он думал?

Дмитрий не понимал, что с ним происходит, однако, не сомневался в одном: в нем бушевали страсть и вожделение. Жасмин доверяла ему и хотела его.

С того момента, как Янис увез его из нищего пригорода, Дмитрий думал о ней. В его постели побывали сотни женщин, но ни с одной он не испытал и доли чувства, которое захватывало при одном взгляде на Жасмин.

Она должна целиком принадлежать ему.

Жасмин чувствовала, что Дмитрий наблюдает за ней. Не знала откуда и как долго. Осознание проникало, как ветерок, и ласкало плечи c нежностью шелка. Впервые Жасмин поверила, что может быть утонченной и стильной, а вовсе не грязной и вульгарной. Казалось, в ее коже зашит микрочип, подающий сигналы, когда Дмитрий рядом. Поглощенная этими сигналами, она не слышала и половины того, что говорил ей элегантный француз. С той минуты, как она присоединилась к гостям, он не отходил от нее. Его внимание льстило Жасмин, хотя она и видела в нем опытного дамского угодника. Француз хвастался фотосессиями с известными моделями, которых Жасмин видела в глянцевых журналах, однако, почуяв Дмитрия, она перестала его слушать. Наконец она увидела Дмитрия: он не сводил напряженного взгляда с ее губ. Удивленная и настороженная, она пропустила момент, когда Гаспар тронул ее лицо и провел пальцами по шее. Больше, чем прикосновение, ее смутило странное выражение глаз француза.

– Ну что, мадемуазель, вас интересует мое предложение? – прошелестел он хрипловатым, наигранным голосом.

Изобразив улыбку, Жасмин пыталась сообразить, в чем заключалось предложение. Он рассказывал о своей студии, о новом проекте и, возможно, предлагал ей работу. Не стоило обижать его. В этот момент она услышала за спиной тихие шаги, словно хищник подкрадывался к жертве. Сдерживая дрожь, она медленно повернулась, не замечая, что Гаспар удерживает ее за руку.

Дмитрий стоял на нижней ступени беседки. Свет фонаря за его спиной создавал ореол вокруг темной фигуры. Жасмин перестала дышать, помня его поцелуй. Только губы задрожали.

Черный фрак подчеркивал широкие плечи, белоснежная манишка оттеняла смуглую кожу, свежевыбритые скулы поблескивали. Его неотразимая мужская аура, сила и уверенность снова поразили Жасмин. Она не сомневалась, что Дмитрий недосягаем для нее, но их взгляды не встретились, и мир вокруг перестал существовать. Каждая клеточка ее тела под тонким шелком горела, мышцы напряглись. Жасмин оперлась рукой о деревянные перила в надежде унять пульсирующий жар внутри.

Дмитрий вошел в беседку. По ее спине пробежала дрожь, когда луч света упал на его лицо. Куда делись светская небрежность, непринужденный шарм? Все исчезло. Вокруг рта залегли жесткие складки. Перед ней стоял Дмитрий, которого она знала когда-то. Жасмин охватила тревога.

– Привет, Гаспар, – произнес он со сталью в голосе.

Гаспар повернулся, растерянно моргнул, и вновь его лицо приняло вежливое выражение.

– Дмитрий?

Уютная беседка в мгновение стала напоминать поле боя. Почему Дмитрий смотрит так, будто увидел призрак?

Дмитрий шагнул вперед, глядя на их сомкнутые руки.

– Вижу, уже вьешься вокруг Джес, как коршун.

– Джес? – повторил француз, поводя носом, как учуявшая запах гиена. – Но мисс Дуглас рассказывала мне небылицы из своего детства… – Он посмотрел на Жасмин, на бриллиантовый кулон, на золотое платье. Морщины на лбу разгладились: он пришел к заключению, весьма оскорбительному для Жасмин. – Так это одна из твоих?..

– Ничья, мистер Дево. – Ей хотелось залепить ему пощечину. – Право, Дмитрий, не стоит…

Не слушая, Дмитрий схватил ее за руку и резко притянул к себе. После слабого сопротивления, Жасмин оказалась прижатой к нему. Она тихо ахнула, охваченная сотней разных ощущений. Твердое бедро уперлось в живот, локоть касался груди, мускулистое тело придавило ее, как стена. Жасмин задохнулась от нестерпимого сексуального желания.

Обняв ее за талию, Дмитрий тем временем смотрел на Гаспара с явной угрозой.

– Жасмин – друг детства, а здесь, в Афинах, – мой гость. – Хорошо, что он не назвал ее своей собственностью. – Она под моей защитой, Гаспар. Не вздумай приближаться к ней.

– Пусть леди сама решит.

– В отличие от женщин, которых ты терроризируешь, мне нечего терять. – Дмитрий окончательно отбросил приличия.

Лицо Гаспара исказила гримаса, от которой Жасмин стало не по себе. Прежде чем уйти, он бросил:

– Если я вам понадоблюсь, мисс Дуглас, Леа знает, как меня найти.

Жасмин покраснела, заметив, что перебранка привлекла внимание нескольких гостей. Без сомнения, они пришли к выводу, что она – любовница Дмитрия, а Гаспар вызвал его ревность. Вечер был испорчен. Ее снова окружала грязь, как в прежние дни. Не скрывая злости, она повернулась к Дмитрию:

– Что на тебя нашло? В приступе садизма ты не только оскорбляешь меня, но и не позволяешь другому мужчине разговаривать со мной?!

Она ожидала привычного безразличия, но реакция Дмитрия обескуражила ее. Его рот дергался от нервного тика.

– Ты не знаешь этого человека. Наши отношения тут ни при чем.

– Замолчи!

Жасмин огляделась, стараясь вернуть ощущение радости от праздника, от нарядного платья и собственного отражения в зеркале… и от выражения его глаз, которое успела заметить.

– Все, что я хотела, – это провести вечер как нормальный человек, встретиться с людьми, которые не знают о моем прошлом, потанцевать, а не разыгрывать глупый спектакль между нами. Ты снова превратил меня в объект торговли, напомнил о том, что я такая же грязная, какой всегда считала себя.

Его молчание походило на согласие.

– Пойду извинюсь перед Гаспаром. Оставь меня в покое, пожалуйста. Не хватало еще устроить скандал на свадьбе Леа и Ставроса.

Пальцы Дмитрия, как наручники, сомкнулись вокруг ее запястья.

– Нет, ты не должна извиняться перед этим…

– Что я действительно не должна, – так это дальше терпеть тебя в своей жизни. Хватит таскать меня за собой, бросать, не говоря ни слова, заставлять мучиться оттого, что я не знаю, каким будет завтра. Надоело слышать, что каждое мое решение – непроходимая глупость, а вся моя жизнь – огромная ошибка. Господи, я еще оправдывала тебя… Неудивительно, что Эндрю не хотел иметь с тобой ничего общего. Сколько раз он повторял, что нам лучше без тебя.

Слушая отчаянные обвинения, Дмитрий побледнел, под кожей заходили желваки.

– Ты ошибаешься во всем.