Реактивный лайнер, принадлежащий текстильному концерну Катракиса, никогда не казался Дмитрию маленьким. Правда, размер не имел для него значения – важна была только скорость. Тем не менее просторная кабина и широкая кровать в хвостовом отсеке обеспечивали комфортабельный перелет, когда Дмитрию по делам фирмы приходилось пересекать Атлантику.

Однако, глядя на суетившуюся в кресле напротив женщину, он подумал, что салон слишком тесен. Жасмин заставила его по-новому взглянуть на многие вещи, усомниться в истинах, которые казались незыблемыми.

Господи, как он ждал и готовился к мальчишнику в Монако. Но вечеринка тянулась мучительно долго, а в памяти, как назло, всплывала волнующая картина спящей в его комнате Жасмин. Было что-то знаменательное в том, чтобы защитить ее, после того как ему не удалось спасти мать. Но в этом была только часть правды…

Никогда вид женщины так не завораживал его. Ее лицо возникало перед ним в самое неожиданное время, мешая сосредоточиться. Обычное равнодушие сменилось раздражением, секс перестал удовлетворять, а беспокойство, которое причиняла женщина, распространялось, как вирус.

Казалось бы, сейчас она не должна была привлекать его внимание. Дешевые, сильно поношенные джинсы туго облегали длинные ноги. Дмитрию представилось соблазнительное зрелище ее округлых ягодиц, когда она повернулась и с силой дергала ремень безопасности. Ей в голову не приходило просто затянуть пряжку. Следующее открытие, почти интимного характера, зажгло огонь в крови: оказалось, что Жасмин надела его белоснежную сорочку от Армани. Слишком большая и широкая рубашка мешковато сидела на стройной фигурке и сползала с плеч, но Жасмин закатала рукава и заправила края в джинсы. Сквозь тонкое полотно просвечивал черный бюстгальтер, а широкий ворот при каждом движении обнажал золотистую кожу груди. Никогда одетая женщина не выглядела в его глазах так эротично. У Дмитрия возникло искушение сорвать с нее рубашку и прильнуть губами к нежной коже. Эрекция не заставила себя ждать. Он словно лишался рассудка, когда она смотрела на него большими черными глазами.

– Надеюсь, твоя мать чувствует себя хорошо? – Дмитрий выбрал для беседы нейтральную тему.

Жасмин повернулась к нему и, поднеся стакан к губам, сделала большой глоток. Дмитрий представил, как ее чувственный рот смыкается вокруг его… Прижав пальцы к вискам, он отогнал неприличную мысль.

– Насколько это возможно, – ответила Жасмин. – Даже смерть сына не тронула ее.

Горечь в ее голосе вызвала у Дмитрия раскаяние. Почему он не вернулся за ней сразу после гибели Эндрю? На собственном опыте он знал, как тяжело сказываются на детях деструктивные пороки родителей, даже если алкоголизм не самый худший из них. Холодок пробежал по его спине.

– Она все еще?..

– Пьет, как рыба, а потом бьется в истерике, вспоминая сначала отца Эндрю, а потом моего. Она верит, что, как в мыльной опере, он вернется к ней после стольких лет и сделает меня арабской принцессой.

Ее улыбка показалась ему слишком широкой, а глаза блестели слишком ярко. Жасмин была на грани срыва. Впервые в жизни Дмитрия охватила нежность, и он не знал, как справится с нежданным чувством.

– Хочешь, я попробую найти его?

– Отца? – Она расширила глаза.

– Это не так трудно.

– Он много болтал, использовал ее до тех пор, пока она не забеременела, и скрылся. Удобная любовница для приезжего дипломата, не более того. У него было двадцать четыре года, чтобы одуматься. Мне не нужен еще один родитель, который считает мое рождение ошибкой.

– Зачем тогда ты сбежала, чтобы навестить ее? Принесла продукты, сделала уборку?

– Я не проверяла ее неделю.

– Какую сумму ты оставила ей на этот раз?

Жасмин отвела взгляд, явно избегая ответа. Перед глазами Дмитрия возникла картина запущенной квартиры в нищем пригороде и Жасмин, спотыкавшаяся в темноте с коробкой пустых бутылок в руках. Господи, как спасти человека от ошибок, порожденных наивностью?

Разглядывая маникюр на ногтях, она пробормотала:

– Почему я должна давать отчет?..

– Сколько, Джес? – настаивал Дмитрий.

Кровь ударила ему в голову. Он не собирался кричать на нее и, как мог, сдерживал злость, хотя испытывал непреодолимое желание задушить упрямицу или обнять и целовать до умопомрачения.

– Не так много… – Она вздохнула, присмирев под его грозным взглядом. – Ну ладно. Почти все, что у меня было. Она задолжала за квартиру за два месяца и…

Дмитрий громко выругался, но это не успокоило его. Взгляд Жасмин стал настороженным.

– Те самые семь тысяч фунтов, о которых ты говорила? Неудивительно, что твой долг не уменьшался…

– Да, это не в первый раз.

Дмитрий вскочил, похожий на дикого зверя, уставшего сдерживать себя. Жасмин испугал его резкий, необузданный порыв. Она не успела моргнуть, как он угрожающе навис над ней, щекоча лицо горячим дыханием. Ее тело, опаленное жаром сильного мужчины, непроизвольно откликнулось на его близость. Жасмин вцепилась в кресло.

– Тебе известно, что она пропьет твои заработанные тяжелым трудом деньги?

Завороженная взглядом горящих глаз, Жасмин кивнула.

– В твою упрямую голову не приходила мысль, что мать манипулирует тобой? Она не успокоится, пока не высосет из тебя всю кровь. Для нее ты лишь костыль, на который она будет опираться до самой смерти.

– Она моя родная мать! – выкрикнула Жасмин со злостью, едва сдерживая слезы. – Хочешь, чтобы я отвернулась от нее и ушла, как ты, не оглядываясь? Сбежала бы, скрывая позор, из грязного мирка, притворившись, что никогда не жила здесь? А потом предавалась бы бессмысленным развлечениям в разных уголках мира?

В глазах Дмитрия промелькнуло странное выражение. Жасмин знала, что разозлила его, но, вместо страха, испытала возбуждение – кровь быстрее побежала по жилам. Дмитрий ниже склонился к ее губам. Ей стоило только приподнять подбородок, чтобы коснуться его рта. Она узнает наконец его вкус, сделает то, что представляла мысленно столько раз, – всего один поцелуй мужчины, который сводил ее с ума, сам не желая того.

– Значит, той небольшой суммы, которую ты собиралась вернуть мне в счет долга, уже нет? – произнес он с опасной нежностью.

От его слов у Жасмин вдруг закружилась голова.

– Где же твоя гордость, Джес? Ты же поклялась рассчитаться со мной, даже ценой смерти, и готова была на все, чтобы избавиться от опеки.

Большим пальцем он провел по ее нижней губе, словно проверяя их мягкость. Прикосновение не отличалось особой нежностью, но Жасмин почувствовала непривычную, тянущую боль между ног. Она не оттолкнула его, но замерла в ожидании.

– Ты безработная и тем не менее отдала матери все сбережения. Неужели надеешься, что чего-то значишь для нее? – Его палец опустился к ямочке на шее. – Даже эта рубашка принадлежит мне. – Он прихватил на шее тонкое полотно и потянул к себе, прошептав возле самых ее губ: – Как ты собираешься рассчитаться со мной, если у тебя нет ни копейки?

Жасмин дрожала, чувствуя, как горит кожа. Вжатая в сиденье весом его тела, она не могла пошевелиться.

– Кажется, я понял! – продолжал Дмитрий с издевкой. – Гордость и гнев – всего лишь дешевый фарс. Похоже, тебе понравилась идея пожить за мой счет. Вероятно, ты давно присматривала богатого содержателя. Может, Ной тоже из числа претендентов?

Ее грудь болезненно сжималась при каждом слове, пропитанном ядом, словно ему доставляло удовольствие глубже всаживать отравленный нож.

Безмолвный крик сотрясал Жасмин, пока она выслушивала чудовищные обвинения, которые с улыбкой смаковал Дмитрий.

«Он нарочно дразнит меня», – шептал наивный и беспомощный голос внутри, но Джес подавила унизительную слабость. Не важно, насколько искренне он считал ее подлой интриганкой, стремящейся к беззаботной жизни, только одно имело значение: каждое слово, каждый брошенный на нее презрительный взгляд отталкивали ее от Дмитрия, говорили о ненависти к ней. Она мечтала только о том, чтобы выплатить долг и уйти из его жизни навсегда. Невозможно дальше переносить бессильную слабость, чувство стыда и позора, наполняющих душу. Казалось есть только один способ избавиться от муки: получить то, о чем она мечтала больше всего на свете, и тем самым рассчитаться с долгом. Но такой шаг походил на безумие…

Жасмин прижала ладонь к его щеке и подалась вперед. Ее губы прильнули к его губам. Дмитрий замер как изваяние, а у нее внутри бушевал огонь стыда и ярости. Вдруг, поймав его взгляд, выражающий невероятную гамму чувств, она успокоилась. Его чувственный рот, горячий и мягкий, идеально совпадал с ее губами. Никогда Жасмин не испытывала такого всепоглощающего блаженства. Все естество стремилось раствориться в нем. Она боялась перевести дыхание. Время остановилось. Его жар, запах, вкус сводили ее с ума, и Жасмин упивалась этой внезапной близостью. Прикусывая его нижнюю губу, она дрожала в ожидании ответного поцелуя. И вдруг Дмитрий превратился в вихрь страсти. Его пальцы скользнули в густые кудри, тяжело дыша, он с силой прижал Жасмин к себе. Поцелуй Дмитрия был требовательным и жадным. Губы безжалостно терзали ее нежный рот, низкий стон разжигал внутри пламя, пробуждавшее женскую сущность. Наслаждение грозило взорвать ее изнутри. В порыве страсти Дмитрий прикусывал мягкие губы, ласкал, теребил и гладил, проникал в горячую полость рта. Его рука больно сжимала плечо, не позволяя отстраниться.

Сдавленный крик удовольствия эхом прокатился по салону. Жасмин поняла, что кричала она сама. Ее тело охватил непроизвольный трепет: желание становилось нестерпимым и требовало разрядки.

Страстный, жадный поцелуй говорил больше, чем все слова и поступки. В этот момент Жасмин показалось, что она наконец нашла того Дмитрия, которого искала и ждала все эти годы.

Поцелуй Жасмин, как горючее, добавленное в огонь, разжег в Дмитрии такую страсть, что у него пересохло во рту. Когда она лизнула его губы, эрекция возникла мгновенно. Никогда ни с одной женщиной он не испытывал ничего подобного.

Однако больше всего его потрясло выражение беззащитности, которое она не сумела спрятать. В глазах мелькнула та же тоска одиночества, которую он узнавал в своем отражении в зеркале. Жасмин всегда действовала на него умиротворяюще. Похоже, с возрастом этот эффект приобрел новое качество, превратившись в сексуальный голод. Вместо скуки и безразличия, которые он не мог побороть, она разжигала в нем бушующий огонь.

Она отличалась от всех. Секс с Жасмин мог бы утолить мучительную жажду и запомниться на всю жизнь. Она единственная понимала его, знала, каков он в реальности. Ее не обмануло притворство, желание спрятаться за маской обаятельного плейбоя. Жасмин отдалась бы ему без остатка – Дмитрий видел, каким нежным становится ее взгляд, как дрожат губы, когда он рядом.

«А что будет потом, Дмитрий?» – прозвучал в его голове голос Ставроса. Кажется, за прошедшие годы старый друг стал его совестью: твердый, бескомпромиссный тон, как ушат воды, охладил его похоть.

Черные нежные глаза Жасмин смотрели на него вопросительно. Сколько раз в прошлом этот взгляд усмирял его ярость. Только сейчас в нем полыхало сексуальное желание.

Презирая себя, Дмитрий отшатнулся, понимая, что уже бессилен воздвигнуть между ними преграду.

– Что это ты придумала? – прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Джес не сумела скрыть разочарование. Обида и стыд погасили вспышку страсти. Дрожащими пальцами она прикоснулась к горящим губам: ей никогда не забыть его поцелуя.

– Предлагаю себя. Хочу сказать… – слова давались ей с трудом, – возьми то, за что ты заплатил.

Жасмин увидела, как твердо сжались челюсти. Дмитрий на секунду прикрыл глаза – потрясенный ее словами, он пытался вернуть самообладание. Ни при каких обстоятельствах он не позволял себе утратить контроль над чувствами.

Резко, демонстративно Дмитрий отпрянул от нее, как от прокаженной, усугубив ее обиду.

– Что за сокровище ты готова предложить, дорогая? Мне до сих пор непонятно, за что именно Ной запросил такую астрономическую сумму. И что привлекало конкурента, который пытался перекупить тебя?

Казалось, воздух вокруг них раскалился и готов рассыпаться искрами. Джес понимала, что отступать уже поздно.

– Вероятно, секс с… – Слова замерли на губах, когда его глаза предупреждающе сверкнули, словно сгусток мощной энергии рвался наружу.

– Хорошо подумай, Джес, прежде чем скажешь.

«Если позволить ему запугать себя, – решила Жасмин, – он будет пользоваться этим всегда». В этот момент они сошлись в психологическом поединке. Она ничего не могла противопоставить Дмитрию, но не желала уступать.

– Возьми мою девственность и будем считать, что мы в расчете. Давай покончим с этой невыносимой ситуацией.

– Ты готова продать себя в счет долга?..

В ярости Жасмин с размаху ударила его по лицу.

– Не смей говорить так, иначе я по-настоящему проткну тебя ножом.

Щека загорелась под ее ладонью. Медленно, сдерживая себя из последних сил, Дмитрий отвел ее руку:

– Что же тогда означает твое предложение, Джес?

Она отвернулась, собираясь с мыслями. Губы все еще хранили его вкус, а кожу пощипывало от прикосновения сильных пальцев. Что означал его поцелуй? Неужели мужчина инстинктивно отвечает на поцелуй, если женщина предлагает себя? Чем Дмитрий отличается от похотливых завсегдатаев ночного клуба, которых возбуждало скольжение обнаженного тела по шесту на сцене? Жасмин почувствовала приступ тошноты. Однако в поцелуе Дмитрия было столько личного. Он как будто подарил ей частицу себя…

Как трагично, что она мало знала его! Впрочем, с Дмитрием это почти не имело значения. Прошла неделя со дня ее спасения, и Жасмин провела ее рядом с ним, но он продолжал оставаться загадкой.

– Я готова переспать с тобой один раз, только чтобы рассчитаться. – Жасмин старалась говорить ровно, чтобы не выдать себя. – Я не буду твоей любовницей.

– С чего ты взяла, что годишься на роль моей любовницы, дорогая? Ты мне не подходишь, так что спи спокойно.

В этот момент Жасмин пожалела, что не видит изумленного выражения своего лица в зеркальной поверхности монитора над креслом. Она не годилась для многих вещей, но для этого…

– То есть как?

– Ты не мой тип.

– Мне казалось, тебя устроит любая дамочка с сиськами.

Дмитрий недвусмысленно уставился на ее грудь, словно предлагая расстегнуть рубашку.

Жасмин залилась краской и непроизвольно прикрылась руками. Она знала, как стереть ухмылку с его лица, и секунду боролась с искушением, но… у нее пересохло во рту от одной только грешной мысли.

– Откуда ты знаешь о моих предпочтениях, Жасмин? – спросил Дмитрий спокойно и ласково, будто они говорили о погоде.

– Желтая пресса захлебывается от твоих «мужских подвигов», как они это называют. Оргии и тусовки на яхте, гонки на мотоциклах, боксерские поединки с другими мужиками с целью доказать, у кого член больше…

Его смех гулко отозвался в салоне. Жасмин сердито уставилась на него: неприлично мужчине быть таким неотразимым…

– Желтая пресса процветает за счет распутной жизни таких, как ты.

– Или таких, как ты, Джес, готовых тратить на светские сплетни тяжелым трудом заработанные деньги.

Она попалась, и оба знали об этом.

– Так расскажи мне о своих стандартах. Хотелось бы услышать, каков процесс отбора, который самый наглый, самоуверенный и ненасытный плейбой изобрел для женщин…

– Прежде всего они должны быть порочными, сексуальными и опытными. Предпочитаю стильных, умных, уверенных в себе в постели и вне ее.

Жасмин не обладала ни одним из этих качеств.

– Они должны желать меня, как если бы я был бесценным сокровищем, – вкрадчиво произнес он.

С каждым словом Дмитрия Жасмин становилось тяжелее дышать, словно в кабине кончался кислород.

– У меня должна быть уверенность, что они не всадят мне нож в спину при поцелуе и не оттолкнут в момент оргазма.

– Никогда не ударю тебя в спину, – пробормотала пересохшими губами Жасмин, завороженная эротическими картинами, которые всплывали перед глазами.

Дмитрий улыбнулся:

– Охотно верю. Продолжать?

– Нет.

– Твоя наивность удивляет и раздражает, – добавил Дмитрий скучным голосом, – как и смешанное с ненавистью вожделение ко мне. Что касается девственниц, то с ними в постели слишком много возни.

– Насчет вожделения и ненависти ты ошибаешься. А что значит много возни с девственницами?

Черт побери, почему она так болезненно реагирует на его слова? И пора перестать обманывать себя. Страсть к Дмитрию затмевала рассудок. Жасмин мечтала стать для него единственной на свете, чтобы жизнь без нее теряла смысл.

Многие годы ее мучил стыд. Глядя на мужчин, она ненавидела и презирала себя, потому что это помогало ей жить дальше и снова выходить к шесту в ночном клубе. Теперь стыд начал уходить. Жасмин обрела второе дыхание. Впервые она почувствовала себя женщиной. В ней проснулась сексуальность, которую до сих пор приходилось безжалостно подавлять.

– Мне пришлось бы всему учить тебя, быть с тобой нежным и терпеливым, чтобы не причинить боль, а потом… – он тяжело вздохнул, словно представил непосильный труд, – утешать, вытирать слезы и лгать, что никогда не испытывал такого удовольствия. Дефлорация совсем не так привлекательна, как об этом принято говорить, Жасмин. Мне нравится быстрый, грубый секс без сопутствующих осложнений, в то время как ты ждешь момента для эмоционального взрыва. Тебе хорошо известно, что я способен только на самые примитивные чувства.

– При чем тут эмоциональный взрыв?

Дмитрий расстегнул запонки и закатал рукава рубашки. При виде мускулистых рук с набухшими венами, проступающими через смуглую кожу, Жасмин жарко покраснела.

– За прошлую неделю ты успела ударить меня ножом, рыдала у меня на груди, целовала и прижималась ко мне, словно я любимый…

– Только последний мерзавец может упрекнуть меня в этом.

– Если думаешь, что я не такой, значит, ты глупее, чем я полагал, Джес. Ищи другой способ расплатиться со мной.

– А до тех пор будешь таскать меня за собой, как уличного щенка, которого ты решил приютить, и категорически отвергать все предложенные мной варианты?

– Угадала. Правда, есть только одно препятствие, которое я уж не раз упоминал: ты самая наивная, упрямая, неблагодарная… – Он отвернулся, сдерживая злость.

– Ты горячишься так, словно я тебе не безразлична.

– В твоем отчаянном положении тебе хотелось бы в это верить. Но мне все равно, Джес. Единственное мое стремление – не дать тебе погибнуть, чтобы не мучиться всю жизнь угрызениями совести. Я забочусь о тебе из самых эгоистических соображений.

Неужели он не оставит ей хоть частицу самоуважения? Однако у Жасмин возникло ощущение, что слова относились вовсе не к ней, и уж точно Дмитрий не имел в виду ее позорное прошлое или отсутствие гордости.

Почему Дмитрий настойчиво стремился оттолкнуть ее? Зачем так упорно отрицал дружеские чувства, которые, похоже, испытывал к ней? Жасмин хотела понять причину.

Она оглядела салон самолета, вспомнила мощный мотоцикл, отель, куда он привел ее, яхту, развлечения, женщин… Будь Дмитрий действительно плейбоем, роль которого исполнял очень искусно, он не пришел бы ей на помощь.

Если она ему безразлична, почему так злился на нее в ту ночь или сейчас, когда она предложила себя?

– Неужели трудно признаться, что я что-то значу для тебя? Пусть это слабое эхо того, что мы вместе пережили в страшные времена детства? Не могу поверить, что ты предпочел все забыть.

Дмитрий заметно напрягся. Откинув голову, он прищурил глаза, будто она представляла опасность. Жасмин не испугалась шторма, который предвещал его взгляд.

– Тот Дмитрий был жестоким и агрессивным, Джес.

Жасмин торжествовала: ей удалось вывести его из равновесия.

– Во всяком случае, он был настоящим.

– Ты напоминаешь щенка, которого однажды спас Эндрю, помнишь? Даже когда он подрос, все равно возвращался, чтобы получить долю грубой ласки.

Дмитрий отбросил равнодушный, спокойный тон. Теперь голос дрожал от ярости и прерывался, когда он обрушивал на ее голову оскорбления. Как ни странно, они больше не задевали Жасмин. Она успокоилась, потому что ей показалось, она раскусила его.

Однако дальнейшая судьба представлялась Жасмин еще более туманной, чем в худшие времена на подиуме ночного клуба. Вздохнув, она решилась задать вопрос:

– Ты сказал, что Ставрос и Леа женаты. Почему же они снова празднуют свадьбу?

– Ставрос женился при весьма драматических обстоятельствах. – Голос Дмитрия стал мягче, когда он заговорил о Леа. – Он хочет исправить ошибку. Теперь его жену ожидает настоящее торжество.

– У него такой мрачный неприступный вид… но то, что он делает, по-настоящему романтично. Неудивительно, что Леа будто сияет изнутри…

Взгляд Дмитрия ясно говорил, как он воспринимает ее восхищение. Жасмин не закончила фразу.

– Неужели ты сама мечтаешь об этом, Джес? – спросил он без привычной насмешки.

– Мечтаю? Мне никогда даже в голову не приходило чего-то ожидать от жизни. Но это не значит, что я не могу порадоваться чужому счастью. Несмотря на то что приходилось делать, чтобы выжить, во мне сохранилось немного невинности, Дмитрий.

– Немного невинности, Джес? – Судя по холодному блеску глаз, к Дмитрию вернулось самообладание. – У меня возникли сомнения в качестве моей покупки. Могу ли я по чеку вернуть бракованный товар?

Жасмин с ужасом подумала, что они словно заперты в чудовищной ловушке. Причем оба одинаково виноваты в этом. Но самое страшное, что у них нет выхода. Если она сейчас не рассмеется, то разрыдается или сделает что-нибудь столь же непростительное. Например, захочет доказать, что она достойна мужчины, стоявшего перед ней.

С девственницами много возни? Как стереть с его лица наглую, насмешливую улыбку? Жасмин все бы отдала, чтобы разбить фальшивый фасад самодовольства и равнодушия.

Однако больше всего она мечтала о другом: он должен поцеловать ее не для того, чтобы преподать ей урок, и по собственному желанию, потому что захочет этого больше всего на свете.

Нет ничего более унизительного, чем попытки занять место в жизни мужчины, если он сам не желает этого. Разве она не наблюдала, чем это каждый раз заканчивалось для ее матери?

– Наступит день, когда ты пожалеешь, что не позволил мне идти своей дорогой, – пробормотала Жасмин пустую угрозу. Ее охватила паника при мысли, что она уже не в силах вырваться из порочного круга их странных отношений.