Будь его поцелуй требовательным и властным, как предвкушала Эми, она смогла бы устоять и оттолкнуть его. Но он не был ни требовательным, ни властным. Его губы касались ее губ, он не двигался, словно вдыхая ее запах. Эми в свою очередь глубоко вдохнула, позволяя теплу его дыхания и запаху проникнуть сквозь поры.

Все было так, словно случившееся за последние десять дней унесло ветром вместе с доводами, почему неправильно находиться здесь с ним. Это все, чего она хотела, в чем нуждалась. Как это может быть неправильно, если ей так хорошо с ним?

Ей сейчас не хотелось даже думать о правильном и неправильном. Все, что она хотела, – быть в его объятиях. Вечно.

Это она раскрыла губы, проникла языком в темные глубины его рта, обняла и прижалась к груди. Она прервала поцелуй и стала целовать его щетинистые щеки, подбородок, сильную шею, провела языком по гладкой коже, наслаждаясь мускусным мужским запахом. Это она снова скользнула языком едва ли не в его горло, вонзила ногти в плечи и завладела губами.

Едва слышный всхлип вырвался из ее горла, когда Гелиос зарычал, схватил ее в объятия и едва не раздавил. И стал целовать так исступленно, что она мгновенно потеряла голову.

Большая рука зарылась в ее волосы, другая прошлась по спине, сжала попку, прежде чем лечь на бедро. Он стал тереться об нее, и она ахнула, ощутив огромную плоть. Теперь единственным барьером, мешавшим ему войти в нее, оставались трусики.

Не отрывая губ, он прижал ее к стене, и принялся целовать – страстно и неистово. Наконец Гелиос отстранился, потянув перед этим зубами за ее нижнюю губу. Его грудь быстро вздымалась. Придерживая Эми ладонью, Гелиос медленно поднял подол ее платья и стал целовать живот, груди, шею, пока не стащил платье и бросил на пол.

Эми уперлась ногами в пол. Голова шла кругом. Внутри все пылало так яростно, словно огни, которые она видела на пляже. Она словно ожила после долгой спячки. Чувства ожили с того момента, когда она впервые увидела его. И с тех пор не нашла в себе сил задушить эти чувства.

Он выпрямился во весь рост, глядя на нее, словно впитывая ее полунаготу.

Сжав ее щеки, он коснулся носом носа.

– Невозможность коснуться тебя, заняться любовью сводила меня с ума, – хрипло прошептал он. – Ты сводишь меня с ума.

Она дернула его за волосы, желая причинить боль, такую же, какую сама испытывала в разлуке, вынужденная отдалиться от него.

– Все это ранило меня так же, как тебя, – вздохнула она, целуя его.

По-прежнему сжимая, Гелиос подхватил Эми на руки и понес в спальню, восхищаясь ее румянцем и расширенными от возбуждения зрачками.

Все его грезы и фантазии сбылись.

Она пришла к нему.

Он не сознавал, как истово молился, чтобы это случилось, пока не открыл ей дверь.

В ее глазах все еще таились остатки сомнений и страха, которые он стремился прогнать.

Как могла она не понимать, что их единение – именно то, чему суждено свершиться?

Уложив Эми на постель, Гелиос снова поцеловал розовый бутончик ее рта и вдохнул сладкий аромат, которой уже не чаял ощутить. Теперь их разделяло ее красивое черное белье. Он вспомнил, как однажды стянул его зубами, в те ранние дни, когда взаимное желание было очень велико, и он был уверен, что скоро все уляжется. Но желание постепенно становилось более глубоким, более необходимым.

Чего бы ему ни стоило, он удержит ее в своей постели.

Гелиос смотрел, как пульс бьется в изгибе шеи, как Эми вытягивает ноги, прежде чем приподнять бедра, и потребность в ней возрастала. Боже, ему нужно войти в нее.

Эми неторопливо подняла руку, прижала к его груди, развела пальцы, касаясь таким образом, который всегда наполнял его благоговением, словно перед ним одно из семи чудес света.

Осознание того, что она будет ласкать его так, как он всегда любил, становилось неописуемым. Он знал вкус каждой частички ее тела и никогда не устанет брать ее, снова и снова утверждая свою власть над ней.

Он завел руку ей за спину, расстегнул бюстгальтер, осторожно стянул бретельки, целуя оставшийся от них след. Бюстгальтер упал на пол. Восхитительные груди обнажились, темные соски напряглись от возбуждения. Он наклонил голову, чтобы взять один из них в рот, и застонал, когда она тут же выгнулась, давая ему больший доступ к своему телу. Эми провела ладонью по его спине, животу, прежде чем потянуться к нему. Гелиос в это время ласкал другую грудь и немного приподнялся, чтобы она рукой ощутила его эрекцию. Она сжала его член, обхватив пальцами головку, и подвела его к своим бедрам.

Стиснув зубы и тяжело дыша, он отвел руку Эми и стал целовать ее шею и грудь. Затем, спустившись к животу, подцепил край трусиков и стянул их, обнажив ее бедра.

– О, Гелиос… – произнесла она, приподнимая бедра и протягивая руку, чтобы коснуться его. – Пожалуйста!

С трудом сглотнув при виде обнаженной девушки, полной неутолимого желания и потребности в нем, он ощутил, как хмелеет от ее прикосновения. Войдя одним выпадом, он зарылся лицом в ее шею, покусывая нежную кожу. Эми крепко сжала его потаенными мышцами. Гелиос без тени сомнения понял, что его место только рядом с ней.

Кожа к коже, сердце к сердцу, руки и ноги сплетены. Он любит ее, а она его.

Он ощущал, как в ней накапливается и растет напряжение, слышал его в учащенном дыхании, в стонах, силе, с которой она сжимала ягодицы, и проникал в нее все глубже, приближая к вершине наслаждения. На пике оргазма она замерла, впившись зубами в его плечо.

Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Хотел, чтобы длилось вечно, хотел ощущать ее сладость, чтобы ее ноги всегда обвивали его, а ногти вонзались в спину.

Но тут сознание покинуло его. Собственная разрядка толкнула в пропасть, на краю которой он стоял, сам того не ведая. Мир взорвался яркими красками. Он оказался там, где раньше никогда не бывал.

* * *

Эми проснулась в нежных объятиях Гелиоса, прижавшись лицом к его груди.

Ее охватило раскаяние.

Что она натворила? Ведь клялась не делать ничего подобного, но забыла обо всем в момент безумия.

Нужно уходить. Необходимо. Она не может оставаться здесь.

Сколько раз она просыпалась по ночам в его объятиях, и ее вновь охватывало желание заняться любовью? Сколько раз она слегка поднимала голову, чтобы встретиться с его поцелуем? И он тут же оказывался в ней, твердый и возбужденный. Не сосчитать. Иногда она просыпалась утром и гадала, уж не приснились ли ей эти ласки?

Но сейчас Гелиос дышал глубоко и ровно. Если вести себя осторожно, она прокрадется к выходу, не разбудив его. Прибежит к себе, сложит вещи и снимет номер в отеле. Да, именно так и нужно поступить. Она не может оставаться здесь теперь, когда знает, что не в силах ему противиться.

Эми так старалась держаться подальше от Гелиоса!

О боже, что она натворила!

Можно прикрываться любыми предлогами и причинами, но она поддалась соблазну, но теперь экстаз пребывания в его объятиях рассеялся, сменившись горьким вкусом во рту и сознанием собственной вины.

Нужно уходить. Прямо сейчас.

Осторожно выскользнув из его рук, Эми подвинулась к краю кровати и задерживала дыхание, пока ноги не коснулись пола.

Двигаясь почти ощупью в темноте, она нашла платье, понятия не имея, где белье, и была слишком охвачена паникой, чтобы искать долго. Кое-как натянула платье и на цыпочках направилась к двери.

– Ты ведь не убегаешь, верно?

Эми замерла в дверях. Включив лампу на прикроватном столике, Гелиос приподнялся на локте. Она медленно повернулась лицом к нему, глядя огромными наполненными болью глазами. Видеть ее спутанные волосы и прекрасное, искаженное болью лицо было невыносимо. Словно что-то острое вонзилось в нее.

– Прости, – пролепетала она. – Я знаю, с моей стороны трусливо убегать прочь.

– Так почему ты убегаешь?

– Мне не следует находиться здесь. Нам нельзя… – Она осеклась и уставилась в пол.

– Заниматься любовью?

Она едва заметно кивнула:

– Все это неправильно. Очень неправильно.

– А мне кажется, чертовски правильно.

– Знаю.

Она коротко, хрипло засмеялась, блеснув глазами.

– Я все время об этом думаю. Как может неправильное ощущаться правильным?

– Если это ощущается правильным, как оно может быть неправильным?

– Так уж получается. Ты женишься.

Он сам ни на минуту не забывал об этом. Только объятия Эми прогоняли все мысли и сопутствующую им тошноту.

У него судорожно сжался желудок. Отбросив одеяло, Гелиос встал, подошел к ней и оперся рукой о дверь, не давая сбежать. И заговорил медленно, продумывая слова перед тем, как сказать. Знал, что одно неверное слово заставит ее умчаться, как бы он ни пытался этому помешать.

– Эми, я, конечно, женюсь, но хочу только тебя.

– Мы уже обсуждали это. Не важно, чего хочешь ты или чего хочу я. Реальности ситуации это не меняет. Сегодняшняя ночь была ошибкой, которую нельзя повторять.

– Но побег тоже ничего не решит. Признай это, девочка моя. Мы должны быть вместе.

Она крепко сжала зубы.

– И что ты намерена делать? – уничтожающе спросил он, наклонившись ближе к ее посеревшему лицу. – Сбежать и взять в любовники Леандра? Таким образом ты намерена доказать, что между нами все кончено?

– Откуда ты знаешь про Леандра?

Она покачала головой и глубоко вдохнула.

– Не отвечай. Я догадываюсь.

Он не чувствовал угрызений совести за то, что искал информацию об ее молодом человеке. Гелиос заботился о тех, кто был ему небезразличен.

– Он слишком молод для тебя, Эми. Тебе не нужен мальчишка. Тебе…

– Он мой брат, – прошептала она, внезапно рассердившись. Краска гнева залила ее щеки.

Гелиос от неожиданности онемел и, отступив, провел рукой по волосам.

– Но Леандр эгонец. Твои братья англичане, как и ты.

– Я только наполовину англичанка.

– Твои родители англичане.

Разве это не так? Разве они не обсуждали это?

– Мой отец англичанин. Илейн – мама – мне не родная. Моя родная мать родом с Эгона.

Как получилось, что он этого не знает?

Эми, должно быть, разгадала направление его мыслей.

– Помнишь, однажды ты спросил, почему я одержима любовью к твоей стране?

– Ты так мне и не ответила.

Он вспомнил их беседу несколько месяцев назад, когда они только начали спать вместе. Тогда она ушла от вопроса.

– А ты и не настаивал. – Эми покачала головой со смесью грусти и гнева.

– Я не знал, что нужно настаивать. Не умею читать мысли.

– Извини.

Она беспомощно пожала плечами:

– Я очень хотела рассказать тебе, попросить помочь найти ее. Но знала, что мое признание изменит природу наших отношений.

– Что изменилось бы? – с недоумением спросил он.

С самого начала между ними пылала страсть, подобной которой он не испытывал с другими женщинами. Он никогда не просил ее уйти ночью. Любил делить свое пространство с этой невероятно сексуальной, умной, красивой женщиной. Ему нравилось, как она учила его многому из того, что знала о его собственной стране.

Но узнать, что в этой стране у нее есть корни…

– У меня от тебя нет секретов, – добавил он. Голова шла кругом.

– Если не считать бала с целью найти жену.

Гелиос втянул в себя воздух. Да, он всячески скрывал от Эми истинную цель бала. Знал, что она что-то утаивает от него, но понятия не имел, насколько это важно.

– Я боялась.

Боль снова полоснула его внутренности.

– Меня?

– Того, что ты подумаешь обо мне. По крайней мере, боялась вначале. А еще и потому, что мы были ограничены во времени, и оба знали, что не будем вместе всегда. И оба что-то скрывали.

– Я никогда ничего не скрывал.

– Неужели?

В ее глазах не было вызова, только вопрос.

– Гелиос, я не могу рисковать тем, что наши отношения разовьются в нечто большее и мы станем ближе. Мы не можем быть вместе вечно. Я старалась защититься.

Он долго смотрел на Эми, пытаясь понять, что у нее на уме. Хотелось хорошенько ее встряхнуть. Жаль, что все не может быть иначе.

– Никуда не ходи, – сказал он, повернувшись и устремляясь в гардеробную. – Нам нужно поговорить, а эту беседу не стоит вести голыми. Мы давно уже перешли точку, когда можно хранить друг от друга тайны.

Пока Гелиос надевал шорты, Эми воспользовалась этими мгновениями, чтобы собраться с мыслями.

Но времени оказалось недостаточно.

Она крепко прижалась спиной к двери. Горло свело так, что говорить было невозможно.

– Я не шучу, Эми, – жестко отрезал он. – Ты никуда не пойдешь, пока мы все не обсудим.

– Какой в этом смысл?

– Если твоя история мешает нам быть вместе, я, черт возьми, заслуживаю того, чтобы услышать правду.

Он сел на кровати и оперся спиной об изголовье.

– Теперь иди сюда.

В какой кошмарный переплет она попала! Так просто не должно было кончиться. Воспоминания о проведенном с ним времени должны остаться светлыми, а не полными печали и отчаяния! Потеря его не должна причинять боли!

Она присела на край кровати и повернулась к нему. Шумно выдохнула, уставилась в потолок.

– У моего отца был роман с няней его ребенка, жившей в доме. Мать бросила меня, когда мне было две недели, и с тех пор не желает иметь со мной ничего общего. Ее муж и родители не знают о моем существовании.