Несмотря на жгучее желание оказаться как можно дальше от отеля, от притяжения Гелиоса, Эми была заворожена окружающим ландшафтом. Плеск волн смешивался с музыкой, даря ощущение безмятежности, исчезнувшее из ее жизни с тех пор, как Гелиос объявил о намерении жениться.

– Мне нужно в ванную, – пробормотала Грета, поднимаясь. – Ты со мной?

– Надеюсь, я не нужна, чтобы подержать тебя за руку? – сухо осведомилась Эми.

Грета рассмеялась и отправилась в отель, заметно пошатываясь.

Эми с улыбкой покачала головой. Грета явно перебрала бесплатных коктейлей. В отличие от подруги, Эми больше налегала на кофе.

Едва Грета отошла, появились двое мужчин с одинаковыми эспаньолками и дредами, стянутыми сзади в хвост. Оба в черных костюмах, придававших им вид то ли ниндзя, то ли пиратов. Эми могла поклясться, что оба живут на Эгоне.

Оба, с помощью переводчика, настояли на том, чтобы стол, за которым сидела Эми, отодвинули на десять футов. Как только это было сделано, они провели на песке линию в виде полукруга, демонстрируя, что никому не позволено ее пересекать.

Любопытство заставило всех вскочить. Эми, сняв туфли на каблуках, почти ничего не увидела. Пришлось взбираться по лестнице, ведущей на пляж. И она увидела, как мужчины вынимают какие-то предметы из двух огромных ящиков. Появившаяся Грета проложила дорогу к самому полукругу.

Солнце давно зашло, и стоявшая в одиночестве Эми поежилась от легкого холодка. Растирая руки, она не сводила глаз с мужчин и делала вид, что не смотрит на Гелиоса, отошедшего от бара с двумя большими коктейльными стаканами.

– Мне показалось, ты хочешь пить, – заметил он, поднимаясь по ступенькам.

Лишившись дара речи, она покачала головой, в душе понимая, что стоять отдельно от всех – это открытое приглашение.

Он с понимающей улыбкой протянул ей стакан:

– Попробуй! Думаю, тебе понравится.

Стакан с розовой жидкостью был полон колотого льда. На бортике красовались свежие ягоды клубники и веточки мяты. Эми молча взяла стакан и сжала зубами соломинку.

Он слишком хорошо знает ее вкусы.

– Восхитительно. Что это?

– Клубничный мохито.

– Сам сделал?

Он рассмеялся и покачал головой.

– Я даже не знаю, откуда начать.

Она снова глотнула. Сочетание свежей мяты и давленой клубники оставило след на языке. Как и вкус рома.

– Что пьешь ты?

– Чай со льдом «Лонг-Айленд». Хочешь?

Ох, не следует этого делать. Правда не следует.

Безлунное небо, усеянное подмигивающими звездами, запах моря, пульсирующий ритм музыки, смех приглашенных – все это так романтично. Ей нужно повернуться и сбежать.

Но рука не послушалась мозга и протянулась взять у него стакан, поднести к губам соломинку, из которой пил он.

Ее глаза расширились.

– Да это чистое спиртное!

Он улыбнулся и взял у нее стакан, намеренно коснувшись пальцев.

Невидимые иглы вонзились в ее руку. Она снова отпила мохито, отчаянно борясь с порывом, побуждающим прижаться к нему. Он так близко!

– Вчера обнаружил, что стал дядей, – сообщил Гелиос, заговорив, прежде чем Эми успела сбежать. Кроме того, нужно поговорить кое о чем, прежде чем его голова взорвется от таких новостей.

– В самом деле? – ахнула она, потрясенная не меньше него.

– Тезей. Он переспал с женщиной, которую встретил на субботней вечеринке.

– Вот это да! Но ведь это было несколько лет назад, верно?

– Мальчику четыре года. Его зовут Тоби. Тезей совершенно случайно обнаружил это. Он не назвал своего настоящего имени матери, поэтому она не могла сообщить ему. А потом пришла во дворец работать над официальной биографией деда.

– Это действительно поворот судьбы. Он собирается признать сына?

– Да. И жениться на его матери, чтобы узаконить мальчика.

Эми пораженно покачала головой.

– А твой дед знает?

– Тезей хочет сказать ему после праздника. Мы решили, что этот день должен быть посвящен деду.

Она уставилась в землю. Думает ли она о том же, о чем и он? Что он именно на празднике объявит о своей помолвке? Его объявление будет совсем иным. Подтверждением безопасности для семьи и страны.

– Отношения Тезея с дедом очень сложны. Он так и не привык к тому, что родился принцем Эгона. Поэтому так усердно работал над биографией. Хотел доказать, что готов смириться со своим происхождением.

– В то время как ты всегда согласен со своей судьбой? – тихо спросила она.

– Я тот, каков есть. – Он пожал плечами, не желая признать, что новости брата заставили его задуматься. У Тезея есть наследник и невеста, к которой он точно неравнодушен.

Но нет, эта мысль была отброшена до того, как он позволил ей укорениться в мозгу. Трон будет принадлежать ему. Это его судьба. Его гордость. Быть королем – то, что Тезей возненавидел бы всем своим существом.

Видя, как Эми пытается пропихнуть соломинку через кусочки льда к оставшейся на дне жидкости, он сделал знак проходившему бармену принести еще две порции.

– Новости насчет Тоби конфиденциальны, – предупредил он, когда бармен вернулся к стойке. – Только ты, я и личные слуги Тезея знают обо всем.

– Это означает, что половине дворца известно обо всем.

Он рассмеялся:

– Да. Беспроволочный телеграф во дворце живет своей жизнью. Но пока я ничего не слышал до того, как Тезей все рассказал, и не думаю, что правда просочилась наружу.

– От меня никто ничего не узнает.

– О, само собой.

За эти месяцы Гелиос приучился безоговорочно доверять Эми. С ней одной он мог говорить о чем угодно. Если не считать того случая, когда умолчал об истинной цели бала перед праздником.

Что-то блеснуло в ее глазах. Искра, которая словно коснулась его и стерла остатки улыбки. Если бы не появившийся бармен, он бы поцеловал ее.

Эми моргнула, выходя из секундного ступора, в который, по счастью, не впала, и с удовольствием выпила свежего мохито.

Безумие, конечно, но слова Гелиоса насчет племянника пробудили в ней надежду. Если в семье уже есть наследник, значит…

Но нет. Подобные надежды бесплодны. Гелиос рожден править великим народом вместе с женой королевской крови. Такова его судьба. А Эми никто.

– Представление вот-вот начнется.

– Прости?

По красивому лицу вновь расплылась понимающая улыбка. Он кивком показал на толпу на пляже.

Проследив за его взглядом, она заметила, как два пирата в черных костюмах стоят в полукруге в позах воинов.

Далее последовал акробатический танец, подобного которому она никогда не видела.

Мужчины на миг исчезли и снова появились с длинными толстыми палками в руках. На концах палок горел огонь. Рот Эми сам собой приоткрылся при виде того, как они танцуют, крутятся, прыгают и изгибаются, чертя огнем рисунки на фоне темного неба, словно даря жизнь самому воздуху.

– По-моему, ты замерзла, – пробормотал Гелиос, зайдя ей за спину и обнимая за талию.

Завороженная происходившим, Эми ощутила, как пламя словно заплясало по коже.

Она не сопротивлялась, даже когда он поцеловал ее в волосы, однако внутренности словно расплавились. Эми невольно прижалась к нему спиной. Головокружительное облегчение охватило ее, когда она снова оказалась там, где ее истинное место. В объятиях Гелиоса.

Она охнула, ощутив, как его ладонь скользнула по животу и задержалась под грудью. Следовало бы сбросить его руку и уйти. Позволить держать себя таким образом – верх глупости и очень опасно. Но как бы громко ни кричал об этом разум, ноги отказывались повиноваться.

Большой палец коснулся груди. Гелиос прижался пахом к ее ягодицам, позволяя почувствовать, насколько он возбужден. Акробаты с факелами расплывались в ее глазах. Сейчас она была способна думать только о его прикосновениях.

Следовало бы превратиться в мраморную минойскую статую. Бесчувственную. Холодную. Но Эми таяла в его руках.

Гореть ей в аду, но она терлась о его возбужденную плоть.

Гелиос уронил руку ей на бедро и крепко сжал. Она лопатками чувствовала быстрый стук его сердца.

Только гром аплодисментов разорвал пелену тумана, в которую она почти погрузилась.

Шоу закончилось.

Толпа стала расходиться.

Зажмурившись, поняв, что Грета ищет ее, Эми заставила свое тело подчиниться и оттолкнула руку Гелиоса. Отступила подальше и допила мохито.

– Вернись ко мне, – попросил он, и на этот раз в голосе не было высокомерия.

Она отвела глаза, не желая, чтобы он увидел жгучее желание, написанное на его лице.

– Не могу.

– Можешь.

Грета уже торопилась к ним, вернее, ковыляла, неуклюже покачиваясь.

– Вернись ко мне, – повторил он.

– Нет.

Она сбежала по ступенькам прежде, чем согласиться на все.

Он последовал за ней. Схватил за руку и развернул к себе.

Затаив дыхание, она ждала, что он скажет. Но он просто смотрел, словно не мог наглядеться. Рука чертила крошечные кружочки на внутренней стороне ее запястья. Сигналы, что он посылал, не требовали перевода.

Эми вырвалась и поспешила прочь, прежде чем успеет отреагировать на его безмолвную просьбу.

Гелиос прижал руку ко лбу и зарычал в пустоту спальни. Он вернулся час назад, но даже два стакана чая со льдом, в котором смешал все мыслимые виды спиртного, не оглушили его настолько, чтобы заснуть.

Тело все еще помнило возбуждение, когда он держал Эми в объятиях. Одно прикосновение – и он бы взорвался.

Будь он одним из предков, живших четыреста лет назад, немедленно промаршировал бы по проходу, сломал ее дверь и потребовал отдаться.

Но добрая королева Афина, правившая Эгоном в 1671 году, первая провозгласила отмену закона, предписывавшего женщинам быть игрушками для членов королевской семьи. И даже если бы мог, он не взял бы Эми силой. Хотел, чтобы она пришла к нему по собственной воле.

Гелиос знал, что Эми вернулась во дворец. После огненного шоу она исчезла в толпе, а потом он успел увидеть, как она садится в один из дворцовых автомобилей в компании служащих, живших во дворце.

Почему она делает это с ним? С ними? Ведь сходит с ума по нему так же, как он по ней. Гелиос пытался понять, почему Эми так упорно сопротивляется.

Он знал, что она хотела наказать его из-за женитьбы на Каталине. На ее месте он, возможно, поступил бы так же. При мысли о ней в объятиях другого мужчины давление крови поднималось так, что вены угрожали вот-вот взорваться.

Как ни совестно ему было, он приказал своей охране узнать, с кем она ужинала в субботу вечером. Оказалось, с Леандром Соукисом, двадцатидвухлетним бездельником из маленькой деревни в окрестностях Ресины. Оставалось тайной, где Эми встретила этого человека. Что-то в том свидании мучило его.

Не важно, что Леандр на пять лет моложе Эми. Не важно, что Гелиос точно помнит, как она пообещала никогда не встречаться с мужчинами моложе ее. Этот Леандр, ко всему прочему, еще и тощий коротышка с дурной репутацией. И хотя происходил из богатой семьи, это ничего не означало. Его вышибли из трех школ, он ни на одной работе не удерживался больше недели. Собственно говоря, идеальный кандидат в боксерскую секцию его брата Талоса, который открыл ее, чтобы помочь трудным подросткам, и учил их выплескивать гнев на ринге. Давал опору в жизни.

Почему она пошла на свидание именно с Леандром? Неужели чтобы наглядно продемонстрировать, что между ними все кончено? Может, ему следовало бы принять ее просьбу об увольнении вместо того, чтобы позволить гордости взять верх и заставлять ее остаться? Если бы она уехала из Эгона, он не лежал бы сейчас в постели, изнывая от неудовлетворенного желания.

Но он знал, что эти думы бессмысленны. Поговорка «С глаз долой – из сердца вон» к Эми не подходит. Она постоянно в его сердце.

И он готов держать пари, что в этот момент она лежит в своей постели, думая о нем.

Тихий звон сигнализации на стене вернул его к реальности.

Спрыгнув с кровати, Гелиос нажал кнопку, и тут же замигал экран. Сигнал шел от камеры и датчиков в потайном ходе.

Приглядевшись, он увидел фигурку, осторожно двигавшуюся по каменному коридору к его комнате. Гелиос затаил дыхание, наблюдая, как она колеблется. Хоть бы уж сделала последний шаг и постучала в дверь!

Эми смотрела на дверь Гелиоса, не вполне понимая, что делает и каким образом оказалась здесь.

Зная, что беззащитна перед соблазном, она приняла приглашение одного из кураторов пойти к нему на квартиру, выпить. Небольшой званый вечер. Она любила это.

Эми, как могла, старалась вытянуть себя из транса, в который впала, но почти не участвовала в общей беседе. И ни слова не помнила из сказанного. Словно парила над всеми и мыслями была далеко.

Хотелось во всем винить алкоголь, особенно мохито, которыми поил ее Гелиос. Но это ложь. Потому что все это из-за него.

Эми вернулась к себе после бокала вина, но прежде чем войти, остановилась и уставилась на дверь, ведущую в потайной ход. Дыхание участилось, желание подняло голову.

Мгновенный порыв одолел здравый смысл. Она отперла дверь и вошла в коридор в том же полубессознательном состоянии, в каком возвращалась во дворец, не думая о том, что делает. Правда, теперь она стояла у двери Гелиоса. И к ней постепенно возвращался рассудок.

Она не сможет. Все это плохо и неправильно.

Закрыв глаза, Эми прижала ладонь к двери.

Дальше пойти она не осмелится. Если постучит, а он ответит…

Вдруг она услышала щелчок замка и отдернула руку, словно обжегшись.

Дверь открылась.

На пороге стоял Гелиос. Голый, с небрежным видом. Будто она каждый день прокрадывалась к его покоям и касалась двери.

Если не считать того, что небрежность притворная. Грудь тяжело вздымается. Челюсти плотно сжаты, ноздри раздуваются. Глаза впиваются в нее.

И он пошевелился. Положил руку ей на затылок и привлек к себе, перетащив через порог. Дверь захлопнулась. Гелиос прижал Эми к ней, взяв в плен.

– Почему ты здесь? – Он наклонился так близко, что теплое дыхание коснулось ее кожи.

– Не знаю, – прошептала Эми.

Она действительно не знала. Очевидно, ощущения одолели подсознание, и она вновь ожила. Каждый атом тела жаждал его поцелуя, прикосновения.

– Зато я знаю, – прошептал он с таким видом, словно хотел съесть ее заживо, завладел губами в поцелуе.