Гелиос вывел на экран профиль Леандра Соукиса и стал всматриваться в аватарку. Цветом волос и подбородком он напоминал Эми. Но на этом сходство заканчивалось. Как могла Эми делить половину своей ДНК с этим бездельником? Она работала на износ и слыла одной из самых усердных служащих, а это о чем-то говорит, поскольку во дворце и музее немало честолюбивых и упорных людей.

И как она могла выйти из лона Нейзы Соукис? Загадка.

Гелиос нашел информацию о родной матери Эми, и то, что он узнал, не давало надежды на хеппи-энд.

Нейза была типичной карьеристкой. Даже теперь, почти в пятьдесят лет, она сохранила утонченную красоту. У нее богатый старый муж, носивший ее на руках, и сытая обеспеченная жизнь. Гелиос смутно припомнил знакомство с ее мужем на каком-то дворцовом празднике несколько лет назад. Нейза вышла за него в двадцать один год, менее чем через два года после рождения Эми. Можно только гадать, почему она не призналась в существовании ребенка, но, вероятно, это не имело ничего общего со стыдом. Скорее страх. Она, несомненно, боялась развода и потери богатства.

Нейза предпочла деньги собственной плоти и крови. Будь на то воля Гелиоса, он не подпустил бы Эми и на милю к этой женщине. Но он понимал, насколько важен голос крови. Сегодня утром он впервые увидел племянника и немедленно ощутил ком в горле. Этот маленький темноволосый мальчик – часть его семьи. Его рода. Он Каллиакис, и Гелиос чувствовал связь с ним на эмоциональном уровне.

Конечно, это может разбить сердце Эми, но она должна знать свое происхождение.

Но достойно ли ее семейство Соукис? Это уже дело другое.

Если они разобьют ей сердце, он соберет осколки и поможет ей исцелиться, ведь Эми была здесь и утешала, когда весть о тяжелой болезни деда поразила его.

Немного подумав, Гелиос написал сообщение. Если приказ наследника трона не побудит Леандра свести его мать и единокровную сестру, то уже не побудит ничто.

– Эми, ты опаздываешь на встречу.

– Какую встречу? – удивленно спросила она Педро, стоя на стремянке, где выравнивала портреты, украшавшие первый зал выставки.

Экскурсии по дворцу и музею были отменены всю эту неделю из-за подготовки к празднику. Здесь царил полный хаос, особенно потому, что на вертолетную площадку дворца постоянно садились вертолеты. До праздника оставался всего один день!

Она никогда не видела такой суматохи во дворце. Сплетни и сведения поступали из многочисленных источников, включая более серьезных музейных кураторов, обычно не поднимавших глаз от исторических трудов, и это походило на бурно распространявшуюся инфекцию.

Во дворец торжественно прибыл Парижский национальный оркестр. Знаменитая на весь мир цирковая труппа прогуливалась по газонам, поскольку сады были закрыты. Садовники сажали новые цветы. Повсюду, куда бы ни ступала Эми, происходило нечто волшебное.

Выставка готовилась для очень эксклюзивной частной экскурсии и планировалась после ланча за день до праздника, а еще одна, менее эксклюзивная экскурсия, в воскресенье. Музей и экспозиция открывались для посетителей в понедельник. Запросы на билеты уже превзошли все ожидания.

Эми хотела, чтобы все прошло идеально. Не только из профессиональной гордости, но ради Гелиоса, его деда и братьев.

– На встречу с Гелиосом, – напомнил Педро. – Он ждет тебя в своем кабинете.

– Вот как.

Она потерла губы, избегая любопытного взгляда Греты, стараясь, чтобы они не заметили, как горят ее щеки.

Гелиос сдержал слово. Никто не знал, что они снова делят постель, даже Грета. Отнюдь не угрызения совести мешали Эми признаться во всем подруге, а ощущение того, что между ней и Гелиосом происходит что-то очень интимное, то, о чем никому нельзя рассказывать.

– Да, я помню.

Вежливо извинившись, по-прежнему опасаясь встретиться с ними взглядом, Эми поспешила уйти. Когда сегодня утром поцеловала Гелиоса, прежде чем уйти на работу, она рассчитывала, что будет очень занята весь день. Список его дел при одном взгляде вызывал головную боль.

Дрожь пробежала по спине при мысли о том, что он может хотеть от нее. Эми сильно сомневалась, что его желание имеет какое-то отношение к музею.

Кабинет Гелиоса находился рядом с его покоями. Идти довольно долго. Она могла пройти через свою квартиру и воспользоваться потайным ходом, но днем не стоило делать ничего подобного, особенно когда это называется официальной встречей, даже если придется потерять десять минут.

Вход охраняли придворные, ожидавшие ее и открывшие дверь без вопросов. Эми вошла в большую приемную. Дверь слева вела в покои. Она повернула ручку правой двери и оказалась в большой приемной.

Навстречу ей встала Талия, личный секретарь Гелиоса. В руке она держала пирожок.

– Привет, Эми! – Она приветственно улыбнулась. Всегда безупречно одетая и ухоженная, сегодня Талия имела взъерошенный вид. – Он тебя ждет.

Подозревала ли она о том, что Эми и Гелиос возобновили отношения? Подозревает ли вообще кто-то?

– Как дела? – вежливо улыбнулась Эми.

Талия скосила глаза и состроила гримасу.

– Занят. Мы впервые за день сделали перерыв. – Она нажала клавишу на одном из телефонов: – Здесь госпожа Грин.

– Попросите ее войти, – ответил Гелиос.

Он сидел за большим письменным столом. У его ног дремал черный лабрадор Бенедикт. Услышав шаги, пес насторожился и открыл глаза, но тут же снова засопел.

– Садись, – учтиво пригласил Гелиос, следуя взглядом за каждым ее движением.

Как только дверь за ней закрылась и они остались одни, он обошел стол и обнял ее.

– Что, есть причина, по которой ты изобрел несуществующую встречу, кроме желания обжиматься со мной в своем кабинете? – ошеломленно спросила она, когда они смогли отдышаться.

Он запустил руку в ее волосы и снова поцеловал в губы.

– Самолет французского посла немного задерживается, и у меня неожиданно образовалось получасовое окно.

– Я слишком долго шла сюда, – шутливо пожаловалась она.

– Знаю, – с притворным вздохом кивнул он. – Полагаю, несколько поцелуев лучше, чем ничего.

Она рассмеялась и положила голову ему на грудь.

– Мне уйти?

Он взглянул на часы:

– Пять минут.

– Ну, это значит «ничего».

Не то чтобы она могла сделать нечто большее, чем поцеловаться с ним еще раз, поскольку за дверью сидела Талия, а во дворце полно ВИП-персон, требовавших его внимания, просто непонятно, как он мог сохранять хорошее настроение.

– Для поцелуев всегда есть время, – заметил он, поднимая ее подбородок и целуя в щеку. – Особенно когда у меня нет шанса коснуться тебя, по крайней мере, следующие десять часов.

Но прежде чем она могла ответить поцелуем, он отступил.

– И, отвечая на твой вопрос, да, у меня были свои причины видеть тебя, кроме настоятельной необходимости поцеловать.

Она закатила глаза.

– Прежде чем сказать, не хочу, чтобы ты думала, будто я вмешиваюсь.

– Во что вмешиваешься?

– Я не вмешиваюсь. Я помогаю, – объяснил он с притворно-невинным видом.

– Что ты наделал?

Он мгновенно стал серьезным.

– Я связался с твоей матерью.

Ее сердце едва не остановилось.

– И? – выдохнула Эми.

– Она согласилась встретиться с тобой на нейтральной территории. В понедельник.

Эми покачала головой, пытаясь заглушить внезапный гул.

– Сердишься на меня?

– Нет, конечно нет!

Она обняла его, вдыхая мужской запах. Такой успокаивающий.

– В твоей природе всегда брать все на себя и приказывать людям.

Он рассмеялся и потер ладонями ее спину:

– Я написал ей как твой босс. И как ее принц.

– Поразительно, на что способны люди, лишь бы услышать от тебя хоть слово.

– Верно, – жизнерадостно согласился он.

– Будь я принцессой, без зазрения совести использовала бы свое положение.

Он отстранился и щелкнул ее по носу.

– Нет. Ничего подобного. И я не использую свое положение. – Он сделал оскорбленный вид.

– Тебе и не надо, – ухмыльнулась она и, привстав на носочки, поцеловала его в губы. – Спасибо!

– Пока не за что. Нет никаких гарантий, что встреча пройдет хорошо.

– После свидания с Леандром я не питаю особых надежд. Не хочу становиться частью семьи или причинять ей неприятности. Просто хочу встретиться.

– Только будь осторожна. Никаких ожиданий.

– Договорились, – пообещала она, зная, что его предупреждения идут от желания помочь. Как и вмешательство. Если бы их роли переменились, она бы тоже его предупреждала.

– Хорошо. Я пришлю тебе имейл с деталями.

– Спасибо.

Зазвонил один из каналов стационарного телефона. Гелиос со вздохом отступил от нее и нажал клавишу.

– Да?

– Французский самолет приземлился. Прибытие гостей ожидается через двадцать минут.

– Спасибо, сейчас приду встречать их.

Отсоединившись, он поморщился и качнул головой.

– Еще один поцелуй, прежде чем меня призовет долг.

Эми прижалась к нему, снова поднялась на носочки и прижалась губами к губам. Последний долгий поцелуй, прежде чем он с улыбкой сожаления оторвался от нее.

– Увидимся позже и поцелуями не ограничимся, – пообещал Гелиос, прежде чем открыть дверь.

– Корейцы прилетят в течение часа, – сообщила Талия, когда он проходил мимо.

– Интересно, чья это идея – пригласить столько гостей на день раньше праздника? – вздохнул он.

– Ваша, – ответила Талия с каменным лицом.

– Когда я в следующий раз приду с подобной идеей, разрешаю послать меня куда подальше.

Эми попрощалась с Талией, а когда вышла в коридор, Гелиоса уже не было.

Настал день праздника.

Если Гелиос и был занят накануне, это чепуха по сравнению с сегодняшним днем. Все утро он встречал и приветствовал гостей и старался, чтобы все шло гладко.

Этого дня он ждал. Никто не мог организовать мероприятие лучше, чем дворцовые служащие, и всегда наслаждался такими праздниками. Он невероятно гордился семьей и островом и не упускал возможности похвастаться ими перед заинтересованными людьми.

Поскольку дед был очень болен, Гелиос ожидал, что ощутит горечь с примесью сладости. Скорее всего, радость от дня рождения деда будет омрачена осознанием того, что его жизнь скоро закончится.

Только вот никак не ожидал, что вообще ничего не почувствует.

Странная апатия охватила его, апатия, с которой он пытался бороться. Пожатие рук и приветствия требовали усилий. Губы не хотели улыбаться. Он даже не нашел в себе энергии разочароваться, услышав новость о том, что скрипачка, с которой так тесно работал Талос, не сможет выступать из-за острой боязни сцены.

Единственным светлым пятном оказалось представление биографии деда, которую он вместе с ним и братьями просмотрели за ланчем за день до праздника.

Король Астреус удивил всех, объявив, что знает о сыне Тезея и его планах жениться на матери мальчика, и дал свое благословение.

Гелиос велел принести шампанское.

Они пообедали вместе. Ему следовало бы радоваться и быть счастливым, но еда имела вкус картона, а шампанское казалось выдохшимся.

Невеста, прибывшая с отцом и братом, старым школьным другом Гелиоса, сидела рядом с ним за ланчем. Ему пришлось вымучивать любезности. Когда отец Каталины, король Монт-Клера, обмолвился насчет объявления о помолвке, от него потребовалась вся сила воли, чтобы не вонзить нож в стол и не закричать: «Да и черт с ней, с помолвкой!»

Ланч закончился, и стрелки часов бешено бежали по кругу, приближая минуту, когда о злополучной помолвке узнает весь мир.

Но прежде нужно было показать выставку деду. Присутствовали только король и три его внука. Помимо всего прочего, случившегося в этот день, провести деда по выставке, устроенной в его честь, было той частью, которую сильнее всего ждал Гелиос. Биография явилась кульминацией упорной работы Тезея, ощутимым признанием его любви и гордости. А выставка – высшая точка, кульминация деятельности Гелиоса. Вместе с братьями и парой придворных он повел деда во двор по тропинке, ведущей в музей.

Гордость и радость, которую он предвкушал, были сметены ощущением непонятной тоски. Когда они остановились у дверей музея, он понял, откуда эта тоска.

Эми, Педро и еще четверо служащих, устраивавших выставку, приветствовали их у входа в музей в официальной униформе. Все были гладко причесаны. Для них, как и для него, это такой же великий момент.

Талос подвез кресло с дедом к служащим, чтобы тот смог поговорить со всеми по очереди. Когда они подошли к Эми, сердце Гелиоса пронзила острая боль.

Она впервые встречается с его родными. И похоже, последний раз.

Взяв себя в руки, он сказал:

– Это Эми Грин, куратор выставки. Приехала из Англии, чтобы ее организовать.

Эми, не глядя на Гелиоса, присела:

– Большая честь встретиться с вами, ваше величество.

– Для меня это тоже честь, – ответил дед с тяжелой одышкой. При каждом слове из груди вырывался свист. Гелиос вряд ли когда-нибудь сможет к этому привыкнуть. – Я так ждал эту выставку. Вы наш экскурсовод сегодня?

Она устремила взгляд на Педро, который, как глава музея, должен был взять на себя роль королевского экскурсовода.

Поняв колебания девушки, Гелиос поспешил вмешаться:

– Госпожа Грин будет счастлива стать твоим гидом. Сейчас ввезем тебя внутрь и начнем экскурсию.

В главном зале были выстроены в ряд четыре статуи королей по имени Астреус. Четвертая скульптура была закрыта, поскольку ее было решено открыть в присутствии короля. Когда официально аккредитованные фотографы приготовили камеры и материя сползла, король впервые увидел себя молодым, высеченным в мраморе.

Бесконечно долго король, словно застыв, смотрел на статую. Все затаили дыхание, когда он наконец признал, что восхищен, и протянул сморщенную руку, чтобы коснуться мраморной ноги.

Эми поняла, что этот момент будет запечатлен во всех изданиях мировой прессы.

Оттуда все проследовали в другие залы.

Мысль о том, что ей предстоит стать личным экскурсоводом короля, должна была повергнуть в ужас, но Эми почувствовала благословенное облегчение. Ей требовалось сосредоточиться так сильно, чтобы во всем следовать этикету и протоколу, что она почти сумела вести себя так, словно Гелиос для нее всего лишь босс.

Но только почти.

После того как король рассмотрел и восхитился всеми военными экспонатами, они перешли в зал, посвященный его женитьбе на королеве Рее, умершей пять лет назад. У Эми разрывалось сердце, но одновременно она была счастлива увидеть реакцию короля.

Свадебные королевские наряды были надеты на манекены и помещены в стеклянную витрину. Эми редко доводилось видеть столь красивые подвенечные платья, как у королевы Реи. Оно было расшито более чем десятью тысячами крохотных бриллиантов и хрусталиков.

Король Астреус долго смотрел на платье увлажнившимися глазами, прежде чем сказать Эми:

– Моя королева выглядела такой прекрасной в тот день!

Эми что-то согласно пробормотала.

На противоположной стене висел официальный свадебный портрет. Королева Рея по любым стандартам могла считаться красавицей, но в тот день от нее словно исходило сияние, заметное и на портрете, и на всех свадебных фото.

Каково это – жить в таком браке? Супружеская жизнь родителей казалась очень счастливой, но как только Эми узнала о своем истинном происхождении, воспоминания были запятнаны.

Неверность отца, о которой почти никогда не говорили, оставалась шрамом на душе. Дэнни знал, что отец изменил матери, когда она носила его. Нил знал, что отец изменил матери, когда сам едва выговаривал первые слова. Пусть они любили Эми, как родную сестру, и не имели ничего общего с теми, кто смотрел на ситуацию иначе, но их отношения с отцом граничили с неловкими. Они не доверяли ему. Не доверяла и Эми, хотя очень и любила отца, однако гнетущие сомнения оставались. Когда они жили в одном доме, он часто звонил, что задерживается на работе, и они никогда ничего не говорили, хотя все гадали, правду ли он говорит. А что касается матери…

С точки зрения посторонних, их брак выглядел идеальным. Они смеялись вместе, любили общество друг друга. Но Эми помнила, сколько раз мать просматривала телефон отца, когда думала, что ее никто не видит. Значит, полученная когда-то рана так и не зажила полностью.

Брак короля Астреуса и королевы Реи дал совершенно неожиданные плоды: преданную, верную любовь. Именно о такой всегда мечтала Эми. Но этому не суждено сбыться, потому что любимый человек женится на другой.

Правда ударила ее с силой молнии.

Она любит Гелиоса.

И это не единственное откровение.

Она обязательно потеряет его.

Правда, он никогда не принадлежал ей, так что она уже его потеряла.

Ничего не поделаешь, придется держать себя в руках и ждать, пока пройдет тоска.

Единственный мужчина, с которым она могла быть счастлива, найти истинную любовь, единственный мужчина, которому доверила тайну своего происхождения, женится на другой. Хеппи-энд, на который она всегда надеялась, с ней не случится никогда.

Когда она посмела взглянуть на Гелиоса, поняла, что он тоже смотрит на нее. Во влажных глазах стоял немой вопрос. Он так же чувствителен к сменам ее настроения, как она – к его.

Эми выдавила улыбку и выпрямилась, стараясь выглядеть настоящим профессионалом. Какие бы муки ни изводили ее, работа есть работа.

Сегодня большой день короля Астреуса, к которому тот шел восемьдесят семь лет, исполненных долга и жертв. Это его момент. Три принца любят деда, и этот день позволял им показать благодарность и уважение, а у всего народа появился повод отпраздновать. Она ничем не омрачит кульминации их тяжкого труда.

Эми высоко держала голову в продолжение экскурсии, но как только та завершилась, тотчас улизнула под предлогом переодевания для праздника. К счастью, остальные служащие тоже хотели переодеться, а потому никто не увидел ничего странного в ее поведении.

Оказавшись в своей спальне, Эми уселась на край постели и сжала голову ладонями. Слезы, угрожавшие пролиться в продолжение всей экскурсии, теперь высохли. Эмоции, бушевавшие в ней, словно были сжаты туго и болезненно, и высвобождение, которого она так жаждала, не приходило.

Говоря по правде, ее чувства и безнадежность любви ударили так сильно, что она замкнулась в себе.