В жизни на острове есть одно преимущество – ходят только два парома в день. Конечно, обычно это воспринимается как недостаток, но сейчас сыграло на руку Аласдеру. Джинни может отправляться на чердак к Мэгги на ночь, но не покинет остров до утра. У него есть время.

Ему нужно как можно лучше подготовиться. Джинни права: если это деловое предложение, он должен был навести нужные справки до вложения денег.

Не восстановленный в правах банкрот? Почему он ничего не знал? От всей этой путаницы голова шла кругом.

Он попытался подвезти ее до дома, но она отказалась. Не мог же он затащить ее в машину силой, но и позволить пройти всю дорогу пешком тоже не мог. Решил, она еще больше рассердится, а она и так в ярости. Поэтому поехал в замок, нашел ключи от ее машины и поехал на ней навстречу Джинни, молча отдал ключи и пошел пешком назад.

Она почти час потратила, придумывая, как не принимать от него помощь. Так или иначе, но он уже вернулся, и только тогда она въехала в ворота замка.

Может быть, уже тогда стоило поговорить с ней, но у него не было фактов. А они нужны.

К счастью, ему могли помочь, нужно только позвонить.

– Выясните все, что сможете, о Джинни Локлан, рожденной в Данкерне двадцать девять лет назад.

Секретарша Элспет была его правой рукой в Эдинбурге. Если кто-то и мог раскопать что-то, то именно она.

– А разве вы не на ней сегодня женились? – удивилась та.

– Не спрашивай. Просто поищи.

Джинни вернулась в свою комнату внизу. Он находился в гостиной прямо над ней. Слышал, как она ходит взад-вперед. Упаковывает вещи?

В конце концов он услышал, как она направилась к входной двери.

Встретил ее у подножия лестницы, попытался помочь нести огромный чемодан.

– Я справлюсь, – ледяным тоном отказалась она, – донесу сама.

И что в этих нескольких словах заставило его подчиниться?

Она затолкала чемодан в багажник своей потрепанной машины. Он почувствовал, как… Почувствовал, что…

Будто он что-то теряет. Что-то очень важное.

Да, точно. Он терял империю Данкернов, но сейчас это было очень личное чувство.

Она захлопнула дверцу машины, повернулась. Он смотрел, как она направилась на кухню, взяла ящики и груду газет, пошла в библиотеку.

Он проследовал за ней, встал в дверях, пока она упаковывала бутылки виски, которых набралось больше трех ящиков.

«Новые постояльцы, заказавшие номер с завтраком, приедут вечером, их нужно обслужить», – подумал он. Половина привлекательности в простой рекламе, помещенной в Сети: «Настоящий шотландский замок, бесплатная дегустация виски, достойного великой страны, где его производят». Он видел сайт и поздравил бабушку с удачной рекламной идеей.

– Насчет виски – это идея Джинни, – сказала тогда Эйлин. – Я говорила ей, что гости и так будут заказывать, но она поспешила купить его сама на собственное жалованье. Она разрешила мне пополнить запасы, но первоначальные затраты и идея ее. И пока никто не жаловался. Гостям нравится. И ты прав, что это просто блестящая идея.

Гости все еще находились здесь и хотели ее виски.

– Не вздумайте даже заявить на них права, – проворчала она, обертывая бутылки и складывая их в ящик. – Я купила первый лот из моей зарплаты, так что это мое. Скажите спасибо, что забираю только оставшееся. Аласдер, вы можете связаться с Мэгги, если захотите узнать мой адрес для улаживания всех дел и аннулирования брака. Как-то вот так. Я готова и уезжаю. С этого дня я снова Джинни Локлан и совсем скоро больше никогда не увижу никого из Макбрайдов.

Она взяла первую порцию виски и направилась к машине.

Он молча поднял вторую и понес за ней.

Она поставила оба ящика на заднее сиденье и захлопнула дверцу. Маленькая машинка вздрогнула. «Настоящий драндулет», – подумал он.

Жена Алана. Не восстановленный в правах банкрот. Алан. Аласдер подумал о кузене, и ему стало нехорошо.

– Джинни, мы можем поговорить?

– Мы уже поговорили. До свидания. – Она протянула ему руку и ждала, когда он пожмет ее, потом пожала ее с яростью. Подняла глаза и решительно кивнула, усаживаясь за руль. – Извините за замок, – бросила она, не в силах больше его видеть. – И простите за вашу компанию. С другой стороны, собаки по всей Европе будут просто счастливы.

Он смотрел, как она выезжает из замка, едет по горной дороге к поселку. И даже когда исчезла из вида, продолжал смотреть.

Вся его финансовая империя только что развалилась. Он должен был испытывать горе.

Он и испытывал, но все заслоняло чувство, что он ее обидел. Она ударила его, но обернулось так, что именно он нанес ей удар.

Его предположения основывались на фактах. Он знал, сколько денег Эйлин взяла из компании, когда Джинни и Алан поженились.

– Я даю им на обустройство, – сказала тогда Эйлин. – Алана не интересует компания, но он мой внук и хочет получить наследство прямо сейчас, если это поможет ему остепениться, он получит его.

Так парочка получила деньги обманом?

Да. Алан вел разрушительный образ жизни, но его ранняя смерть означала, что большая часть капитала осталась нетронутой. Ну не мог он промотать все!

Не мог?

Он всегда думал, что Джинни решила приехать в замок наладить отношения с бабушкой. Содержание завещания Эйлин лишь подтверждало это.

Ее удаляющийся ветхий автомобиль отвлек его мысли.

Не восстановленный в правах банкрот.

Если это правда, замок конфискуют независимо от того, женаты они или нет.

С этой мысли он перескочил на другую. Он любил замок с детства, даже когда тот был в руинах. Эйлин восстановила его былую славу. Она очень гордилась своей работой, и он тоже. Он взглянул на башни и башенки, старинные зубцы, величественный дом предков, дававший крышу стольким поколениям его семьи и работу многим островитянам.

Он лорд Данкерн. Даже если лишится титула, замок и остров будут по-прежнему важны для него. Очень важны. Уехав, Джинни определила судьбу замка. Он уходит из семьи навсегда.

Аласдер заставил себя думать о другом. Если то, что она сказала, основано на реальных фактах, именно они с Аланом решили судьбу замка.

Он вдруг вспомнил о той ночи, когда убили кузена. Тот ехал на новом крутом спорткаре, превысив скорость. Пустая дорога. И неожиданно свернул налево и врезался в большое дерево.

Джинни выбросило из машины, она отделалась небольшими ушибами. Алан умер сразу.

До сих пор он гадал, был ли тому виной алкоголь или наркотики, но теперь… А вдруг это самоубийство? Из-за долгов. Неужели Алан хотел забрать с собой и Джинни?

Тогда Аласдер был слишком занят горевавшей Эйлин, чтобы задавать вопросы. Какой он дурак.

Подъехала машина, спортивный автомобиль бежевого цвета с низкой посадкой, и съехала на подъездную аллею, разбрасывая колесами гравий. В ней находилась дорого одетая парочка в дизайнерских солнцезащитных очках, с благоговением уставившаяся на замок.

И на Аласдера. Он все еще был в свадебном костюме. Лорд замка?

Он его потерял. Алан прокутил его.

А он потерял больше, чем замок. Джинни. Он потерял ее.

– Привет. – Молодой человек явно американец. Парень открыл багажник, повернулся к партнерше. – Выглядит круто, – оценил он. – И дай на чай привратнику. Прикольно. – Он бросил ключи от машины Аласдеру, который был так потрясен, что просто поймал их. – Прямо как мы заказывали, настоящая Шотландия. Ничего себе, посмотри на руины внизу у моря. Ты можешь выложить их фото в Интернет, дорогая. И только погляди на зубцы. Как я и думал, швейцар и все такое. Но сначала, любовь моя, давай попробуем виски. – Он посмотрел на Аласдера. – Чего ты ждешь, парень? Нам нужен багаж немедленно.

– Ну и несите его сами. Я здесь не работаю. Я владелец.

Только он им уже не был.

– Что до коротких браков, то это прямо рекорд.

Мэгги выбрала бутылку из запасов Джинни и налила им в бокалы. Они сидели на кухне Мэгги в окружении ее детей, мужа-рыбака и других членов семьи. Старинная печь давала мягкое тепло, но Джинни колотило. Объятия подруги заставили почувствовать себя лучше, да и виски должно помочь, но прошло еще много времени прежде, чем нервы успокоились.

– Значит, брак продлился менее часа. Думаю, никаких брачных отношений?

– Мэгги!

– Просто спросила. Тебе придется заявить об этом, чтобы получить аннулирование, или, как там было в старые недобрые времена, они будут проверять простыни?

– Вряд ли найдется доктор, подтвердивший бы мою девственность, – заявила Джинни.

Мэгги улыбнулась еще шире, хотя за улыбкой сквозило беспокойство. Искреннее беспокойство.

– Что случилось? Он слишком поспешил? Был груб? Расскажи.

Если бы.

Джинни неожиданно подумала о матери. Хитер Локлан умерла, когда Джинни исполнилось шестнадцать, но она все еще скучала по ней, и боль от потери не проходила.

– Он не был груб. Он просто бизнесмен. Мама никогда бы не позволила мне влезть во все это. Три мужа. Три разочарования.

– Твоя мама знала Рори. И он вовсе не был катастрофой. Твоя мама танцевала бы на твоей свадьбе.

Наверное. Рори был коренным островитянином, старше Джинни на десять лет, ходил в море, как его отец и дед. Он был нежен, предупредителен, с ним она чувствовала себя в безопасности. Ведь ей так всего этого недоставало.

Ей было всего шестнадцать, когда ее жизнью стал распоряжаться отец.

Смерть мамы была внезапной и ужасной, и отец запил, чтобы справиться с горем. Запретил дочери ходить в школу.

– В шестнадцать лет ты уже достаточно взрослая, чтобы заниматься домашним хозяйством. Я не стану больше попусту тратить деньги.

Она сдалась, но тут появился Рори и, к ее удивлению, понравился отцу.

– Мы поженимся. Ты будешь работать в рыбном магазине, а не батрачить на отца, и жить с моими родителями.

Безопасность. Именно это означал для нее Рори. Она думала, что любит его, но…

Работая в рыбном магазине, она училась дистанционно на бухгалтера, потому что нужно было делать еще что-то, кроме торговли рыбой и уборки. Поджидала мужа из моря, а когда тот появлялся, старалась стать частью его жизни. Но иногда она мечтала.

До восстания против любовных уз не дошло. Рори утонул. Она горевала по нему, честно и открыто, уже понимая, что не должна была выходить за него замуж. Безопасность – не повод для брака. Она нашла работу на неполный день у местного адвоката и начала подумывать, что может посмотреть Лондон. Может быть, даже съездить на экскурсию.

Но было трудно накопить достаточно денег. Она все еще убиралась в доме родителей мужа, но зарабатывала практически гроши. Мечта так и оставалась мечтой. А потом Эйлин предложила помогать ей, когда та будет приезжать на остров. А с Эйлин – Алан.

Жизнь была серой, тусклой и унылой, а он освещал все вокруг. Но…

И снова это но.

– Мама предупреждала меня не быть дурой. Может быть, даже с Рори. Явно с Аланом и даже еще определеннее с этим.

– Может быть, но девушка должна следовать зову сердца.

– Мое сердце не слушает разума. Я вышла замуж за Рори ради безопасности. За Алана, чтобы развлечься. А на этот раз, чтобы он мог сохранить наследие семьи. Ничто из этого не может быть основой для брака. Теперь я стала взрослой и поняла это.

– И что будешь делать?

– Уеду с острова. Мне не нужно было приезжать сюда после смерти Алана. Я просто соскучилась по дому и зубцам на башнях, а Эйлин была так добра. Все равно. У меня достаточно денег, чтобы продержаться несколько недель, кроме того, всегда можно найти работу бухгалтера. – Она подняла бокал с виски. – За холостую жизнь.

– Ох, не думаешь же ты, что я буду пить за это?

– Ну, тогда за незамужнюю Джинни Локлан. Только за меня. И пусть так будет. Я принадлежу только себе и не оглядываюсь назад.

Аласдер себе не принадлежал. Его окружали восемь разгневанных гостей и две голодные собаки. Где Джинни держит еду для собак?

Он время от времени бывал в замке, когда бабушка болела, приезжал на ее похороны. В то время здесь было много женщин, кастрюль и предложений помочь. Потом он вернулся в Эдинбург и пытался подготовить все, чтобы остаться на год на острове.

Он застрял здесь на ночь, а замок полон гостей, которые требуют внимания.

– Где виски, друг? Мы только и приехали ради виски. – Американец все больше и больше раздражался.

– У Джинни было песочное печенье, – вспомнила одна из двух пожилых женщин в спортивном костюме. – Я Этель, мы с Хэзел здесь уже неделю и знаем, что она его пекла, целую жестяную банку. Мы съели по три печенья вчера вечером, нам хочется еще. Не могли бы вы найти ее? О-о, и Хэзел нужна бутылка с горячей водой. У нее разыгралась подагра. Я ей говорила, что нужно посоветоваться с доктором, прежде чем ехать, но разве она послушает. Она готова выпить капельку виски. Когда, вы говорите, должна вернуться Джинни?

А он думал, что Джинни кто-то помогает. Не одна же она работала? Эти люди ведут себя так, словно она была их личной прислугой.

– Я позвоню в поселок, и нам привезут виски.

– Это не годится, парень. Оно уже должно быть здесь.

– У нас возникли проблемы.

– Что-то случилось с Джинни? – забеспокоилась Этель. – Где она? И виски? Вы их потеряли? Вас ограбили? Джинни ранена? О-о, она такая милая. Если с ней что-то случилось, мы никогда не простим себе. Хэзел, Джинни ранена. Но если было ограбление, стоит ли нам здесь оставаться?

– Это не ограбление.

– Наверное, что-то с ее отцом? – предположила Хэзел. – Он приходил, когда мы были здесь в прошлом году, шумел и требовал деньги. Забрал у нее виски. Она была так напугана, бедная девочка.

– Где наш виски? – требовал американец.

Хэзел повернулась к нему и вытащила кошелек.

– Если вы еще раз спросите о виски, когда Джинни в беде, я брошу это вам в голову. Меня убивает подагра, в раздражении я могу бросить все что угодно.

А пока мистер… мистер… – Она с любопытством уставилась на Аласдера.

– Макбрайд.

Лицо пожилой дамы озарилось облегчением.

– Вы ее родственник? О-о, мы так рады. Этель и я беспокоимся о ней, она одна во всем замке. Мы не знали, что у нее кто-то есть. С ней действительно все в порядке?

– Да. Ей просто нужно остаться в поселке на ночь. По личным причинам.

– Ну почему бы и нет? Мы не первый раз здесь останавливаемся, но никогда не видели, чтобы она брала выходной, она так много работает. Мы могли бы помочь. Собачкам нужен обед, да, собачки? И могли бы сами приготовить себе бутылки с горячей водой. Если зажжете огонь в камине в гостиной, Этель и я накормим собачек и найдем печенье. И мы соберем заказы на завтрак, вам останется только приготовить его. Но если Джинни не вернется к утру… Мы с Этель приехали ради ее овсянки, можем отказаться от виски, но не от овсянки.

Гости отправились обедать в поселок, и к тому времени, когда вернулись, Аласдеру уже доставили виски. Этого оказалось мало, чтобы обрадовать американцев, но пара остановилась всего на ночь, а уж одну ночь он продержится.

Но одна ночь означала еще и одно утро. Завтрак. Этель и Хэзел протянули ему меню, сияя от удовольствия. Он просмотрел заказы и подумал, что может приготовить только тосты.

Так, с завтраком он не справится, да и зачем? Фарс с браком закончился. Надо смириться с этим. Можно связаться с пилотом вертолета, вызвать его сюда и вернуться в Эдинбург утром.

Он должен заняться своей жизнью. Правда, Хэзел и Этель не получат овсянки, а Данкернская империя рухнет.

Он снова взглянул в меню. Овсянка, омлет-гурмэ, черный пудинг. Омлет – это легко, точно. Он что, не сможет разбить яйца в сковородку и размешать? Но черный пудинг! Он даже не знает, с чего начать.

Джинни все это делает? И у нее нет помощников?

Память вернулась к ней в автомобиле. Что он ей сказал? Что эта машина… мешает вашему бизнесу … Ее лицо вспыхнуло. Пощечина поразила ее больше, чем его.

Не восстановленный в правах банкрот?

Он ничего об этом не знает.

Что она сказала? Это бизнес-сделка. Если вы покупаете, Аласдер Макбрайд, должны проверить товар.

Он поручил Элспет все проверить. Да, он должен был сделать это несколько недель назад, но предположил самое худшее, будто Джинни охотилась за деньгами бывших мужей. Казалось, это достоверный факт.

Он вспомнил, как однажды – всего один раз – он видел Джинни с Аланом. Они только поженились. Он привез молодую жену в головной офис корпорации Данкернов и с гордостью представил.

– Разве она не красотка?

Аласдер посмотрел на короткую-короткую юбку, кожаный жакет, сапоги, бриллиантовое кольцо и почувствовал отвращение. Скромная секретарша, которую он видел с Эйлин, стала франтихой. И эта трансформация заставила его думать о том, как обманулась в ней бабушка.

Он вот-вот все выяснит.

– Ну ты знаешь, о чем я. Теперь я – сама респектабельность. Старуха думает, что на Джинни свет клином сошелся, и уже планирует денежную сторону сделки. Половина компании будет моей, и тебе это известно. Теперь и Эйлин думает об этом.

Эйлин не думала, а выплатила этой паре огромную сумму.

– Легче выплатить его часть наследства сейчас, чем когда я умру, и Джинни прекрасно распорядится деньгами. Она справится.

В следующий раз он видел Джинни, когда бабушка уже умирала. Не осталось и следа обтягивающих нарядов или драгоценностей, хрупкости, притворной изысканности. Не было и следа денег.

Под влиянием импульса он поднялся в комнату бабушки, которую она специально отремонтировала для себя. Эйлин провела там немного времени, но он знал, что она всегда хотела приезжать сюда. Ему нужно здесь все разобрать. Но не сейчас. Сначала просто посмотреть.

Вошел, покосился на горы мягких подушек, присборенные розовые занавески, широко открытое окно, впускавшее теплый вечерний воздух. Джинни, вероятно, регулярно наводит здесь порядок. Все приметы болезни старой дамы убраны, хотя комната все равно бабушкина. У кровати все еще стояли шлепанцы Эйлин.

На комоде две фотографии. На одной он в возрасте двенадцати лет, держащий первую пойманную большую форель. Гордый уловом. На другой – Алан и Джинни в день свадьбы.

Джинни с букетом розовых роз, в том же платье, как сегодня. Алан сияет перед камерой, прижимая к себе Джинни. Улыбка почти триумфальная.

Джинни выглядела смущенно.

Значит, пошлые наряды появились после свадьбы. И сама свадьба была такой же, как и у них сегодня? Может быть.

Разве он не Макбрайд?

Аласдер выругался и подошел к столу Эйлин, все больше и больше смущаясь. Уверенность постепенно иссякла.

Он искал гроссбух, где, как он знал, она записывала все свои сделки, вела дела о повседневных расходах замка и поместья. Он знал, что и у Джинни есть такая, хотя Эйлин вела собственные записи.

Он нашел платежную ведомость.

В последние месяцы штат замка был немногочисленным: горничные, приходящие из поселка, которых Аласдер не видел, когда приезжал в гости. Он нашел только две статьи расходов. Одна – выплаты Маку, слуге. Мак служил здесь уже пятьдесят лет, ему было около восьмидесяти. Но он все равно получал полное жалованье, хотя и сопротивлялся этому.

В замке была ферма. Скот в основном пасся на лугах. Тут он вспомнил о дорожке, обсаженной рододендронами. Ее постригли после похорон. Мак не мог этого сделать, а в книге не было записи об оплате за работу.

Разве что Джинни? Джинни – второе имя в книге. Ей платили меньше, чем Маку? Намного меньше.

Сколько платят хорошей домоправительнице? У него в Эдинбурге домработница получает намного больше, хотя заботится о доме, где он один.

Зазвонил телефон. Элспет.

Быстро.

Он мог бы и сам все найти, но нелюбовь к Алану помешала наводить справки.

– Я подумала, что должна поймать тебя до того, как вы начнете наслаждаться брачной ночью. Тебе правда нужна финансовая отчетность? Нет повода для беспокойства. Может быть, поручишь мне все проверить?

– Сейчас меня не интересует бизнес.

Она быстро перегруппировалась. Молодец, Элспет.

– Я была занята, но все это оказалось относительно легко. Из того, что обнаружила, поживиться нечем. Ничего криминального. Ничего. Это единственный крупный сбой в ее прошлом.

Он уже знал.

– Банкротство?

– Ты знал?

– Да. – Давно ли? О некоторых вещах не стоит говорить даже Элспет. – Но не в деталях. Расскажи, что у тебя есть, что нашла.

– История скользкая. Джинни Локлан родилась двадцать девять лет назад в Данкерне. Ее отец считается рыбаком, но его лодка разбилась много лет назад. Ее мать, как говорят, старалась ему всячески угождать.

– Где ты нашла эту информацию?

– Где обычно находят местную информацию? Почта сегодня не работает, поэтому я попыталась связаться с владельцем паба, у него нашлось время поболтать. Мать Джинни умерла, когда дочери было шестнадцать. Отец пытался утопить горе в вине, впрочем, до сих пор пытается. Местные считают, что он навсегда прирос к стулу в пабе.

Ну, кое-что из этого он и так знал. Например, что она местная.

– Итак.

– В семнадцать лет Джинни получила специальное разрешение, чтобы выйти замуж за местного рыбака Рори Крэга. Я выяснила, что она жила с ним с того времени, как умерла ее мать. Судя по всему, это был крепкий брак, но без детей. Она работала в семейном рыбном магазине, пока Рори не утонул, когда его траулер потерпел крушение. Ей было двадцать три.

А вот об этом он не знал. Детали ее первого брака стали для него новостью. А он подозревал…

– Я думал, что она не потеряла благосостояния, став вдовой.

Ответ еще больше разбередил его раны.

– Небольшой семейный рыбный бизнес почти угас. Траулер затонул без страховки.

– И как ты только это узнала?

– Легко. Представилась репортером из Эдинбурга, дескать, слышала, что лорд Аласдер из Данкерна женился на островитянке. Он был рад рассказать мне все. Больше того, на острове только и говорят об этом уже несколько недель. Так вот, Рори умер, а она познакомилась с вашим кузеном. Остальное ты должен знать сам.

– Удиви меня.

– Хочешь сказать, что не знаешь?

– Эйлин не всегда обо всем рассказывала. – Да что там, никогда ничего не говорила об Алане. Между мальчиками с детства были плохие отношения. И Эйлин приходилось разрываться между ними, ведь она любила их обоих. – И Джинни очень сдержанна.

– Ладно. Похоже, твой красавчик кузен приезжал на остров повидаться к бабушке, вероятно, за деньгами, если верить слухам, которые ходят в компании. Он познакомился с Джинни, увез ее с острова, твоя бабушка заплатила ему за то, что он на ней женился.

– Прости?

– Я сама до этого докопалась. Но это легко. Я спросила у Дона.

Дон.

Дон был правой рукой дедушки и бабушки задолго до него. Старик все еще имел большой офис и прилагавшиеся к нему привилегии. Аласдер не любил его и часто думал, стоит ли продолжать платить ему, но его любовь к дедушке и бабушке служила гарантией сохранения места в компании, а сплетни были его жизнью.

– Так, Дон сказал, что, вскоре после того как Алан встретил Джинни, он отвез ее в Марокко. Эйлин забеспокоилась, поехала к ним. Алан раскололся и рассказал, что попал в беду. Оказался по горло в долгах, проиграл крупную сумму, оставалось только плакать. Он приехал в замок, прячась от кредиторов. Это когда он познакомился с Джинни и потом решил уехать в Марокко, попытаться там отыграться. Можешь себе представить, как это подействовало на вашу бабушку. Но он ничего не рассказал Джинни. Она все еще смотрела на него сквозь розовые очки, и Эйлин решила все уладить.

– Как это ей удалось? – Он уже знал ответ.

– Думаю, ты знаешь, – эхом подтвердила Элспет. – Именно тогда она забрала второй лот из фондов компании. Отдала его Алану с тем, чтобы больше он к ней не обращался. Она была уверена, что Джинни сможет спасти его от него самого, и конечно же Алан давал обещание за обещанием, что больше не будет играть. Я думаю, Эйлин была в отчаянии. Ты же знаешь, как она любила твоего кузена, а в Джинни видела решение проблемы. Как бы там ни было, после его смерти Эйлин снова помогла Джинни. Дон говорит, она чувствовала себя такой виноватой перед ней, что даже заболела, но Джинни не воспользовалась ее помощью. Объявила себя банкротом, приняла от Эйлин самую маленькую плату за управление замком, и все. Это конец истории, как думает Дон. Аласдер, так ли это важно? Если да, почему ты не расспросил обо всем Дона до свадьбы? Почему не спросишь ее саму?

Потому что я сглупил.

Нет, не так. Он знал, что Алан игрок и с какими людьми связался. Если наводить справки или знать наверняка, что Джинни такая же, как Алан, с той же моралью канализационной крысы и отбросов общества, он никогда бы не женился на ней. Он в этом уверен.

Аласдер пытался подавить чувство брезгливости ради компании, ради будущего поместья и в глубине души считал ее такой же, как Алан.

– Но она вышла за него замуж. – Допустимо ли обсуждать жену с секретаршей? Однако поздно беспокоиться о приличиях. Он чувствовал себя полностью разбитым. – Может быть, она хоть немного похожа на него.

– Дон сказал, что, по словам Эйлин, Джинни – милая молодая женщина, которая чувствовала себя в ловушке после смерти мужа. Она работала на вашу бабушку, когда та приезжала на остров, одновременно работала у местного адвоката и убиралась в рыбном магазине, принадлежавшем семье мужа. А платили ей сущие гроши. Она пыталась выплатить долги, оставшиеся после того, как траулер мужа утонул. Совсем пала духом и сломалась. Дон думает, что Алан соблазнил ее возможностью покинуть остров. Ты ведь знаешь, каким очаровательным мог быть Алан.

Он знал.

Сел в кресло перед комодом Эйлин и посмотрел на себя в зеркало. Лицо было мрачным.

Что он наделал?

– Но как мило, что вы поженились. Разве она не заслужила счастья? Дон сказал, она скрасила последние месяцы Эйлин.

Да, бабушка была счастлива. Он часто приезжал в замок в конце ее жизни. И всякий раз Джинни выполняла обязанности сиделки. Читала, массировала парализованные руки. Просто сидела.

А он подумал… Подумал…

Да, когда читали завещание, он ожидал, что Джинни в нем упомянута.

Это сделал бы и Алан. Заплатил, чтобы она ухаживала за умирающей женщиной.

– Это все, что тебе нужно?

Нужно ли ему еще что-то? Он обдумывал ответ.

– Да.

– Жду распоряжений.

Элспет было пятьдесят лет, и она не давала ему спуску.

– Мне нужен рецепт черного пудинга.

– Правда?

– Правда.

– Сейчас пришлю. Что-нибудь еще?

– Может, еще рецепт пирога с потрохами, и, наверное, он нужен мне первым.