«Рэмоунз» оказался небольшим ресторанчиком на Таймс-сквер, переполненным посетителями, снаружи которого сновали толпы журналистов. Оказавшись внутри, Елена поняла почему.

– Это Гэри Милуэйк? – шепотом спросила она, проходя мимо радостно щебечущей пары за столиком у окна.

– Да, – кивнул Габриель. – А с ним Серафина де Анджело.

Гэри Милуэйк был открытием года среди киноактеров, а его собеседница – звездой самых высокобюджетных фильмов десятилетия.

– Они помахали тебе, – чуть не завизжала Елена.

– Мы знакомы с Гэри. Мы предоставили наш автомобиль для одного из его фильмов. Я отвозил его на тест-драйв.

Елена присела за столик, напрасно стараясь не выглядеть восторженной, увидев столько знакомых лиц. Пока Габриель заказывал бутылку вина, она разглядывала посетителей. Неподалеку сидела известная певица. Ее спутника Елена не знала, потому что считалось, что она встречается с другим мужчиной.

– Ужин в этом ресторане не пройдет для нее даром, – заметил Габриель, открывая меню. – Завтра Интернет взорвется сплетнями о ней. Все, что имеет значение, – это публичность, – повторил он.

– Как отвратительно, – поморщилась Елена.

– Для них это бизнес, – пожал плечами Габриель. – А теперь прекрати смотреть на других и смотри с обожанием на меня.

– Если это наше первое свидание, мне не обязательно смотреть на тебя с обожанием, – возра зила она. Каждый раз при взгляде на него в ней просыпалась гремучая змея, готовая ужалить. – Этим вечером мы играем в «узнать тебя поближе».

– Справедливое замечание. Хотя даже на первом свидании люди, которые испытывают влечение, сидят близко друг к другу и тесно общаются, а не высматривают знаменитостей.

Елена улыбнулась и притворно захлопала ресницами.

– Я раньше никогда не встречала звезд.

– Но твоя семья всегда общалась со знаменитостями. И ты сейчас выглядишь так, словно что-то попало тебе в глаз.

– Я пытаюсь смотреть на тебя с обожанием.

– Просто наклонись вперед и все, что говоришь, говори с улыбкой.

Елена послушно облокотилась на стол и чуть подалась вперед, глядя в лицо, которое с каждым разом казалось ей все более привлекательным.

– Так лучше, чертов ублюдок? – ослепительно улыбаясь, спросила она.

– Это только начало, моя ядовитая гадюка, – улыбнулся в ответ Габриель.

– Это все, на что ты способен? Мои братья находили для меня более интересные ласкательные прозвища.

– У них было время попрактиковаться. Смотри на меня, – добавил он, когда Елена снова отвлеклась на какую-то проходящую мимо известную личность.

– Извини.

– Как можно так восторгаться звездами, если твоя семья постоянно встречается с ними на вечеринках?

– Отец и братья, да. Ты забываешь, я руковожу Европейским отделом и не имею ничего общего с тем, что происходит в Америке и остальном мире.

– Это твой осознанный выбор?

– Я начала свою карьеру в Риме и постепенно доросла до Европы.

– Протекционизм в чистом виде.

– Интересное замечание из уст человека, который проделал тот же путь через свой семейный бизнес.

– Разница в том, что я приумножил то, что у нас было. Когда я начал работать на фирме отца, наш товарооборот составлял порядка половины миллиарда долларов. За пять лет благодаря диверсификации я увеличил эту сумму в три раза.

Ее улыбка угасла, когда она попыталась вспомнить свой личный вклад в процветание своего отдела и увеличение доходов концерна Риччи, но на ум ничего не приходило.

– Теперь мы входим в десятку самых известных производителей автомобилей, – продолжил Габриель, – несмотря на удар, который мы пережили из-за лжи и предательства твоего отца.

Елена с трудом изобразила улыбку на лице.

– За начало чудесных отношений и за самое лучшее, что есть в протекционизме, – поднял свой бокал Габриель, после того как официант принес вино, принял их заказ и удалился.

– И за месть, – добавила Елена, – которая, как известно, подается холодной.

– Я предпочитаю горячую месть, но не против и холодной.

С взаимной неприязнью они сделали по глотку вина. Их глаза метали молнии и источали презрение.

Очень подходящие эмоции, чтобы отметить начало своих отношений.

Габриель удивился тому, что ему понравился их совместный ужин. Несколько раз он громко рассмеялся над колкостями Елены, сказанными с милой улыбкой на лице.

Но когда они вернулись домой, от ее расслабленности не осталось и следа.

– Я не собираюсь спать с тобой этой ночью, – заявила Елена, когда они вошли в лифт и снова остались одни. – В контракте сказано, что мы будем делить постель и… – ее щеки полыхнули румянцем, – и заниматься всем остальным, когда поженимся. Мы еще не женаты. У твоих помощников по хозяйству выходной, так что нам не придется убеждать кого бы то ни было в нашем цветущем романе.

– Они заметят, что в гостевой кто-то спал.

– Мне все равно. Никто не прыгает в кровать на первом свидании. Так что они подумают, что у одного из нас есть моральные принципы.

– То есть?

– Они работают на тебя, поэтому вряд ли думают, что ты или люди, которых ты называешь друзьями, имеете понятие о нравственности. Не забывай, что ты сидел в тюрьме.

– Ты специально пытаешься разозлить меня? – Габриель с трудом сдерживал гнев.

– Тем, что говорю правду? О, извини, я забыла, ты ведь считаешь, что это мой отец – преступник.

Габриель молча досчитал до десяти и шумно вздохнул, глядя на женщину, которая, родившись в змеином логове, осмелилась разглагольствовать о нравственности.

Елена смотрела на него, высоко подняв голову и сжав губы, и только глаза выдавали ее неуверенность и уязвимость, что смягчило ярость, бушевавшую в нем.

В их отношениях не было места для жалости, и Габриель ни за что не хотел бы оказаться на ее месте, поэтому мог понять, почему она чувствует себя беззащитной.

– Сегодня ты можешь спать в гостевой, – согласился он, потирая шею. – Этот день был непростым для нас обоих. Но с завтрашнего дня ты будешь спать со мной.

– Между нами не будет секса, – она произнесла последнее слово, как какую-то клятву, – пока мы не поженимся.

– Ждать осталось всего три дня, – расплылся в улыбке Габриель. – Ты станешь миссис Мантенья и с распростертыми объятиями примешь меня в тепло своего восхитительного тела.

– Не думаю, что тебя ждут распростертые объятия.

– И хочешь, чтобы я поверил твоим словам после того, как ты раздевала меня своими глазами? Признайся, нас тянет друг к другу. Да, это необъяснимо, но тем не менее.

Ее щеки стали пунцовыми, что свидетельствовало о том, что Габриель попал в самую точку.

Когда он потребовал, чтобы Елена родила ему ребенка, это было логическим продолжением его мыслей о браке с ней. Ему нужен был ребенок, но он не хотел обязательств перед его матерью. Елена в таком случае была прекрасным решением проблемы. Их брак подарит ему желанного наследника и будет местью Иньяцио.

Габриель смотрел на «свою невесту» – Елена была полной противоположностью женщинам, которые ему нравились, и не мог понять, почему его влечет к ней.

Ее глаза метали молнии, но она сумела выдавить улыбку.

– Буду рада, если каждый раз во время нашей близости ты будешь помнить о том, что добился ее с помощью шантажа.

– В таком случае я в обязательном порядке постараюсь получить еще больше удовольствия каждый раз, когда доведу тебя до исступления.

Теперь покраснело не только ее лицо, но и шея.

– Ты грубый мужлан. – Она развернулась и направилась к двери. – Я иду спать. Доброй ночи. Надеюсь, тебя искусают клопы, – бросила она через плечо.

– Елена, – окликнул ее Габриель.

– Что?

– В следующий раз, когда ты попытаешься разозлить меня, чтобы не оказаться со мной в одной постели, знай, что твои старания будут бессмысленными. Еще один предлог, и я разорву наш контракт и брошу всю вашу семью на съедение волкам.

Она вышла из комнаты, не сказав ни слова в ответ.

Елена плохо спала и проснулась утром на рассвете.

Одетая в одну пижаму, она направилась на кухню в поисках чашечки горячего кофе и встретила там Габриеля, умытого, побритого и одетого. Он даже успел сходить в магазин и купить круассаны для них обоих.

– Круассаны, на завтрак? – пробормотала Елена, чувствуя себя немного неловко за свое заспанное лицо и спутанные волосы.

– Ты нечасто бываешь в Нью-Йорке?

– Это мой второй приезд сюда.

Габриель внимательно посмотрел на нее, словно хотел проникнуть в ее мысли.

Никто никогда не бросал на нее таких взглядов.

Она молча съела свой рогалик с беконом и сырным кремом, который оказался очень вкусным, и сказала, что идет принимать душ.

– Мы выйдем из дому сразу, как ты приведешь себя в порядок, – бросил ей вдогонку Габриель. – Мы обновим твой гардероб. Я записал тебя к стилисту.

– Ты ведь не собираешься следить за тем, что я покупаю?

– Нет. Твой стилист поможет выбрать одежду, в которой тебе будет комфортно. А я собираюсь поехать в офис.

– Но сегодня воскресенье. – Елена сама частенько работала в выходные, но не ожидала такого рвения от других.

– Мне нужно доделать кое-какие дела прежде, чем мы улетим во Флоренцию.

Два часа спустя они вошли в один из дорогих магазинов на Пятой авеню.

Елена понимала, что после кошмарной ночи выглядит просто ужасно.

– Дорогая моя, я оставляю тебя в волшебных руках Лианы, – сказал Габриель, тепло поприветствовав высокую сорокалетнюю женщину и расцеловав ее в обе щеки.

Интересно, скольких женщин он приводил сюда?

Елена почувствовала укол ревности, который был тут же сметен, когда Габриель обнял ее и быстро поцеловал в губы. И ее сердце затрепетало.

Он отстранился и сжал ее руки.

– Если я понадоблюсь, я на связи, но, если ты не позвонишь, я подъеду к четырем, чтобы забрать тебя.

– Ладно, – едва слышно ответила Елена, потрясенная прикосновением его жарких губ. Она посмотрела, как он пошел к выходу, и ее взгляд остано вился на его упругих ягодицах, обтянутых черными джинсами, подчеркивающими его мускулистые бедра.

Вот что случается от недосыпа. Твое тело реагирует просто непредсказуемо, когда тебя целует чудовище, за которого тебя принуждают выйти замуж.

Так получилось только потому, что он застиг ее врасплох. В следующий раз она укусит его за губу.

– Вы одевали многих из подруг Габриеля? – не удержалась Елена, когда они спускались в лифте на второй этаж.

– На Рождество он привозил сюда свою маму, – сочувственно сказала Лиана, и Елене стало интересно, почему она говорит о матери Габриеля в таком тоне.

Когда они вошли в один из бутиков, Лиана отправила ее в огромную примерочную и принесла туда целый ворох одежды.

К большому удивлению Елены, она наслаждалась процессом примерки. И только когда стилист принесла крошечное и очень сексуальное нижнее белье, ей стало не по себе. Но она не могла отказаться, потому что была вынуждена играть роль влюбленной женщины.

Елена представила, как Габриель снимает с нее это тонкое кружево…

Ей не следовало думать о нем. Елена решила, что будет оставаться безучастной в постели с ним. Она сделает то, чего от нее ждут, но не более. Никакого наслаждения, никакого восторга.

Елена услышала текстовой сигнал и открыла ссылку, которую прислал ей Габриель.

В Интернете появилось их фото на выходе из ресторана. Заголовок гласил: «Тайное свидание осужденного итальянского жеребца». В Америке Елену не знали, но стоит кому-нибудь из Италии прочесть эту статью, как весь мир узнает, с кем ужинал Габриель.

По возвращении домой нужно будет сразу же позвонить отцу, а пока ее ждали дела. Лиана убедила Елену сменить ее мальчишеские шорты и футболку на один из новых нарядов, и они отправились делать макияж.

– Твои глаза! – воскликнул визажист Адриан, усадив ее в высокое кресло перед собой. – За такие глаза можно умереть. А твои губы… они натуральные?

– Да, – удивленно посмотрела на него Елена.

– Никакого вмешательства пластических хирургов?

– Нет.

– Естественная красота, – вздохнул визажист. – Мое дело подчеркнуть ее. Но сначала мы приведем в порядок твои волосы.

Ей не разрешили смотреться в зеркало, потому что, как объяснил Адриан, она должна была увидеть результат целиком.

Когда с ее преображением было покончено, Адриан подвел ее к огромному зеркалу.

– Что скажешь? – с улыбкой спросил он.

Когда Елена увидела свое отражение, у нее перехватило дыхание.

Это была она… и не она.

Ее волосы никогда не выглядели такими объемными. Глаза и скулы благодаря макияжу стали более выразительными, а губы, накрашенные блеском персикового цвета, казались еще более пухлыми.

– Неужели это я? – со слезами на глазах прошептала Елена. Она никогда подумать не могла, что может выглядеть… чувствовать себя такой женственной.

– Не плачь, – обнял ее Адриан. – Если тебе не нравится, мы можем смыть все и сделать по-другому…

– Нет, – сдавленно рассмеялась она. – Мне очень нравится. Ты просто волшебник. Все вы волшебники.

– Елена, ты очень изысканная, – сказал ей Адриан. – Пообещай мне одну вещь.

– Если смогу.

– Всегда пользуйся румянами.

В ответ она рассмеялась и обняла его.

– Спасибо тебе.

Когда упаковали все вещи и косметику, Елена достала кредитку, чтобы рассчитаться.

– Мистер Мантенья отдал необходимые распоряжения на этот счет, – покачала головой Лиана.

Елена собиралась возразить, но потом передумала. В конце концов, именно Габриель настаивал на ее преображении, так что может и заплатить.

Теперь настало время появиться перед ним.

Елена шагала рядом с Лианой в новых туфлях на высоких каблуках и ловила на себе восхищенные взгляды. От смущения ей хотелось опустить голову и смотреть себе под ноги. Раньше ее никогда не удостаивали повторным взглядом.

– Добавим еще кое-что, – вдруг сказала Лиана, когда они проходили мимо отдела с солнцезащитными очками. Она внимательно изучила ассортимент и вручила Елене коробочку с очками Картье. – Для встречи с журналистами, – с понимающей улыбкой сказала она.

Елена убеждала себя, что ей все равно, что скажет Габриель, но ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда Лиана открыла дверь в комнату, где он ждал ее, сидя за своим ноутбуком.

Его темно-карие глаза округлились от удивления, и он чуть привстал так, что ноутбук едва не упал на пол.

Габриель ожидал, что после того, как Елена побывает в руках стилистов, она будет выглядеть намного лучше. Потому что хуже, чем она выглядела, быть уже не могло. Конечно, он заметил ее естественную привлекательность, но не ожидал, что она может быть настолько красивой.

Ему казалось, что она стала участницей одной из этих «до и после» телепрограмм, которые когда-то так любила смотреть его мать.

На Елене были джинсы бледно-голубого цвета длиной до икр и длинный серебристый топ с открытыми плечами, из-под которого выглядывали лямки бюстгальтера лилового цвета. В самой по себе одежде не было ничего такого особенного, но вместе с отлично подобранными украшениями, чер ными туфлями на высоких каблуках и прической, которая кричала «только что поднялась с кровати»…

Перед ним стояла прежняя Елена, девочка-сорванец, но теперь очень женственная и соблазнительная.

И эта красавица через два дня станет его женой.

– Дорогая моя, ты выглядишь потрясающе, – сказал Габриель. – Ты хорошо провела день?

– Спасибо, замечательно, – мило улыбнулась Елена, но он прекрасно понимал, что скрывается за этой улыбкой.

Убедившись, что все покупки доставят в его апартаменты, Габриель вывел Елену из магазина, и они направились к его машине.

Габриель получил неожиданную, но очень приятную новость о том, что один из ближайших соратников Иньяцио может быть подкуплен, но эта новость стала вдруг не такой важной, как женщина, сидевшая рядом с ним.

Габриель еще раз искоса глянул на Елену. Ее щеки порозовели, а глаза просто искрились.

– Тебе и в самом деле понравилось, – заметил он.

– Да, – кивнула Елена. – Не думала, что поход по магазинам может доставить столько удовольствия.

– А как ты обычно покупаешь себе одежду?

– Я забегаю в магазин и тут же выбегаю из него в надежде, что мне подойдет то, что я выбрала.

– Ты единственная дочь в семье. Почему же тебя не одевали как принцессу?

– Я всегда хотела быть мальчиком, как мои братья, и ненавидела, что отличаюсь от них потому, что я девочка.

– Думаешь, все было бы по-другому, если бы рядом с тобой была твоя мать?

– Не знаю. Я не помню ее.

– Мне очень жаль, – ответил Габриель, вспоминая женщину-шведку, у которой всегда были наготове улыбка и партия горячих тефтелей. Наверное, Елене исполнилось всего два года, когда ее мать умерла. – Она была чудесной женщиной.

– Ты знал ее? – потрясенно спросила Елена.

– Конечно. Наши семьи дружили, и наши матери были очень близки.

– Я этого не знала. – Вдруг ее глаза зажглись яростью. – Если они были такими хорошими подругами, могу представить, как огорчилась бы твоя мать, если бы обнаружила, что ты вынуждаешь меня стать твоей женой.

– Мы никогда не узнаем ответ. У моей матери помешательство, и смерть отца только ускорила этот процесс. Бывают дни, когда она совсем не узнает меня. – И в этом была вина отца Елены, а следовательно, и ее тоже.

Скрытая красота Елены после похода к стилисту, может, и поднялась на поверхность, но этой поверхностью все и заканчивалось.

Потому что внутри она была Риччи до мозга костей, и он всегда будет помнить об этом.