Звук приближающегося вертолета заставил Елену поднять глаза вверх и посмотреть на небо.

Уже два часа, как она сидела на балконе своей каюты, куда пришла после разговора с Габриелем, с трудом сдержавшись, чтобы не выцарапать ему глаза.

Она никогда еще не испытывала такой жгучей ненависти. Никогда не чувствовала так много всего по отношению к другому человеку…

В детстве ей приходилось бороться с несправедливостью, потому что она была в доме единственной особой женского пола. Елена вскоре поняла, что, если хочет заслужить уважение своих братьев и отца, ей придется вести себя как они. И она добилась своего.

И она ни за что не смирится с этой ситуацией. Габриель заплатит за все. Елена не знала, как или когда, но она заставит его заплатить.

Она даже представить не могла, что это значит – иметь ребенка от него.

Елена собралась оставаться до конца своих дней девственницей и смирилась с тем, что у нее никогда не будет детей. Ее братья рассказывали непристойные истории о своих любовных похождениях и презирали женщин, которые в их глазах, все без исключения, были потаскухами.

Когда ей исполнилось пятнадцать, она решила, что скорее не познает близости с мужчиной, чем позволит кому-то обращаться со своим телом как с куском мяса.

Стук в дверь прервал ее горестные размышления.

На пороге стоял Габриель с тоненькой папочкой в руке и с чемоданом, который Елена взяла с собой на остров Натмег.

– Где ты его взял? – потрясенно спросила она.

– Этот чемодан доставили моей помощнице, а она привезла его на вертолете сюда.

– Но как?

– Его передал дружелюбно настроенный офицер полиции, – загадочно улыбнулся Габриель. – Банда Картера перенастроила мониторы камер видеонаблюдения, так что там транслировались события позавчерашнего дня. Никто не знает, что ты была на острове. Думаю, преступники тоже не станут упоминать о тебе, если только не захотят увеличить свой срок попыткой похищения.

– Значит, это сойдет им с рук?

– Ничего подобного, – помрачнел Габриель. – Они заплатят за все. Их арестовали прежде, чем они смогли покинуть остров. Эту шайку ждет приличный срок в тюрьме, по сравнению с которой тюрьма, в которой сидел я, показалась бы летней базой отдыха.

С этими словами он бросил папку с документами на ее кровать.

– Здесь контракт.

– А ты не теряешь времени даром.

– Ознакомься с ним, подпиши, и тогда мы сможем уехать.

– Мы уже в заливе Тампа?

– Нет. Но так как ты приняла решение раньше, вертолет доставит нас на сушу, где мы пересядем в мой самолет. Моя помощница и адвокат ждут в салоне. Они будут выступать в качестве свидетелей.

– Ты ведь не думаешь, что я подпишу этот контракт прямо сейчас?

– Все написано четко и ясно. У тебя уйдет меньше пяти минут, чтобы прочитать его.

Елена бросила на него злобный взгляд, взяла с кровати папку и открыла ее.

Когда она снова повернулась и принялась листать бумаги, что-то в Габриеле заставило ее остановиться.

Она никогда не видела такого выражения его лица. А его глаза…

Внизу живота поднялась жаркая волна, которая разлилась по всему телу и зарумянила щеки.

Вернувшись в каюту, Елена сняла огромные шорты Габриеля.

Она наклонилась над кроватью, чтобы взять папку, совершенно забыв о том, что на ней нет ничего из нижнего белья.

Он все видел.

Дыхание Габриеля стало тяжелым, а его глаза потемнели.

Елена взмолилась, чтобы яхту накрыла волна и пучина поглотила ее.

Он все видел.

Габриель тяжело сглотнул, закашлялся и, сделав шаг назад, достал из кармана маленький тюбик.

– Тут мазь, она помогает от синяков. Намажешь на запястья. Я дам тебе время одеться и ознакомиться с контрактом. – Габриель избегал смотреть в ее сторону. – Через полчаса я пришлю кого-нибудь за тобой.

Не став дожидаться ответа, он бросил тюбик с мазью на кровать и поспешно вышел из каюты.

Габриель сосредоточился на разговоре с адвокатом, обсуждая мельчайшие детали контракта.

Мило, который защищал интересы его семьи на протяжении двух десятков лет, не одобрял затеи Габ риеля, но знал, что отговаривать его просто бесполезно. А для Габриеля его мнение не представляло особой важности. Что касалось Анны-Марии, его помощницы, ей слишком хорошо заплатили, чтобы иметь свою точку зрения.

Эти двое были единственными людьми, которые знали правду, а для остального мира, и особенно для Иньяцио, их брак с Еленой будет самым что ни на есть настоящим.

Мило и Анна-Мария поднялись с мест, и Габриель понял, что вошла Елена.

Его мысли тут же перенеслись к увиденному в ее каюте, с чем он боролся на протяжении последних тридцати минут.

Он увидел ее ягодицы. И даже чуть больше. Нетронутые загаром, округлые идеальные ягодицы.

Одного взгляда было достаточно, чтобы его пульс замер, а потом забился с ошеломительной скоростью. Тело Габриеля не откликалось так ни на одну женщину.

Он придал своему лицу нейтральное выражение и, повернувшись, увидел ее стоящей рядом с его креслом.

Елена переоделась в другие мальчишеские шорты и простую белую футболку. Ее белокурые волосы были собраны в аккуратный хвостик.

Габриель представил ее адвокату и своей помощнице.

Елена пожала им руки и бросила на Габриеля еще один недобрый взгляд, к которым он уже начинал привыкать.

– Так не приветствуют своего жениха на людях, – заметил Габриель, когда Мило и Анна-Мария оставили их наедине.

– Привыкай.

– Я не жду, что ты будешь наслаждаться моим обществом, но, когда мы окружены другими людьми, я хочу, чтобы ты относилась ко мне с уважением и обожанием. Начнешь прямо сейчас.

– С обожанием? – фыркнула Елена и села напротив, скрестив ноги.

– Ты не читала контракт? Там четко прописан этот пункт.

Она подняла на него взгляд и покраснела. Габриель понял: она знала, что он увидел.

– У тебя есть какие-нибудь вопросы по контракту?

– Постельные дела…

– Не обсуждаются, – оборвал ее Габриель. – Наш брак будет традиционным, и в нем должен родиться ребенок.

– Мы можем воспользоваться искусственным оплодотворением. – В голосе Елены сквозило отчаяние, но ей было все равно. Как можно спать с человеком, которого ненавидишь?

Габриель громко захохотал. Впервые за все время искренне.

– Нет. Мы сделаем ребенка обычным способом. Тогда все поверят, что наш брак настоящий. Если принять во внимание то, что случилось между нашими семьями, мы окажемся под пристальным вниманием журналистов. Нашу прислугу возьмут в осаду, ей будут предлагать такие деньги, что не смогут устоять даже святые. Мы будем спать вместе, и точка.

Елена зажмурилась, и ей захотелось оказаться как можно дальше от этого кошмара.

Как и обещал Габриель, все пункты контракта были прописаны очень четко, и она пожалела, что там так мало слов, чтобы можно было снять напряжение.

«Процедура развода возможна по инициативе Стороны 2, Елены Риччи, только в случае успешного зачатия, о чем она должна уведомить Сторону 1, Габриеля Мантенья, который не станет препятствовать расторжению брака».

Там были еще более длинные предложения, касательно совместной опеки над их несуществующим ребенком, в которых говорилось о том, что Габриель имеет право решать вопросы образования и «морального воспитания» ребенка, что бы это ни значило. Он включил в контракт ее требования, а также указал, что членам ее семьи не разрешается видеться с их ребенком, иначе Елена лишится права на совместную опеку, и он станет единоличным опекуном.

Елену затрясло от ярости оттого, что Габриель собирался использовать невинного ребенка в качестве заложника. Какое отвратительное чудовище могло придумать такое?

И ее тут же кинуло в жар, когда она представила, что будет делить с ним постель.

Она никогда не спала ни с одним мужчиной. А чтобы оказаться под одним одеялом с Габриелем, в присутствии которого начинала бурлить ее кровь…

– Что касается доказательств вины моего отца, я хочу, чтобы ты уничтожил их сейчас, а не после развода.

– Тогда ты откажешься от нашей сделки, – покачал головой Габриель.

– Моего слова недостаточно?

– Ты из клана Риччи. Твое слово такое же надежное, как чайник из шоколада.

Елена с трудом подавила смех, готовый вырваться у нее из груди.

Однажды она научится держать себя в руках и не смеяться в неподходящие моменты. А пока она ничего не могла с собой поделать.

– Тебе весело? – удивился Габриель.

– У меня извращенное чувство юмора.

В его глазах появился какой-то блеск, который тут же исчез.

– У тебя есть еще какие-то вопросы по контракту? Что-нибудь отдельно взятое?

– У меня вопросы к этому соглашению в целом и ничего отдельно взятого.

– Замечательно. В таком случае подпишем его и сможем начать нашу новую жизнь вместе.

Вертолетом их доставили на сушу, где ждал частный самолет Габриеля, на котором они отправились в Нью-Йорк.

– Почему Нью-Йорк? – Елена подумала, что они полетят к нему домой, в Италию.

– Потому что там мы сможем пожениться через несколько дней.

– Так скоро?

– Бумаги подготовят в понедельник, а во вторник мы станем мужем и женой.

Елена тяжело сглотнула.

Все происходило с такой скоростью, что ей показалось, будто ее заправили ракетным топливом.

– Потом мы отправимся во Флоренцию. Через месяц я запускаю в производство новую машину, поэтому мне необходимо находиться в главном офисе нашей компании.

– А разве ваш концерн базируется не в Америке? – не смогла сдержать любопытство Елена. В детстве ей нравилось, когда отец возил ее на прогулку в одном из своих новых автомобилей Мантенья, которые всегда отличались гламурностью и мощностью, оснащенные по последнему слову техники.

Елена гордилась тем, что очень многие из гаджетов, установленных в этих машинах, производились на фабриках ее отца.

– Флоренция – место, где родился концерн «Ман тенья Авто». – Выражение лица Габриеля стало мрачным. – Мои родители любили жить в Америке, но под старость захотели вернуться домой. Как тебе известно, мой отец умер, не дожив до этого. Теперь этот город стал моим домом, здесь же находится наш главный офис. – Его глаза снова заблестели. – Только подумай: во время запуска новой машины ты, может быть, будешь носить в себе растущее семя новой жизни.

– Но кошмар на этом не закончится, не так ли? – Елена скрестила ноги, когда внизу ее живота волной разлился жар. – Ребенок привяжет меня к тебе до конца моих дней.

– Если только ты будешь придерживаться условий контракта, после развода мы сведем наше общение к минимуму.

– Я бы предпочла полное его отсутствие.

Елена не стала обращать внимания на его ироничный смех и отвернулась к окну, глядя на мягкие облака, проплывающие внизу.

Она огорчилась, когда, повернувшись к Габриелю, увидела, что тот уснул.

Ее удивило, что его совесть не мешала ему спокойно спать.

Хотя, судя по всему, у Габриеля она отсутствовала напрочь.

Елена не сводила с него глаз, впервые за все время получив возможность рассмотреть его, оставаясь незамеченной.

Говорят, дьявол принимал привлекательный облик, чтобы заманивать людей в ловушку. В случае с Габриелем это была сущая правда. Он на самом деле был красивым. Обольстительно красивым.

Елена молча рассматривала спящего Габриеля, который был похож на одного из персонажей картины Караваджо. Волнующий, красивый мужчина появлялся из непроницаемой тьмы, которая не только окружала его, но находилась внутри его.

Габриель вошел в свой пентхаус, который купил год назад после того, как вышел на свободу. Очень просторный и светлый, он был полной противоположностью тюремной камере, в которой Габриель провел два года. Ему повезло, что Мило и команде юристов удалось сделать так, что его поместили в тюрьму нестрогого режима, и его сокамерником был пожилой преступник из «белых воротничков». Такой же, как и Габриель.

Но все равно это была тюрьма. Он был заперт, и у него отняли свободу.

Елена вошла вслед за ним, вертя головой по сторонам, и остановилась у окна во всю стену с видом на Центральный парк.

– Наверное, эта квартира стоила тебе целого состояния.

– Ты права. – Цены на Манхэттене заоблачные. Этот пентхаус был самым дорогим из всей недвижимости Габриеля, но он заплатил бы за него и в десять раз больше. Нью-Йорк обладал энергией, которой не сыскать в любом другом городе. К тому же Габриель жил в часе езды от своей матери. – Идем. Я покажу тебе, что тут есть.

Елена нехотя отошла от окна и последовала за ним.

– Тут у нас кухня. У моих помощников по хозяйству сегодня выходной, поэтому у тебя будет возможность спокойно разместиться, а так тут обычно заправляют всем Майкл и Лиза. Их комната вон там.

– Ты готовишь? – спросила Елена.

– Плохо. А ты?

– Плохо.

Их глаза встретились, и Габриелю показалось, что Елена сдерживает улыбку.

– Я заказал столик в «Рэмоунз», так что мы не умрем с голоду в их отсутствие.

– Мы идем в ресторан?

– Чем скорее мы появимся на публике, тем лучше. Этот ресторан, как никакой другой, подходит для нашей цели, потому что там всегда толпятся журналисты.

– Мне следует позвонить отцу.

– Позвонишь завтра.

– Но я не хочу, чтобы он увидел фотографии раньше, чем я расскажу ему о… нас.

– Ты в последнюю минуту решила полететь в Нью-Йорк. Мы случайно встретились и договорились поужинать где-нибудь, – ответил Габриель, напоминая ей сценарий, который они придумали после того, как подписали контракт. – Ты можешь рассказать ему обо всем завтра.

– Поверить не могу, что я буду врать своему отцу.

– Елена, нужно, чтобы все выглядело правдоподобно. Любой намек, что все не по-настоящему, и наша сделка полетит ко всем чертям. И тогда я передам доказательства в ФБР. – Габриель развернулся и повел ее дальше по квартире. – Гостевая, гостевая, гостевая… наша комната. – Он вошел внутрь и открыл двери. – Ванная. Тут моя гардеробная. А там твоя.

Елена заглянула в каждую и молча кивнула.

– Я собираюсь принять душ. Если ты хочешь освежиться, в каждой гостевой комнате есть ванная. Когда я покупал этот пентхаус, я не думал о будущей жене, иначе у тебя была бы своя ванная. Выходим через несколько часов. Тебе хватит времени?

Она снова кивнула.

– Замечательно. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

– Единственное, что мне нужно, – это чтобы ты признал, что ошибался насчет меня и моего отца и отпустил меня.

– Ты говорила правду – у тебя и в самом деле извращенное чувство юмора, – усмехнулся Габриель.

Елена приводила себя в порядок в самой дальней из гостевых комнат, пытаясь не думать о том, что в этот самый момент Габриель стоит под душем в чем мать родила.

Несомненно, сейчас она проснется на своей софе в кабинете в Осло, и последние несколько дней покажутся ей дурным сном.

Ее связали и грозились похитить, потом произошло нечто еще более ужасное: ее спас человек, который ненавидит всю ее семью. Ее вынудили подписать брачный контракт, который спасет ее отца от тюрьмы, но в результате которого появится ребенок. А теперь она находится в шикарных апартаментах на Манхэттене. И все это случилось в течение одних лишь суток.

Кто знает, что принесет завтрашний день? Может быть, она проснется на Луне.

Елена вышла из гостевой комнаты и пошла бродить по квартире.

Она выросла в роскоши, поэтому ей нечему было удивляться, но ее поразил отменный вкус хозяина дома.

Елена остановилась перед одной из картин, на ней был изображен мужчина, черты лица которого были нарисованы в виде фруктов и овощей.

– Нравится?

Она была настолько поглощена разглядыванием картины, что не услышала, как вошел Габриель.

– Она великолепна. Это Джузеппе Арчимбольдо?

– Ты узнала его работу? – В его голосе послышалось одобрение.

– Мне нравятся его картины. Они безумные, остроумные и искусные. Я могла бы смотреть на них часами.

– Это репродукция, но у меня дома во Флоренции есть парочка подлинников.

Елена внутренне поежилась при упоминании Флоренции. Она, так же как и Габриель, родилась в Италии. Жизнь их уважаемых семей на родине превратилась в какую-то мыльную оперу, и Елена страшилась, как там примут новость об их браке.

– Ты будешь переодеваться? Нам скоро выходить.

– Но я уже переоделась.

– Но ты ведь не собираешься идти в ресторан в таком виде? – недоверчиво спросил он.

– А что не так с моей одеждой? – Елена посмотрела на свой темно-синий брючный костюм, белую блузку и черные туфли на танкетке.

– Ты выглядишь так, словно собралась на деловую встречу. У тебя есть что-нибудь другое, хотя бы отдаленно напоминающее женскую одежду?

– Но я чувствую себя комфортно. И я взяла с собой только брючные костюмы.

– А что ты носишь, когда не на работе?

– Одежда меня не интересует, – пожала плечами Елена.

– Но сейчас другое дело, – мрачно заявил Габриель. – Замри на минуту.

Он обжигал ее своим пристальным взглядом, но Елена держала голову высоко, думая о том, что вещи – это всего лишь вещи. И ее деловые костюмы свидетельствуют о профессионализме. Все остальное – лишнее.

– Расстегни блузку, – приказал Габриель. – И завяжи ее концы узлом на талии.

Елена озадаченно посмотрела на него, и Габриель, потянувшись к краю ее блузки, расстегнул две нижние пуговицы.

– Что ты делаешь? – отпрянула Елена.

– Делаю твой внешний вид более приемлемым. А теперь завяжи узел и расстегни три верхние пуговицы. Если только ты не хочешь, чтобы я сам это сделал.

– Еще раз прикоснешься ко мне, и я расцарапаю тебе нос.

– Через несколько минут мы окажемся на публике, – удивленно поднял бровь Габриель. – Ты должна чувствовать себя комфортно рядом со мной, иначе никто не поверит, что мы безумно влюблены друг в друга.

– Сомневаюсь, что даже десять лет брака заставят меня чувствовать себя комфортно рядом с человеком, который намеревается разрушить мою семью. – И он мог так поступить, вот почему Елена стояла здесь и терпела такое унижение.

– Притворись.

– Что еще я должна сделать? – Габриель угрожающе навис над Еленой, и она, чувствуя себя круглой идиоткой, расстегнула блузку. – Сделать пересадку лица?

– Черт подери, ты могла бы сделать нормальную прическу, но пока у нас нет времени, собери волосы в пучок или распусти их. Хвостики больше подходят школьницам. Опусти пояс брюк на талию и чуть закатай их.

Елена послушно сделала все, о чем он попросил.

– У тебя есть другие туфли?

– Только беговые кроссовки.

– Ладно, оставайся в этих. Но завтра утром мы первым делом отправимся по магазинам.

– Ты не будешь решать, в чем мне ходить.

– Я бы не стал этого делать, если бы у тебя не было проблем со вкусом.

– Неправда.

– Ты не одеваешься как женщина. Лично мне все равно, но ты должна играть роль влюбленной женщины. А влюбленная женщина получает удовольствие от своего внешнего вида и одежды, которая на ней.

– Ты серьезно?

– Конечно. – Взгляд Габриеля вдруг стал подозрительным. – У тебя ведь были отношения с мужчинами? – нерешительно спросил он.

– Мне двадцать пять, – фыркнула Елена, избегая ответа на вопрос. Она ни за что бы не призналась, что ни разу не была даже на свидании. Это не его дело. – Но если я буду чувствовать себя некомфортно в своей одежде, мне будет трудно притворяться, что я влюблена.

– Ты сможешь выбрать себе новую одежду, а старую придется сжечь.

– Я сохраню ее до того дня, когда наши пути разойдутся.

– Ты знаешь, что нужно делать для того, чтобы приблизить этот день.

Елена густо покраснела, но выдержала его взгляд.

– А может быть, я опротивею тебе настолько, что ты сам разведешься со мной до того, как я забеременею.

Он пожал плечами и склонился над ней, буравя ее взглядом:

– Я провел в тюрьме целых два года за преступление, которого не совершал. За это время мой отец умер, а здоровье матери очень сильно пошатнулось. Каждый день, который мы с тобой проведем вместе, будет настоящим адом для твоего отца. Мне спешить некуда.

Впервые за все это время Елену охватили сомнения.

Вдруг Габриель говорил правду?

Но это невозможно. Ее братья вели себя не самым лучшим образом, но ее отец не был таким, как они. Ее отец никогда бы не подставил Альфредо. Они были друзьями на всю жизнь.

И все же еще некоторое время после того, как они вышли из дома, Елену одолевали сомнения, совершенно не похожие на тошноту, которую она испытывала при мысли о сделке с самим дьяволом.