Стефано подошел к балконным дверям, через которые открывался вид на сад, и посмотрел на плавательный бассейн. Темнело, и ярко-бирюзовое небо постепенно становилось фиолетовым и темно-синим. Флора поднялась на второй этаж, чтобы переодеться. Он не видел ее такой радостной с тех пор, как она стала жить с ним. Причина не в нем. Он это понимает, потому что не глуп. Флора была под впечатлением от происшествия, случившегося днем, потому что она еще слишком мала, чтобы реально оценить потенциальную опасность, которой подвергалась Санни.

Засунув руку в карман бежевых брюк, он нахмурился, вспоминая каждое слово из ее рассказа о своем несчастливом детстве.

Сказав Санни, что не знает всех работников юридической фирмы, Стефано не лукавил. Он не знал лично многих работников своей собственной компании, но подозревал, что большинству из них не приходилось бедствовать в детстве.

Чаще всего они были выходцами из семей среднего класса, обучались в частных или престижных государственных школах, на праздники ездили за границу и получали от родителей щедрые карманные деньги, поэтому им не приходилось брать дополнительную работу, например, в ресторане, чтобы оплатить счета.

Итак, что же ему делать с этой информацией?

Суть в том, что Санни, возбуждающая в нем желание, не похожа на женщин, с которыми он обычно встречался. Это само по себе его обескураживало. Прибавьте к этому отношения, которые ей удалось наладить с его дочерью, и ситуация из озадачивающей превратится в опасно безрассудную.

Но чем больше он это понимал, тем сильнее хотел Санни.

Но неизвестно, ответит ли она ему взаимностью.

По ее поведению сложно что-либо понять. Она не бросает на него кокетливые взгляды и не старается казаться беспомощной, чтобы пробудить в нем инстинкт защитника. Он не знал ни одной женщины, которая подробно рассказала бы о своем жалком, нищем детстве, не стараясь произвести впечатление. И потом, Санни постоянно стремится скорее уйти подальше, когда он появляется рядом с ней.

Понять ее крайне трудно.

Но в его присутствии она краснеет. И время от времени между ними пробегает слабая-слабая искра. И тогда в его жилах бурлит кровь.

Не поэтому ли он не может забыть Санни? Сегодня он старался как можно быстрее уехать с работы, переложив свои дела на заместителей. Он не просто хотел приехать домой раньше из-за Флоры, чтобы наладить с ней отношения. Он жаждал увидеться с Санни.

Стефано знал, что проявляет слабость, однако он не хотел признаваться в этом, потому что умел сопротивляться влиянию женщин. Не важно, насколько женщина сексуальна или желанна, он все равно рано или поздно расстанется с ней.

Ни одна женщина не заставляла его торопиться уехать с работы. Он никогда так не поступал даже ради Алисии. Честно говоря, если бы не беременность, Алисия стала бы для него временным развлечением, как все остальные женщины, с которыми он встречался после развода.

И вот, приехав домой, он обнаружил Санни в бассейне. Он почувствовал возбуждение, вспоминая, как прижимал к себе ее мягкое тело и ощущал прикосновение ее напряженных сосков.

Погрузившись в размышления, он не заметил появления Флоры.

– Санни приехала, – сказала она, стоя в дверях.

Стефано улыбнулся, поворачиваясь к дочери лицом:

– Ты очень хорошенькая, Флора.

Флора нахмурилась, и он задался вопросом, не закончилось ли их хрупкое перемирие.

– Неправда, – прямо ответила девочка. – Я слишком смуглая.

Стефано посмотрел на нее, прищурившись:

– О чем вообще ты говоришь?

Флора пожала плечами, чем напомнила ему Санни, которая тоже пожимала плечами, не желая продолжать неинтересный ей разговор.

– Кто тебе это сказал? – настаивал он и увидел еще одно пожатие плечами.

– Мама все время об этом говорила.

– Твоя мать… – Он глубоко вдохнул и выдержал серьезный взгляд дочери. – Ты красавица, Флора, и я говорю об этом не потому, что я твой отец. – Он откашлялся, потому что к его горлу подступил ком, когда Флора закатила глаза, потом слегка улыбнулась, вышла из комнаты и направилась к входной двери.

Он с горечью подумал об Алисии. Она постаралась сделать так, чтобы их развод стал максимально болезненным, и не позволяла Стефано видеться с дочерью. Он всегда подозревал, что она забивает голову дочери всякими небылицами, хотя он дал Алисии все, чего она требовала во время развода.

Вполне возможно, что Алисия срывала зло на ребенке. Потому что Флора была похожа на своего отца. Алисия была светлокожей блондинкой. Он представлял, как она кривила губы, критикуя смуглую кожу дочери.

Криво усмехнувшись, он пошел следом за девочкой к входной двери.

Он увидел Санни до того, как она заметила его. Она стояла к нему спиной и смеялась, что-то говоря Эрику.

Стефано остановился как вкопанный и прищурился, почувствовав нечто вроде ревности.

На ней не было джинсов. Он посоветовал ей приодеться. Он рассчитывал, что она наденет что-нибудь, похожее на офисную одежду. Например, юбку до колен, аккуратный топ и жакет… Что-нибудь, что скроет ее прелести и не станет привлекать внимание.

Привлекать внимание Санни не любила. Стефано догадался, что ее мать была ее полной противоположностью. Санни была очень независимой особой, она не умела флиртовать и кокетничать.

У нее нет парня. Она не стремится к отношениям с мужчинами. Она планирует сделать карьеру, а потом вступить в брак с серьезным мужчиной со стабильной работой, который, как и она, не особенно любит развлекаться.

Именно поэтому Стефано было невдомек, почему такая женщина привлекла его внимание. Все его подружки были веселыми и раскованными. Меньше всего ему нужны серьезные женщины, потому что именно такие женщины ставят своей целью выйти замуж.

Мать Стефано всегда ошибочно полагала, что ему нужна милая, серьезная молодая особа, которая будет ему достойной женой и хорошей матерью Флоре. Она не одобряла его короткие романы.

А Стефано, наоборот, устраивали недолгие интрижки.

Глядя на Санни, он подумал, что, возможно, поторопился с выводами по поводу нее.

Длинные-длинные волосы струились по ее плечам и изящной спине, а ее одежда… Стефано даже вспотел от неожиданности. Куда подевалась девушка, старательно прячущая свою внешность? Стефано почти возмутился появлению этой сексуальной красотки, на которую его тело реагировало с безудержным энтузиазмом.

Он сердито посмотрел на Эрика, который поймал его взгляд, покраснел и отошел в сторону. Санни повернулась к Стефано лицом, сверкая зелеными глазами.

Флора смотрела на нее, открыв рот, словно на инопланетянина.

– Вы забыли о времени, пока прихорашивались? – произнес он и шагнул вперед.

Вряд ли его слова назовешь комплиментом. Санни застыла на месте, рассердившись на себя за то, что вообще ждала от него похвалы.

С вызовом вздернув подбородок, она улыбнулась и ответила:

– Не совсем.

– А мне нравится, – с энтузиазмом сказала Флора.

– Большое спасибо, Флора! – Она чувствовала на себе язвительный взгляд Стефано.

– Что тут может нравиться? – проворчал он. – Несколько квадратных сантиметров эластичной ткани. Удивительно, как вы сумели в этом сесть.

– Ну, так сейчас… одеваются все… Все, кто ходит… в ночные клубы.

– Я не подозревал, что вы ходите по клубам, – неодобрительно пробормотал Стефано, когда Флора запрыгнула на заднее сиденье автомобиля, сразу же надела наушники и стала слушать музыку на своем телефоне.

Он наклонился к машине, и его теплое дыхание коснулось щеки Санни. Его темные глаза смотрели на нее прохладно и загадочно.

– Я стараюсь туда ходить всякий раз, когда могу. – Санни стало ужасно неловко в откровенном наряде под осуждающим взглядом Стефано.

Ничего не сказав, он покосился на Эрика и уселся на переднее сиденье.

Он едва мог винить своего водителя за то, что тот пялится на Санни. Она просто притягивает взгляды! Она не сможет сделать и пяти шагов, чтобы не привлечь внимание.

Они доехали до ресторана в тишине. Санни смотрела в окно, а сидящая рядом с ней Флора была в своем мире, слушая музыку.

Санни была необычно молчаливой за ужином и только изредка отвечала на вопросы, будучи вовлеченной в разговор. Еда была вкусной, а посетители ресторана интересными. Флора на этот раз повела себя по-детски, когда воодушевилась при виде ясноглазого мальчика, который, как она прошептала, является ведущим солистом в музыкальной группе, которую ни Санни, ни Стефано не знали.

Санни подумала, что совершила глупость, одевшись так откровенно. Она собиралась что-то доказать Стефано и доказала, что, по сути, ничем не отличается от своей матери. Ее мать одевалась так вызывающе, что манила к себе всех порочных мужчин.

Чем больше Санни думала об этом, тем хуже себя чувствовала. Теперь Стефано сочтет ее дешевкой и простушкой. А ведь она так долго создавала себе имидж неприступного будущего адвоката. Но одного импульсивного решения оказалось достаточно, чтобы произвести неправильное впечатление.

Они пробыли в ресторане гораздо дольше, чем она ожидала. Флора, взволнованная юным певцом, ела как можно медленнее, а потом настояла на десерте.

– Почему бы вам не переночевать у меня дома? – спросил Стефано, поворачиваясь к Санни с переднего сиденья автомобиля.

Измученная Флора уже дремала, положив голову на плечо Санни, но потом встрепенулась и сонно согласилась с предложением отца.

– Завтра воскресенье. Если у вас ничего не запланировано, то переночуйте в доме и проведите завтрашний день с нами. Здесь гораздо лучше, чем в Лондоне, и вы сможете еще раз попытаться поплавать, если не боитесь.

– Спасибо, – вежливо сказала Санни, – но я не могу.

– Почему нет?

– Потому что. – Имелось много причин, чтобы ему отказать. Например, она могла бы заявить, что рядом с ним чувствует себя некомфортно, и при одной мысли о том, чтобы ночевать с ним под одной крышей, у нее по спине бегут мурашки. Кроме того, она не взяла с собой сменную одежду. И она умрет от стыда, если ей придется провести в нынешнем наряде еще один день. Что касается его предположения снова попытаться поплавать… Ну, Санни хотелось громко смеяться, потому что она не собиралась красоваться перед Стефано в бикини.

– Вы слышали, что сказала Флора. Она хочет, чтобы вы остались. Правда, Флора?

– По-моему, не очень справедливо перетягивать дочь на свою сторону.

– Я могу жульничать, если этого требуют обстоятельства. Подумайте об этом. – Он отвернулся, и через несколько минут автомобиль подъехал к парадному входу дома с каменными колоннами.

Флора легла спать через полчаса. Решив, что уходить сразу, не поблагодарив Стефано за ужин, невежливо, Санни задержалась, чувствуя себя беспомощной в откровенной одежде.

– Итак, что вы решили? – Он вошел в одну из боковых дверей после того, как уложил дочь спать.

Санни пожирала его глазами. На нем были черные брюки и льняная рубашка сливочного оттенка, резко контрастирующего с его бронзовой кожей.

– У меня завтра много дел, – начала она, но могла думать только о том, что Стефано смотрит на нее сказочными карими глазами, холодно оценивая ее в заимствованном наряде, хладнокровно осуждая и невозмутимо издеваясь над ней.

Внезапно к ней вернулась неуверенность, от которой, как ей казалось, она давно избавилась.

Санни вспомнила мужчин, которые приходили и уходили, гоняясь за ее матерью. Она вспомнила похотливые взгляды приемного отца, в присутствии которого одевалась как монахиня. Она вспомнила мальчиков из школы-интерната, которые таращились на нее так, словно жаждали к ней прикоснуться. Она вспомнила, как всегда выделялась среди породистых девушек, которые смеялись над ней, прибавляя ей неуверенности в себе.

Она подумала, что если бы одна из тех девушек надела короткую юбку и топ, Стефано не осмелился бы отпускать в ее адрес ужасные саркастические замечания. Если бы так оделась, к примеру, Кэтрин, Стефано наверняка сделал бы ей комплимент.

– Меня возмутило ваше оскорбление, – выпалила Санни.

Честно говоря, она не собиралась ничего говорить и не понимала, почему не сдержалась. Ведь сейчас она фактически призналась Стефано в своей уязвимости.

Стефано уставился на нее, нахмурившись.

– Объяснитесь, – в конце концов, произнес он. – Но сначала присядьте. С вами я чувствую себя ребенком, которого вызвали к директору школы. – Он отвернулся и налил им обоим по бокалу вина. Они выпили немного вина за ужином, но сейчас этого ему показалось мало. – Как я вас обидел? – Он сел и слегка отодвинул стул назад, чтобы вытянуть перед собой длинные ноги.

Радости богатства, подумала Санни без тени зависти. Каждый предмет мебели на его кухне был сделан вручную. Стефано не пришло бы в голову пугаться, что он что-нибудь поцарапает или сломает. Он может заменить мебель по щелчку пальцев.

– Моя одежда, – пробормотала она, уже сожалея о том, что заговорила об этом.

– Что с ней? – Неужели она не заметила, как мужчины стали поглядывать на нее, когда они вошли в просторный зал ресторана? Флора расстроилась, заметив, что несовершеннолетний солист музыкальной группы все время смотрит на Санни. Стефано тоже это заметил, и ему стало не по себе.

Ему всегда было наплевать, как одеты женщины, которых он приглашает на свидание. На самом деле наряды большинства из них были намного откровеннее нынешнего наряда Санни. Ему в голову не приходило потребовать у них переодеться в более закрытую одежду.

А сегодня он изо всех сил торопил время, чтобы поскорее уйти из ресторана, в котором на Санни пялились все мужчины. Стефано так привык получать именно то, чего хочет, от противоположного пола, что недоступность Санни провоцировала в нем загадочные реакции. Мало того, что она не пытается привлечь его внимание, так она еще активно ему противится.

– Мне не понравилось, когда вы намекнули мне, что я выгляжу как… проститутка. – Ее голос был едва слышен, а лицо стало пунцовым.

Стефано густо покраснел, потому что едва мог изображать благочестие, точно зная, о чем она говорит. Хотя она неверно истолковала подтекст в его словах.

– Я подумал, что вам, возможно, не понравится внимание, которое привлечет ваш наряд, – сказал он.

– Я не надела ничего из того, что не носят девушки моего возраста.

– Но не у многих из них такая сногсшибательная фигура, как у вас, – заметил Стефано.

Санни моргнула, а потом, когда до нее дошел весь смысл его слов, она затрепетала. Потому что его слова, произнесенные хриплым тоном, пробудили к жизни все неуместные мечты, которые она лелеяла в отношении Стефано.

Стефано наблюдал, как она напряглась, а затем расправила узкие плечи. Она избегала его взгляда.

Ее губы были поджаты, выражение лица стало сдержанным. Она сидела на краешке стула, словно хотела вскочить с места в любой момент.

– Простите, если вас обидел мой комментарий о вашей одежде, – грубовато произнес он. – И вы абсолютно правы, конечно. Вы надели то, что носит любая другая девушка вашего возраста. На самом деле я знаю некоторых женщин, которые в два раза старше вас, но надевают в два раза меньше одежды, чем у вас.

Санни немного расслабилась. Она уставилась на бокал вина, словно впервые его увидела, а потом сделала глоток.

Теперь ей казалось, что она переусердствовала с претензией к Стефано. Он задел ее за живое. Но теперь ее поразила другая мысль.

Сделал ли он это замечание спонтанно, решив, что Санни не впишется в толпу посетителей шикарного ресторана? Подумал ли он, что она будет как заноза в заднице среди представителей высшего класса, разодетых в кардиганы и жемчуг? Говоря о том, как ее наряд привлечет ненужное внимание, он, вероятно, подразумевал, что ему будет неловко появляться на людях с такой как она.

Санни накрыло новой волной неуверенности.

– Я так отреагировала потому, что…

– Почему же?

– Моя мать одевалась вызывающе, – выпалила Санни и мысленно упрекнула себя за несдержанность. Она теряла самоконтроль всякий раз, когда Стефано оказывался рядом с ней. Он заставлял ее о говорить том, о чем она обычно молчала. Она лихорадочно крутила в руках ножку бокала, сосредоточенно хмурясь. – Я всегда клялась, что никогда не надену…

– …откровенную одежду? – подытожил он. – Которая провоцирует у мужчин инфаркт?

– Она не умела себя контролировать, – беспомощно сказала Санни. – Она выпивала, употребляла наркотики, меняла мужчин. – На ее глаза навернулись жгучие слезы жалости к самой себе. Ей хотелось провалиться сквозь землю. – Вы даже не представляете… – приглушенно произнесла она.

Она почти не заметила, как Стефано подсел к ней ближе. К счастью, волосы Санни падали вниз и закрывали ее лицо.

– Извините, – искренне сказал Стефано. Протянув руку, он погладил Санни по щеке, а затем осторожно наклонил ее голову так, чтобы их взгляды встретились. Он оказался в необычной ситуации, но ему было так хорошо. Он помнил обо всех причинах, почему ему не следует прикасаться к Санни.

– Это даже не моя одежда, – прошептала Санни, хотя не собиралась ему в этом признаваться. Но она слишком увлеклась, желая доказать ему, что она умеет развлекаться, как любая ее ровесница.

– Не ваша? – Стефано не понимал, почему так обрадовался, услышав об этом. Ее кожа под его шероховатым большим пальцем казалась бархатистой и гладкой, а ее глаза вблизи были ярко-зеленого оттенка.

– Они принадлежат девушке, с которой я снимаю квартиру, – призналась Санни, подавляя желание прижаться щекой к его руке. Ее сердце учащено колотилось. Положение стало очень-очень опасным, но она сказала себе, будто все себе вообразила.

И она не хотела, чтобы Стефано был с ней добрым. Она желала, чтобы он вел себя с ней как мужчина.

Ее дыхание стало поверхностным, а веки затрепетали, когда она осознала всю полноту своего желания. Да, она считает Стефано привлекательным, но с этим она справится. Однако теперь она жаждет, чтобы он к ней прикасался и страстно смотрел на нее, как на желанную женщину.

Санни отпрянула назад и сразу же почувствовала, как ей не хватает близости к Стефано.

– Ее одолжила мне Эми, – более деловито произнесла она. – Она решила, что в этой одежде я буду выглядеть лучше.

После краткого момента близости Стефано захотел вернуть потерянное единение с Санни.

– Но, честно говоря, мне было в ней неудобно. – Она беспечно пожала плечами, надеясь разрядить напряженную атмосферу.

– Откуда такое имя? – тихо спросил Стефано, прежде чем Санни удалось перевести разговор в нейтральное русло.

– Прошу прощения?

– Ваше имя. Или это прозвище? То, что вы рассказали мне о себе и своей матери…

– Неужели вам это интересно? – Санни тихо рассмеялась. – И простите меня за болтливость! Я уверена, вы не на это рассчитывали, приглашая меня поужинать с вами и Флорой. – Разгоряченная и взволнованная тем, как он смотрит на нее, Санни пыталась сказать что-нибудь отвлеченное о Флоре. Стефано снова подался вперед, сокращая расстояние между ними.

Не придумав никакого разумного довода, Санни нервно облизнулась.

– Мне интересно, – тихо ответил Стефано.

Санни вздохнула и печально произнесла:

– Она назвала меня так, будучи на «подъеме». Об этом она часто говорила мне многие годы. Она перестала выпивать и принимать наркотики, как только узнала, что забеременела мной.

– А кто ваш отец? – спросил Стефано.

Санни опустила глаза, у нее перехватило дыхание.

– Я его не знаю. Возможно, он был обычным бродягой.

– Простите.

Стефано реагировал так искренне, что к ее горлу подступил ком. Их взгляды встретились, и она подумала, что у него поразительно длинные ресницы.

– Вы сказали… – напомнил ей Стефано.

– Да. Я говорила, что мама была на «подъеме», поэтому она дала мне самое обнадеживающее имя, какое могла придумать. – Санни усмехнулась. – А эту одежду я хочу поскорее снять.

– Санни, я не хотел вас обидеть.

– Может быть, вы решили, что я не впишусь в ваш круг? – спросила она, опережая события.

Стефано смотрел на нее с откровенным замешательством, и она рассмеялась, зная, что на этот раз ошиблась. Ему наплевать на то, что думают другие люди.

– Я так отреагировал потому… – Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, пристально глядя в глаза Санни. – При мысли о том, что на вас будут смотреть другие мужчины…

Стефано понимал, что должен молчать, но не мог. Он находился под влиянием более мощного ощущения, чем его собственная железная сила воли. Он не торопился с ответом, не зная, как Санни отреагирует на его признание.

– Скажем так… Мне не понравилась эта идея… Я не хотел, чтобы они вас рассматривали…

– Вам не понравилась идея… – Ей показалось, что она внезапно вошла в густой туман и потеряла все ориентиры.

– Мужчины смотрят… И они желают… – Он пожал плечами, словно демонстрируя одновременно удивление и нетерпеливость. – Мне не нравится мысль о том, что…

– Да?

У него скрутило живот, потому что на этот раз Стефано не знал, чем именно все закончится. Санни необычная и непредсказуемая женщина. Он разрывался между желанием промолчать и быть с ней откровенным.

– Мне не нравится мысль о том, что они на вас глазеют и хотят вас… По-моему, право разглядывать и желать вас имею только я.