Слова Милы показались Тьерри ударом.

– Я буду уважать и почитать ее, как мою супругу, и я сделаю все возможное, чтобы она была счастлива. Разве этого не достаточно?

Эйнджел посмотрела на него с жалостью:

– А как по-твоему, Хок? Неужели тебе будет достаточно получать от любимого человека только уважение и почитание? Разве это не то, что твой отец давал твоей матери?

Тьерри фыркнул:

– Он ее не уважал, ему было наплевать на ее счастье. Она была лишь утробой для вынашивания наследника – ни больше ни меньше. А когда она отказала ему в близости, он нашел более сговорчивых женщин.

Мила удивленно смотрела на Тьерри. Она слышала сплетни о любовницах его отца. Ни одна из сплетен не была доказана, конечно, но Тьерри знал, что они небеспочвенны. Отец Тьерри действовал тайно. Однажды он даже предложил нанять Тьерри проститутку. Тьерри внимательно оглядел Эйнджел.

– Я не буду таким жестоким со своей женой, – заверил он ее. – Я гарантирую, что к ней всегда будут относиться с уважением, как к принцессе.

– Но ведь ты хочешь от нее большего, – возразила она. – Ты стремишься к тому, чтобы она любила тебя. Однако ты не будешь любить ее в ответ?

– Я… не могу ей этого обещать, – выдавил он.

Шок Милы сменился разочарованием.

– Мне жаль твою невесту, – в конце концов сказала она унылым тоном. – Потому что я не смогла бы жить без любви.

Мила повернулась и вошла в дом, а Тьерри наблюдал за каждым ее шагом, чувствуя, будто его сердце разрывают на кусочки. Она не смогла бы жить без любви? Он даже не знал, что такое любовь. Он никогда никого не любил. Но он понимал, что такое страсть и как она губительна.

Развернувшись, Тьерри направился в лес и ходил там до тех пор, пока не перестал желать пойти следом за Эйнджел. Он уже не хотел перед ней извиняться за то, что сказал.

За то, что полюбил ее…

Какая чушь! Его просто влечет к Эйнджел, вот и все.

Он должен был поступить так, как планировал прошлой ночью, – отослать Эйнджел восвояси. Их так называемое обучение – пустая трата времени. Он не достигнет своих целей, а только все усложнит. Думая об этом, он вернулся в охотничий домик. Слова о том, что он больше не нуждается в ее услугах, вертелись на его языке, пока Эйнджел не повернулась к нему лицом. Он увидел, что она плакала.

Боль пронзила его как стрела прямо в сердце. Подойдя, он обнял Эйнджел. Сначала она немного сопротивлялась, но потом успокоилась.

– Извини, – пробормотал он и прижался губами к ее макушке. – Я не хотел тебя расстраивать.

– Т-ты меня не расстроил. – Она икнула. – Это все мои глупые идеалы.

– Нет ничего глупого в том, чтобы хотеть любви, – возразил он.

Произнеся эти слова, он понял, что верит в них. Это не были пустые слова человека, измученного своими родителями, который перестал верить в любовь. Рядом с Эйнджел он хотел верить, что любовь существует. Но он не может ее любить. Она проститутка, а не его принцесса. Вот только непонятно, почему ему так приятно ее обнимать и отчего каждая частица тела убеждает его следовать своим инстинктам и упиваться ощущениями?

Эйнджел высвободилась из его рук и шагнула назад.

– Проститутку не положено любить, – мрачно сказала она. – Но я уверена, ты должен, по крайней мере, постараться полюбить свою жену, если хочешь, чтобы у тебя был долгий и счастливый брак. Ты решил сделать ее счастливой, и эта идея достойна восхищения. Но разве она не должна постараться сделать счастливым тебя?

– Я пока не думал об этом, – признался Тьерри.

– А теперь ты считаешь, что это нужно?

Он кивнул:

– Да. Ты должна многому меня научить, Эйнджел. Я рад, что ты здесь.

Она ответила не сразу. Она вглядывалась в его лицо, словно стараясь понять, говорит ли он правду. Тьерри был с ней искренним. Разобравшись со своими чувствами, он понял, как сильно хочет то, что она предлагает.

Тьерри постарался вспомнить, что чувствовал к юной Миле, которую он помнил. Как он ни пытался, ему в голову не пришла ни мысль о любви к ней, ни желание быть с ней. А вот глядя на Эйнджел, он ощущал потребность и в любви, и в близости.

– Значит, ты не прогонишь меня? – Эйнджел с вызовом подняла подбородок.

– Откуда ты?..

– Это было бы естественно. Ты король. Я не согласна с твоим мнением. Ты можешь поступить со мной, как захочешь.

От стыда у Тьерри покраснели щеки.

– Я подумывал об этом, – признался он с сожалением. – Я полагал, что стойко выдержу критику, но, мне кажется, в этом вопросе я немного отличаюсь от остальных людей.

– Твоя жена не всегда будет с тобой соглашаться, но она останется твоей женой. Что ты собираешься с этим делать? Ты же не сможешь заточить ее в крепость или отправить в монастырь.

Эйнджел говорила с юмором, но Тьерри заметил, что она искренне заботится о его будущей жене.

– Я не думал о своем браке с этой точки зрения. Но ты можешь быть уверена, что я не отправлю ее ни в крепость, ни в монастырь.

– Ну, это обнадеживает, – чуть язвительно заметила она. – Шанс на счастливое будущее у нее есть, да?

– Я сделаю все возможное, – твердо сказал Тьерри. – А ты мне поможешь, да?

Она снова ответила не сразу, словно обдумывала его просьбу.

– Да. Я тебе помогу, – пообещала она.

Эйнджел подошла к большому двойному, энергично гудящему холодильнику.

– Яичница с беконом? – спросила она Тьерри через плечо, бегло оглядев содержимое холодильника.

– Согласен. Чем тебе помочь?

– Я справлюсь сама.

– Тогда я помою посуду. Ты не возражаешь, если я приму душ?

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.

– Отлично.

Тьерри на секунду задержался в дверях. Он жаждал спросить Эйнджел, почему она плакала. При виде ее слез у него болезненно сжалось сердце. Он понял, что позволяет себе привязаться к этой женщине.

Он решительно поднялся по лестнице, решив не думать об Эйнджел и о том, как легко она завладела его сердцем. Он должен придумать, как сохранить их отношения непринужденными.

После первой прогулки верхом по лесу прошло несколько дней, и она стала своего рода традицией. Тьерри и Мила ездили верхом или просто гуляли по лесу ранним утром. Они говорили на многие темы, и Мила использовала любую возможность, чтобы поощрить разговорчивость Тьерри. Оставалось надеяться, что он будет прислушиваться к ее мнению, когда они поженятся. Ее тяготила мысль о том, что он не слишком обрадуется, раскрыв ее обман. Но ведь он хочет доставить ей удовольствие, а она, как никто другой, может его этому научить.

Их вечера были своего рода пыткой. С первого дня Тьерри задавал ей вопросы о сексуальных отношениях между мужчиной и женщиной. О нежных прикосновениях, которыми пара может наслаждаться, не занимаясь сексом, чтобы усилить взаимопонимание. Казалось, Миле не составляет никакого труда направлять их разговор на более интимные и чувственные темы. Однако прошлой ночью, когда она поднялась по лестнице в свою комнату, ее нервы были на пределе. Полежав в гидромассажной ванне, она расслабилась физически, но осталась эмоционально опустошенной. Судя по мрачному виду Тьерри сегодня утром, он тоже с трудом сдерживается.

Когда она сказала ему, что не желает кататься верхом, а предпочитает воспользоваться прекрасной библиотекой на первом этаже охотничьего домика, Тьерри что-то грубо буркнул в ответ. Она отпустила его, не говоря ни слова, несмотря на его невежливые слова и манеры. Он отсутствовал несколько часов.

Ей было трудно сосредоточиться на книге, ожидая его возвращения. Она разожгла камин, и в библиотеке стало тепло и уютно. Мила отложила книгу и услышала стук конских копыт во внутреннем дворике. Выглянув в окно, она увидела, что Тьерри заводит Слайпнира на конюшню. Через полчаса Тьерри вошел в дом и сразу поднялся по лестнице.

Она положила книгу на полку и уселась в кресле перед камином, наблюдая за танцующим пламенем и задаваясь вопросом, в каком настроении приехал Тьерри. Ей нужно научиться распознавать его настроение и справляться с ним, хотя сегодня утром ее попытки успокоить Тьерри не увенчались успехом.

А почему она должна его успокаивать? У него есть право на плохое настроение. Кстати, сегодня утром у нее тоже было отвратительное настроение. Ведь Тьерри не пытался ее успокоить. Совсем нет. На самом деле, он только сильнее ее разочаровал.

Дверь в библиотеку распахнулась. Мила, несмотря на то, что она ожидала прихода Тьерри, вздрогнула от испуга.

– О, ты вернулся, – беспечно произнесла она. – Хорошо покатался?

– Плохо, – отрезал он.

Мила заставила себя успокоиться. У Тьерри по-прежнему паршивое настроение, поэтому им лучше побыть вдали друг от друга. Она наблюдала, как он подходит к камину и обхватывает себя руками, словно от холода.

– Жаль, – сказала она как можно непринужденнее. – Мне оставить тебя одного?

Тьерри обернулся и схватил ее за руку:

– Нет, не надо.

Мила так и не поняла, что произошло дальше, но через несколько секунд она оказалась прижатой к его мускулистому телу. Он припал к ее губам в поцелуе, который сильно отличался от того, каким они обменялись в Нью-Йорке. Его объятия были властными, он вложил в поцелуй весь свой гнев и разочарование. Зная, что не сможет вырваться, Мила не стала сопротивляться. Она не двигалась и стояла, опустив руки по швам.

Больше всего она хотела вырваться из его объятий и уйти из комнаты, но через несколько секунд почувствовала, как что-то изменилось. Тьерри ослабил хватку и прервал поцелуй.

– Тебе полегчало? – спросила она как можно спокойнее.

Ей вдруг показалось, что важнее остаться с Тьерри лицом к лицу, чем уйти. Им нужно столкнуться с демонами своей души и выстоять.

Тьерри застыдился, и Мила ему посочувствовала. Он сильный мужчина, но когда доходит до эмоций, Тьерри реагирует как ребенок.

– Я не должен был этого делать. Эйнджел. Прости. Если ты захочешь уехать, я не буду тебя останавливать. Я немедленно вызову автомобиль.

– Не нужно. Ты нанял меня, и я не уеду, пока не выполню все условия нашего договора. – Ее губ коснулась едва заметная улыбка.

Мила смотрела ему в глаза. В конце концов, его стыдливость сменилась смирением.

– Прости еще раз, – сказал он. – Давай я покажу тебе, чему я научился?

Она не успела ответить, когда он нежно притянул ее к себе и поддел рукой ее подбородок.

– Эйнджел? Можно мне тебя поцеловать? – спросил он.

Она слегка кивнула. На этот раз он целовал ее с бесконечной осторожностью, словно уговаривая ответить на его поцелуй, и по ее телу разлилось тепло и страстное желание. Он обвел языком контур ее губ, и она, ахнув, открыла рот.

Это было все, чего она от него хотела. Единение, открывающее обоих друг к другу. Чувства обоих были обнажены, но они не ощущали себя беспомощными, потому что знали о добрых намерениях друг друга.

Мила обхватила его лицо руками и углубила поцелуй. Ее язык скользнул в его рот, обводя внутреннюю поверхность губ и касаясь языка. Тьерри простонал ей в рот. Этот звук придал ей сил и доказал, как ему нравится то, что она делает.

Руки Тьерри скользнули под ее свитер, кончики его пальцев касались ее обнаженной кожи. Его прикосновения казались ей огненными. Он погладил ее по спине, а потом коснулся растопыренными пальцами ее грудной клетки, словно торопясь лучше познать ее тело. Он покрывал легкими поцелуями ее подбородок и шею. Мила вздрогнула, когда он поцеловал ложбинку под мочкой ее уха, а затем стал целовать ее плечо, спускаясь к глубокому V-образ-ному вырезу свитера.

Ее груди жаждали его прикосновений, ее соски напряглись и стали очень чувствительными. А потом он ловко расстегнул ее бюстгальтер и обхватил руками ее полную грудь. Подушечки его пальцев поглаживали ее соски так осторожно и нежно, что Мила не сдержала стон. Ее ноги дрожали, а внизу живота разливалось приятное тепло. Она прижалась к Тьерри, чувствуя его возбуждение.

Она провела руками по его сильной шее, широким плечам и спине, а потом вытащила край его рубашки из джинсов, чтобы наконец ощутить атласную гладкость его кожи. У нее покалывало кончики пальцев, пока она касалась волосков на его животе чуть выше пупка. Потом она неуклюже схватилась за пояс его джинсов.

И тут Тьерри взял ее за запястья и поднял ее руки вверх, чтобы поочередно их поцеловать. Он отпустил Милу. Она молчала и дрожала от желания, когда он просунул руки под ее свитер и застегнул ей бюстгальтер.

Она слышала, как часто бьется его сердце. Оба прерывисто и тяжело дышали. Она почувствовала, как он целует ее в макушку, а потом опускает руки и отходит в сторону.

Несколько бесконечных секунд они просто пялились друг на друга. Мила не знала, чего Тьерри ждет от нее на этот раз. Она понимала, о чем он думает. Она знала, что их объятие было совсем недолгим, а желание оказалось сильнее, чем она предполагала. Этот поцелуй показал, какими могут быть их отношения, если они не станут сдерживаться. Но между ними стоит ложь – ее ложь и желание манипулировать чувствами Тьерри.

Еще неизвестно, будет ли Тьерри доверять ей, когда все откроется. Она считала, будто цель оправдывает средства, но она сильно заблуждалась. Он сказал, что верность для него превыше всего. Разве верность не подразумевает честность? Ведь сейчас он целовал ее, вложив в поцелуи всю душу. Она сдержала рыдание, напоминая себе, что сейчас она не принцесса Мила. Она проститутка – женщина, умеющая ублажать душу и тело.

Она старалась подобрать правильные слова и выглядеть беспечной, чтобы унять растущее между ними напряжение. Неуверенно улыбнувшись, она сделала глубокий вдох.

– Если ты будешь так целовать свою жену, то я уверена, она не станет жаловаться. Это было…

– Это было опасно, – прервал ее Тьерри, отходя в сторону и проводя дрожащей рукой по своим коротко стриженым волосам. – Рядом с тобой я не могу сдерживаться. Я не ожидал такого. Я не имею права тебя хотеть, но все равно хочу.

– Ты очень страстный человек. Я заметила это еще в Нью-Йорке, когда мы разговаривали. Ничего удивительного, что твоя физическая страсть такая же сильная, как интеллектуальная увлеченность. – Она положила руку ему на грудь, чувствуя под ладонью тепло его тела. – Хок, не волнуйся. Все будет в порядке.

Но, сказав об этом, она задалась вопросом, будет ли так. Ведь между ними лежит толстая паутина лжи.