– Хочу я этого или не хочу? – повторил Тьерри и пристально посмотрел на Эйнджел.

– Да. Хотя, по-моему, ты оказываешь своей принцессе плохую услугу.

– Как так?

– Возможно, ее чувства не слишком отличаются от твоих собственных. Может быть, она тоже помнит о своем долге перед королем, своей страной и твоей страной тоже. И, вероятно, она хочет найти с тобой общий язык, чтобы у вас была полноценная и счастливая семейная жизнь.

Тьерри улыбнулся. Ему понравились слова поддержки и сочувствия, которые Эйнджел говорила о неизвестной ей женщине. По своему опыту он знал, что женщины его круга никогда не отзывались друг о друге с такой симпатией, с какой Эйнджел отзывалась о принцессе Миле. Он увидел Эйнджел с другой стороны, и его потянуло к ней еще сильнее. Если бы у него было право жениться по своему выбору, он определенно выбрал бы женщину, вроде Эйнджел. Но опять же, размышлял Тьерри, если бы он не был королем, которому предстоит брак по расчету, он никогда не встретился бы с Эйнджел в Нью-Йорке и не был бы с ней сейчас.

Он внимательно на нее посмотрел. При свете раннего утра она выглядела свежей и энергичной. Она жаждала насладиться предстоящим днем. Ее длинные темные волосы были туго затянуты в хвост, представляя взору изящные скулы и подбородок, словно созданные для чувственных поцелуев, которыми нужно покрывать и ее соблазнительные губы.

Если он не ошибся, сегодня она не накрасила губы. Ее лицо без макияжа было еще красивее. Сегодняшняя Эйнджел была милее той соблазнительницы, с которой он вчера вечером ужинал.

Чувство осознания, кипящее в его крови всякий раз, когда он оказывался рядом с Эйнджел, усилилось, а по телу пробежал чувственный трепет.

– Интересная точка зрения, – произнес он в конце концов, отведя взгляд от ее лица. Он долго смотрел вдаль, словно желая унять растущее желание.

– Конечно. Я же женщина. Я знаю, что я говорю, – беспечно ответила Эйнджел и легонько толкнула его в плечо. – Ты должен меня слушать.

Тьерри рассмеялся:

– Я тебя слушаю. А теперь расскажи еще, как мне соблазнить ум моей невесты.

– Прояви к ней истинный интерес, – сказала она.

Тьерри опешил:

– Это так просто?

Эйнджел простонала в ответ:

– Конечно, это просто. Что делают женщины, когда с кем-то знакомятся?

Он посмотрел на нее безучастно. Откуда ему знать, что делают женщины?

– Они задают вопросы, – сказала Эйнджел, в ее голосе слышались нотки раздражения. – Они проявляют интерес. Вот пример. У тебя красивые лошади. Ты покупаешь их сам или это делает специально обученный человек?

– Лошади в конюшнях при охотничьем домике куплены мной и выращены по программе разведения, которую я установил для дворцовых конюшен.

– Вот видишь? Это же так просто. Я спросила – ты ответил. Мы начали диалог, который поможет нам через какое-то время выявить схожие интересы. Можно отклониться на второстепенные темы. К примеру, твой шрам у правой брови остался после неудачной верховой езды? Он такой маленький, что его едва видно. – Она нежно обхватила пальцами его подбородок и слегка повернула его голову в сторону. – Он заметен, когда на него падает свет.

Тьерри пытался игнорировать касание ее пальцев к своему подбородку. Он не побрился сегодня утром, и ее нежное прикосновение к его щетине взбудоражило его чувства. Если он повернет голову совсем чуть-чуть, то сможет поцеловать ее пальцы. Он тут же приказал себе образумиться. Привычка анализировать каждую мысль и действие дала ему необходимые сейчас силы, чтобы не показать Эйнджел, как на него влияет ее прикосновение. Сделав вдох, он стал ждать, когда она уберет руку. Эйнджел опустила руку – Тьерри протяжно выдохнул.

Он заговорил спокойным тоном:

– Ты очень внимательная. Да, этот шрам остался после небрежной верховой езды. Мой конь обожал сбрасывать всадников из седла. Я настолько увлекся разговором со своими приятелями, что не заметил ветку дерева. Я задел ветку и вылетел из седла. Естественно, началась паника, когда все увидели кровь, но, несмотря на оставшийся шрам, я получил хороший урок. Я обязан следить за тем, что происходит вокруг меня, постоянно.

– Сколько тебе было лет, когда это случилось?

– Восемь. Отец сильно отругал меня за неосторожность. А моя мать суетилась вокруг меня, будто я получил опасную травму и могу умереть.

– Мне жаль.

– О чем ты сожалеешь?

– Тебе было нелегко, судя по тому, что твои родители относились к тебе по-разному.

Нелегко? Да, он был озадачен и обижен. Но разве Эйнджел поймет, что он чувствовал? Большинство людей спрашивали его, сколько швов ему наложили. Кто-то шутил, что нужно издать королевский указ, чтобы срубили дерево. Кто-то предлагал пристрелить коня. Но никто не подумал о том, о чем сейчас сказала Эйнджел. От ее заботы и понимания у него заныло в груди.

Эйнджел снова подняла руку, проводя пальцем по его шраму от брови до линии роста волос. Свое движение она отслеживала взглядом, на ее лице читалось беспокойство и сострадание. Но внезапно выражение ее лица изменилось, и она опустила руку. На этот раз она сжала пальцы в кулак и крепко скрестила руки на груди, словно боясь снова прикоснуться к Тьерри. Мысль об этом заинтриговала его, и он шагнул немного вперед, вставая к ней почти вплотную.

– А ты? – спросил он. – У тебя есть какие-нибудь интересные истории о шрамах на теле, которые ты прячешь?

Эйнджел вздернула подбородок и разомкнула губы на вдохе:

– Я… – Внезапно она подошла к пасущемуся Анри и взяла его за поводья. – Ты быстро научился.

– Чему я научился? – На мгновение Тьерри растерялся.

– Тому, как следует узнавать другого человека. Поехали? Мы поговорим в пути.

Тьерри не понимал, почему Эйнджел вдруг от него отгородилась. Ведь именно она предложила ему задавать вопросы и интересоваться партнершей. И вот он задал ей простой вопрос, и она попятилась от него, словно боясь ответить. Мысль об этом заворожила его, и он решил позже выяснить, что скрывает Эйнджел.

– Конечно, если ты этого хочешь, – ответил он. – Я предлагаю вернуться в дом и позавтракать.

– С удовольствием.

Тьерри приблизился к Эйнджел и присел на корточки, чтобы помочь ей сесть в седло. На этот раз он не мог не заметить, как ткань брюк обтягивает ее бедра и ягодицы, когда она согнула ногу и поставила ступню на его ладонь. Вскочив в седло, она осторожно отъехала в сторону, словно желая создать между ними некоторое расстояние.

Тьерри, не теряя времени, сел на Слайпнира.

– Мы поедем другим путем, – обратился он к Эйнджел.

У охотничьего домика она спешилась, быстро провела Анри на конюшню и стала его распрягать. Тьерри стремительно подошел к ней и коснулся руками ее талии, осторожно притягивая к себе.

– Оставь это. Его распрягут.

– Знаешь, я не нежный цветок. Меня не надо опекать.

– Прекрасно, – ответил он и отпустил ее до того, как совершил какую-нибудь глупость. Например, крепко прижал Эйнджел к себе. Он кивнул на амуничник. – Принеси щетки, а я сниму седло.

Она сделала, как он просил, а он воспользовался возможностью, чтобы посмотреть ей вслед. Она держалась прямо и грациозно. Отведя взгляд от восхитительного образа, он занялся лошадьми.

В амуничнике Миле потребовалась минута, чтобы успокоиться. Общение с Тьерри было одновременно интересным и трудным. Она жаждала сказать ему правду о себе, но не могла. Она сомневалась, что он очень обрадуется ее обману, но хотела – страстно хотела – быть с ним самой собой. Напомнив себе, что до свадьбы еще есть время, она оглядела комнату, отыскивая щетки.

Взяв две щетки, она пошла обратно на конюшню. Вместе с Тьерри они почистили лошадей и поставили их в стойла. Мила вытерла руки о свои брюки.

– Мне приготовить завтрак? – спросила она.

– Ты не веришь, что я умею готовить? – Тьерри выгнул бровь. У Милы екнуло сердце.

– Верю, – возразила она.

– Все в порядке. Как мужчина, я воспользуюсь твоим предложением. Я приму душ, а ты займись готовкой.

Мила прищурилась, глядя на него:

– Ты снова ведешь себя как шовинист.

– Снова?

– Первый раз ты был таким в Нью-Йорке, – сказала она.

Он фыркнул от смеха:

– Совсем нет. По крайней мере, я не хотел так себя вести. Чтобы предотвратить любые обвинения, я обещаю, что буду готовить сегодня еду весь день.

Это достаточное наказание за отсутствие хороших манер?

Мила не сдержала улыбку и кивнула:

– Спасибо. Было бы здорово.

– И это прекрасный пример того, как я должен ответить, – заметил он.

– Ты быстро учишься, – поддразнила она его и расслабилась.

– У меня достойный учитель.

И в одно мгновение между ними снова возникла чувственная напряженность. Миле казалось, будто каждая клеточка ее тела приказывает ей двигаться ближе к Тьерри. Он шагнул к ней ближе? Или она к нему? Так или иначе, они оказались лицом к лицу. Она снова почувствовала его руки на своей талии, а сама коснулась ладонями его груди. Она ощущала под пальцами его нервное дыхание и биение сердца. А когда Тьерри наклонил голову и прижался губами к ее рту, Мила подумала, что растворяется в его теле.

Они больше не обсуждают правила знакомства. Просто сейчас мужчина реагирует на женщину. И как реагирует! Она прильнула к нему, наслаждаясь твердыми мышцами его груди и живота и тихонько мурлыча от удовольствия. Она почувствовала, как сильно он возбужден. А это значит, она ему нравится.

Все прошедшие годы Мила считала, что Тьерри воспринимал ее как неуклюжего подростка. Но теперь она с радостью забудет об этом.

Он крепче прижал ее к своей груди. Она почувствовала, как напрягаются ее соски и упираются в ткань бюстгальтера. Касание губ Тьерри было настойчивым и соблазнительным. Она открыла рот и вздрогнула от восторга, когда он стал нежно посасывать ее нижнюю губу. От его жаркого поцелуя она вцепилась пальцами в ткань его рубашки, словно боясь упасть.

А потом, в одно мгновение, перед ней оказалась пустота. Мила едва не потеряла равновесие, когда открыла глаза и поняла, что Тьерри отошел от нее назад.

– Х-Хок? – Она протянула ему руку.

– Не надо! – рявкнул он в ответ и вытер лицо дрожащей рукой. – Не прикасайся ко мне. Я не должен был этого делать. Прости меня.

– Но почему нет? Что не так? Разве ты не для этого меня вызвал?

У Милы путались мысли.

– Я должен быть верным своему обещанию. Мне не следует так к тебе прикасаться. Я совершил ошибку. Рядом с тобой я слабею.

В его голосе слышалась боль и отвращение.

– Ты имеешь в виду свое обещание жениться на принцессе? – уточнила она.

– Да, мое обещание ей. И мое обещание самому себе.

– А что ты себе обещал? – мягко спросила она.

– Я не могу сказать тебе. Сейчас не могу. Пожалуйста, иди в дом. Мне просто нужно время, чтобы успокоиться. – Он смотрел на нее глазами, похожими на бурлящее горное озеро в пасмурный, ветреный день.

Но она не хотела уходить. Не теперь, когда ее тело по-прежнему дрожит после поцелуя.

– Нет, скажи мне. Я приехала, чтобы помочь тебе. Как я тебе помогу, если ты от меня отгородился? – Она подошла к нему и схватила его за руку. – Хок, позволь мне понять тебя. Пожалуйста.

Она наблюдала, как он сглатывает. Он держался настолько сдержанно и хладнокровно, что она побоялась, как бы он не отверг ее предложение. Но постепенно он расслабился. Сделав глубокий вдох, он протяжно выдохнул. А потом он заговорил так резко, словно у него саднило горло.

– Верность для меня превыше всего.

– Так и должно быть, – тихо сказала она.

– Нет, ты не понимаешь. – Он покачал головой.

– Тогда объясни мне, – попросила Мила.

– Мои родители жили вместе, но они никогда не были настоящей супружеской парой. Повзрослев, я заметил, что они даже не нравятся друг другу, но не могут расстаться из-за своего положения. Они годами с трудом терпели друг друга. Для моего отца обязательства и долг были важнее счастья жены. В конце концов моя мать уже не могла с этим мириться. Она увлеклась тем, кто, как она решила, будет ее любить, и погибла. Я не желаю такой участи для своей жены.

– А чего ты хочешь для себя? – спросила Мила.

– Я просто хочу быть лучшим во всем и знать, что я не причиняю вреда ни своим подданным, ни своей жене.

– Хок, это замечательно, но ты должен понимать, что ты не сможешь контролировать абсолютно все.

Он отстранился от нее:

– Я смогу. Я король Сильвена. Если я не смогу контролировать то, что от меня зависит, какая от меня польза? Я не стану таким, как мой отец. Я не буду стоять в стороне и позволять моим недостаткам разрушить чью-то судьбу. У меня будет счастливый брак, и моя жена меня полюбит.

– А ты будешь любить свою жену?