– Я подумал, – беззаботно сказал Майкл Шайн, – что подойду и еще раз попрощаюсь. – Он улыбнулся своей завораживающей улыбкой. Пуаро почувствовал на себе его очарование.

Несколько минут сыщик изучал Майкла в полном молчании. У него было впечатление, что этого человека он знает хуже всех присутствовавших в доме, потому что Шайн умел показывать только ту часть себя, которую считал выгодной в данный конкретный момент.

– Ваша жена, – заговорил Пуаро светским тоном, – женщина совершенно необычная.

Брови Майкла поползли вверх.

– Вы так думаете? Она мила, я согласен, но, к моему большому сожалению, не очень умна.

– Она просто не пытается быть умной, – согласился Пуаро. – Так или иначе, все, что надо, ей известно. А это так редко встречается в наши дни… – вздохнул он.

– Это вы о малахитовом столике? – снова улыбнулся актер.

– Возможно, – кивнул сыщик и, немного помолчав, добавил: – И о том, что на нем стояло.

– Вы имеете в виду восковые цветы?

– Именно восковые цветы.

Шайн нахмурился:

– Я вас не всегда понимаю, месье Пуаро. Однако, – он опять включил свою улыбку, – я чрезвычайно благодарен вам за то, что все эти тайны наконец закончились. Довольно неприятно – и это еще мягко сказано – жить с подозрением, что кто-то из нас убил бедного старичка Ричарда.

– Именно таким он вам показался, когда вы встретили его впервые? – спросил детектив. – Бедным старичком Ричардом?

– Конечно, он очень хорошо сохранился и все такое…

– И был совершенно нормальным человеком…

– Без сомнения.

– И даже, можно сказать, человеком проницательным?

– Думаю, что вы правы.

– Проницательно судил о людях…

Улыбка артиста не изменилась.

– Вот здесь я с вами не соглашусь, месье Пуаро. Меня он явно не одобрил.

– Наверное, он посчитал, что вы человек непостоянный? – предположил сыщик.

Майкл рассмеялся.

– Что за старомодное понятие!

– Но ведь это правда, не так ли?

– Интересно было бы знать, что вы имеете в виду?

Детектив сложил перед собой кончики пальцев.

– Знаете, мы провели некоторое расследование, – пробормотал он.

– Вы?

– Не только я.

Майкл Шайн бросил на сыщика быстрый вопрошающий взгляд. Пуаро заметил, что реагирует он очень быстро. Мужчина явно не был дураком.

– Вы хотите сказать, что мной заинтересовалась полиция? – спросил актер.

– Знаете, полиция никак не могла согласиться с тем, что убийство Коры Ланскене – это обычное преступление.

– И что же, они интересовались мной?

– Они интересуются передвижениями всех родственников миссис Ланскене в день убийства, – чопорно ответил Пуаро.

– Вот это уж совсем ни к чему. – Теперь Майкл заговорил печальным, доверительным тоном.

– Неужели?

– Больше, чем вы можете подумать! В тот день я сказал Розамунде, что у меня ланч с неким Оскаром Льюисом.

– А в действительности его не было?

– Нет. В действительности я ездил на встречу с женщиной по имени Соррел Дайнтон – довольно известной актрисой. Мы играли с ней вместе в последней постановке. Как неудобно получилось – полиция такой ситуацией, может быть, и удовлетворится, а вот Розамунда…

– Ах вот в чем дело! – Эркюль напустил на себя вид скромника. – Так у вас уже были трения по поводу этой маленькой дружбы?

– Ну да. Более того, Розамунда заставила меня пообещать ей, что я больше не буду встречаться с этой женщиной.

– Да-да, я понимаю, что это может привести… Entre nous[85], вы были с этой женщиной любовниками?

– Да, так получилось. Не могу сказать, что она мне особенно нравилась…

– Но она на вас «запала»?

– Довольно надоедливая особа. Некоторые женщины бывают очень прилипчивыми. Хотя, согласитесь, полицию это в любом случае должно удовлетворить.

– Вы так думаете?

– Трудно себе представить, что я зарубил Кору топором в то время, когда приятно проводил время с другой женщиной на расстоянии многих и многих миль от нее. У Соррел дом в Кенте.

– Понятно, понятно. И эта мисс Дайнтон даст показания под присягой?

– Думаю, это ей не очень понравится, но, поскольку речь идет об убийстве, выбора у нее, боюсь, не будет.

– Она бы дала показания, даже если б вы не были вместе с ней в тот день.

– Что вы имеете в виду? – Внезапно Майкл помрачнел, как туча.

– Женщина к вам неравнодушна. А когда женщины неравнодушны, они готовы подтвердить и правду, и неправду.

– Уж не хотите ли вы сказать, что не верите мне?

– Верю ли я вам или нет, не имеет никакого значения. Убеждать вы будете совсем не меня, а инспектора Мортона, – улыбнулся Пуаро, – который, кстати, только что вышел на террасу через боковую дверь.

Майкл Шайн резко повернулся на каблуках.