Когла Сьюзан подошла, она практически задыхалась от быстрой ходьбы.

– Где Грег? Он же был здесь. Я его видела!

– Да, – подтвердил Пуаро, после чего немного помолчал, а потом произнес: – Он пришел ко мне, чтобы рассказать, что это он отравил Ричарда Эбернети.

– Но это абсолютная ерунда! Надеюсь, что вы ему не поверили?

– А почему я должен был ему не поверить?

– Да его и близко не было от того места, когда умер дядя Ричард!

– Может быть, и нет. А где он был, когда умерла Кора Ланскене?

– В Лондоне. Мы оба там были.

Эркюль покачал головой:

– Нет-нет. Так не пойдет. Вы, например, в тот день взяли машину, и вас не было всю вторую половину дня. Мне кажется, я знаю, где вы были. Вы ездили в Личетт-Сент-Мэри.

– Ничего подобного!

– Когда я встретил вас здесь, я сказал, мадам, что встречаю вас не впервые, – улыбнулся Пуаро. – После досудебного расследования убийства Коры вы были в гараже «Королевского герба». Вы беседовали с механиком, а рядом с вами стояла машина, в которой сидел пожилой иностранный джентльмен. Вы не обратили на него внимания, а он вас заметил.

– Не понимаю, о чем вы. Это ведь было в день расследования.

– А вы вспомните, что сказал вам тот механик. Он спросил вас, не родственница ли вы жертвы, а вы ответили, что вы ее племянница.

– Он – настоящий упырь. Все они там такие!

– После этого он сказал: не могу вспомнить, где видел вас раньше. Так где же он мог видеть вас раньше, мадам? Скорее всего, в Личетт-Сент-Мэри, ведь в его голове встреча с вами была связана с тем, что вы племянница жертвы. Он что, видел вас около ее коттеджа? Тогда в какой день? Этот вопрос, согласитесь, требовал ответа. И в результате проведенных расспросов выяснилось, что вы были там – в Личетт-Сент-Мэри – в день убийства миссис Ланскене. Вы припарковали машину у того же карьера, где оставили ее в день досудебного разбирательства. Машину видели и номер запомнили. И сейчас инспектор Мортон уже знает, кому эта машина принадлежит.

Сьюзан пристально смотрела на сыщика. Дыхание ее было учащено, но никакого беспокойства на ее лице заметно не было.

– Вы говорите глупости, месье Пуаро. Я даже забыла, для чего здесь появилась, почему хотела застать вас одного…

– Чтобы признаться в том, что убийство совершили вы, а не ваш муж?

– Разумеется, нет. Вы что, принимаете меня за идиотку? Я же уже говорила вам, что в тот день Грегори не уезжал из Лондона.

– Вы не можете этого знать наверняка, так как вас самой не было дома. Зачем вы ездили в Личетт-Сент-Мэри, миссис Бэнкс?

Женщина глубоко вздохнула:

– Ну хорошо, если это вам так важно! Меня испугало то, что Кора сказала на похоронах, – я все время об этом думала. Наконец я решила отправиться к ней на машине и выяснить, как эта идея пришла ей в голову. Грег считал все это глупостью, поэтому я ничего не стала ему говорить. Приехала я туда около трех часов дня, долго звонила и стучала в дверь, но мне никто не открыл. Поэтому я подумала, что тетя куда-то уехала. Вот и всё. Вокруг коттеджа я не обходила, иначе, наверное, заметила бы разбитое стекло. Я просто вернулась в Лондон, и у меня не было даже малейшего предчувствия, что что-то случилось.

Лицо Пуаро ничего не выражало.

– Почему ваш муж сам себя обвиняет в этом преступлении? – спросил он.

– Да потому что он… – На языке Сьюзан вертелось грубое слово, но она вовремя остановилась. Ее собеседник ухватился за это:

– Вы хотели сказать: «Потому что он придурок» и превратить все в шутку. Правда, шутка была бы не так уж далека от истины.

– С Грегом всё в порядке. Он нормален. Нормален.

– Я кое-что о нем знаю, – сказал Эркюль. – Знаю, что несколько месяцев до вашей встречи он провел в психиатрической лечебнице в Форсдайк-хаус.

– Но диагноза ему так и не поставили. Он находился там добровольно.

– Это правда. Согласен, что его нельзя назвать сумасшедшим в полном смысле этого слова. Но он, без всякого сомнения, психически очень нестабилен. У него очень развит комплекс Поликрата[84] – думаю, у него это с детства.

– Вы не понимаете, месье Пуаро. – Теперь Сьюзан говорила быстро и убежденно. – У Грега никогда не было шанса. Именно поэтому мне так нужны были деньги дяди Ричарда. А дядя Ричард был совершенно безразличен – он ничего не мог понять. Я знала, что Грег должен как-то самоутвердиться. Он должен был почувствовать, что он – личность, а не просто помощник аптекаря, мальчик на побегушках. А теперь все изменится. У него будет своя лаборатория, и он станет создавать свои собственные косметические композиции.

– Да-да. Вы готовы подарить ему целый мир, потому что любите. Любите его слишком сильно, чтобы это могло принести ему счастье или покой. Нельзя дарить людям подарки, которые они не готовы принять. Ведь в конце концов он все равно останется тем, кем быть не хочет…

– Кем же?

– Мужем Сьюзан.

– Вы очень жестоки! И говорите абсолютные глупости!

– В том, что касается Грега, вы абсолютно беспринципны. Вам нужны были деньги дяди – не для себя самой, но для вашего мужа. Насколько сильно они были нужны вам?

Миссис Бэнкс в гневе развернулась и убежала.