- Как это – подвернулась?.. Как это она могла подвернуться?.. – еще более нервно воскликнула Ирина Александровна. - У меня нет денег, чтобы купить такую квартиру!..

- Нет – так будут! – заявил Григорий. – Деньги – дело наживное. Продашь старую квартиру, возьмешь кредит, будешь работать – заработаешь, какие проблемы?..

- Как у тебя все легко получается!.. – растерянно пробормотала Ирина Александровна.

- А мне вообще нравится делать так, чтобы все становилось легко! – заявил Григорий. – Переехать сюда вы можете уже сегодня. То есть не переехать даже, а просто остаться здесь. Стоит только позвонить в одно место, и упаковку, а также перевозку вещей, с последующей расстановкой, фирма организует в один миг!..

Потеряв дар речи, Ирина Александровна смотрела на Григория.

А Костя сказал:

- Мама, это же просто супер!..

- Вот именно! – кивнул ему Григорий.

И, обращаясь уже к ним обоим, серьезно и значительно сказал:

- Этот дом еще только заселяется, и здесь – совсем новая жизнь! Здесь о всяких старых бедах можно будет забыть окончательно. А еще здесь обязательно найдутся новые друзья для Кости. Потому что здесь вообще все новенькие!..

И Григорий вдруг озорно подмигнул Косте.

Костя даже рот открыл от изумления.

- Все новенькие… - пробормотал он. – Ну да…

Григорий, не дав ему опомниться, скомандовал:

- Константин, подойдем к окну!.. Открываем. Смотрим - спортивная площадка!

- Площадка?..

- Да. Но сейчас мы с тобой должны смотреть на нее аллегорически. Это не просто площадка – это точка отсчета, место, от которого надо оттолкнуться, чтобы продолжить путь!

- Путь?.. Какой путь?..

- Жизненный, естественно!. Ну так не медли! Вперед!..

- Но… Там сейчас пусто, никого нет…

- Когда ты там появишься, пусто уже не будет. А вскоре и еще кто-нибудь подтянется!..

Костя нерешительно оглянулся на маму.

- Иди, сынок, иди!.. – нервно сглотнув, сказала Ирина Александровна. – Дядя Гриша прав…

- Мяч – в машине!.. – добавил Григорий.

Костя, поколебавшись еще несколько секунд, вышел.

- Ирина, иди сюда! – позвал Григорий от окна.

Она подошла, и вместе с Григорием принялась наблюдать, как Костя медленно вышел на площадку, нервно оглянулся, а потом принялся отбивать футбольный мяч от тренировочной стенки. Звуки ударов разнеслись на весь двор.

«Как здорово у него получается!..» - с замиранием сердца сказала себе Ирина Александровна. – «Прямо глазам не верится!..»

- Посмотрим и подождем. – предложил Григорий.

Ирина Александровна молча кивнула.

Ждать пришлось недолго. Вскоре на площадку откуда-то вышел мальчишка примерно одного возраста с Костей. Он подошел к Косте, и они о чем-то заговорили.

- Это – первое знакомство. – медленно сказал Григорий. – Оба, как всегда при первой встрече, стесняются. Они ведь и правда здесь новенькие!.. Но стараются казаться абсолютно невозмутимыми. Что им поможет освоиться и познакомиться поближе?.. Игра!.. Смотри внимательно...

Пришедший мальчик с Костей перешли к воротам, и пацаны, меняясь друг с другом, принялись забивать мячи. Костя двигался явно увереннее, и брал больше мячей, чем другой мальчик. И забивал больше.

- Ну вот, с первых же шагов он проявляет себя как лидер. – спокойно констатировал Григорий. – Видишь?..

- Да, да… - пробормотала Ирина Александровна, во все глаза наблюдая за игрой.

Откуда-то подошли еще два мальчишки, разного возраста и роста, а через несколько минут и еще два.

- Сейчас они разделяться на команды, и будут играть трое на трое!.. – комментировал Григорий. – Пацаны слетаются к мячу, как пчелы на мед!..

- Пчелы делают мед. Слетаются они на нектар!.. – поправила его Ирина Александровна со слабой улыбкой.

- Не важно!..

Действительно, пацаны разделились, и вскоре на площадке закипела бурная игра.

- А двигается он и в самом деле великолепно!.. И как владеет мячом!.. – задумчиво произнес Григорий. – Ну, девчонки! Держитесь!.. Все подушки будут мокрыми...

- Почему это они будут мокрыми?.. – не отрывая взгляда от Кости, спросила Ирина Александровна.

- Ну как почему?.. От неразделенной любви!.. – весело заявил Григорий.

У Ирины Александровны ёкнуло сердце. Что-то очень, важное и даже бесповоротное скрывалось за словами Григория.

«Боже мой!.. – сказала она себе. – Вот он – мой мальчик!.. Вот он какой теперь – ловкий, уверенный, крепкий!.. А где же моя Катя?.. Где моя маленькая девочка Катя?.. Неужели ее больше нет?!.. Она осталась в прошлом?.. И не вернется оттуда уже никогда?!..»

Чувства Ирины Александровны смешались. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

Но, продолжая во все глаза наблюдать за Костей, она обостренным материнским зрением увидела то, что было скрыто от многих других, и даже – до поры до времени - от Ани. Она увидела своего сына во всей его двойственности и цельности, во всей полноте его удивительной натуры. Увидев это, она еще раз убедилась, что богатства его особенного мира поистине безмерны, и что хранительницей их выступает не кто иной, как маленькая, солнечная, нежная девочка Катя.

Ее слабость – ее сладость.

Ее вера – ее счастье.

Ее сила – ее любовь.

Никуда она не исчезла, и не собиралась исчезать.

Она была здесь.

Она в этот самый момент вместе с Костей носилась по спортивной площадке, как когда-то носилась по всей Дубравке во множестве созданных ею образов. И Костя сейчас чувствовал себя так же прекрасно, как в то время, когда на нем было свободное «древнегреческое» платье, за спиной - колчан со стрелами, а в руках – меткий лук.

И тогда, наконец, Ирина Александровна почувствовала, как с ее души спадает застарелая тяжесть, а вместо нее приходит новая надежда и новая свобода.

Она не стала плакать.

Она вольно вздохнула и повернулась к Григорию.

- Спасибо тебе, Гриша! – сказала он. – Спасибо! Я одна, без тебя, этого бы никогда не добилась!.. Без тебя он бы никогда не выбрался!..

- Он бы выбрался. – покачал головой Григорий. – Только это обошлось бы ему большей кровью!..

- Не надо крови, не надо!.. – попросила Ирина Александровна. – Не надо страданий!.. Не надо боли!..

Григорий вздохнул.

- На это пожелание отвечу иносказательно… Кто мы все, как не звенья в бесконечной цепи случайностей?..

Ирина Александровна в ответ на это подарила ему взгляд настолько глубокий, что Григорий впервые за все прошедшее время растерялся.

А Ирина Александровна все смотрела и смотрела ему в глаза этим своим обжигающим взглядом, так, что все переворачивалось в душе Григория.

И тогда он, наконец, решился, и сделал то, что ему мучительно хотелось сделать уже очень давно.

Он крепко обнял Ирину Александровну и поцеловал ее, а она ответила ему так страстно, как не ожидала сама.

А потом, в налетевшем то ли из окна, то ли еще откуда-то потоке воздуха они взлетели, и понеслись все вверх и вверх.

- Тебе не кажется, что так высоко улетать опасно?.. – спросила Ирина Александровна, когда они на миг оторвались друг от друга, чтобы просто перевести дух. – А вдруг мы упадем?.. А парашютов у нас нет!

- Не упадем! Нам помогут небесные силы!.. – легкомысленно отозвался Григорий.

И новый поток воздуха выразил ему в этом полную поддержку.

Глава восьмая

1

На первый взгляд, мир Ани после отъезда Кати не претерпел столь же кардинальных перемен как мир Кости. Аня оставалась в том же месте и том же доме, где провела всю свою жизнь, ей не нужно было перепрыгивать через два года жизни, и, самое главное, не нужно было играть совсем другую жизненную роль.

Но одна лишь внезапная потеря Кати стала для Ани ничуть не меньшим потрясением, чем для Кости все его перемены вместе взятые. Правда, природа этой потери была совсем иной, нежели сама Аня или кто-либо из ее близких полагали в то время.

Ах, если б это был всего лишь отъезд милой подружки!..

Ах, если б это была всего лишь детская, преходящая привязанность и легкая дружба, которую оплакивают жгучими, но быстрыми слезами, и так же быстро забывают!..

Нет, нет.

Тут все было серьезнее, гораздо серьезнее.

С каждым днем женщина в Ане пробуждалась все явственнее. Еще не воспринимая мир во всей полноте взрослых ощущений, Аня смотрела на него уже не так, как ребенок. И при всей своей детской наивности и непонимании того, что происходит с ней на самом деле, она в утро отъезда Кати чувствовала себя покинутой, брошенной, даже преданной тем, с кем в течение двух лет была единым целым.

Единым целым, да-да.

Единым целым…

О счастье, которое Аня и Костя познали еще детьми, мечтают очень многие люди, и многие всю жизнь безуспешно ищут свои половинки. Косте с Аней искать друг друга не понадобилось - их соединила мятежная воля странного существа, отказавшегося исполнять роль ангела смерти. И не его вина, что счастье их жизни никак не могло обойтись без долгой разлуки.

Эту истину рано или поздно открывают каждая женщина, каждый мужчина, но почему-то именно женщинам суждено осознавать ее особенно остро – так, как в то горькое утро осознавала ее Аня.

Все ее существо наполнила никогда ранее не испытанная боль, такая сильная, что Аня даже расплакаться не смогла, а только страдальчески поморщилась, зная наверняка, что с этим чувством ей отныне предстоит провести долгое, долгое время…

Дарья Петровна и Дмитрий Борисович заметили, конечно же, что с Аней происходит что-то особенное, и Дарья Петровна погладила Аню по щеке, а Дмитрий Борисович пробормотал:

- Ну вот, доча, ну вот…

Мама и папа готовы были сделать все возможное и невозможное, чтобы утешить свое дитя, но они были ей родители, и уже не могли заменить того, кто сейчас уносился прочь от Дубравки.

- Иди, лапонька, поспи!.. Еще совсем рано. – предложила Дарья Петровна.

- Ладно… - покорно сказала Аня, радуясь хотя бы тому, что ей сказали, что нужно делать в этой невыносимой ситуации.

Она поднялась к себе в мансарду и действительно легла в постель, но сон к ней не шел. К тому же тонкое покрывало не спасало от наползавшего откуда-то странного холода. Тогда Аня укрылась еще и шерстяным одеялом, чего летом никогда не делала. Но и после этого она долго не могла согреться.

И неудивительно. Это ведь был не какой-то внешний холод. Это был холод ее глубокой обиды на Катю. Обиду эту Аня почувствовала вот только сейчас, до сих пор ее владело всего лишь недоумение, непонимание того, почему вдруг жизнь решила обойтись с ней так жестоко и несправедливо.

А теперь ее ощущение сместилось, и она все сильнее стала проникаться обидой не на жизнь, а на Катю.

Уехать, и не поделиться истинной причиной отъезда!

Уехать, и даже не оставить нового адреса!..

Как, ну как могла Катя поступить так с Аней, своей лучшей подругой?..

В мансарду поднялась Дарья Петровна и присела на Анину кровать.

- Как ты себя чувствуешь?.. – спросила Дарья Петровна, пытливо глядя Ане в лицо.

- Плохо!.. – буркнула Аня. – Почему она так поступила со мной?.. Я же была ее лучшей подругой!..

- Видно, у нее были на это серьезные причины. – вздохнула Дарья Петровна.

- Все равно! Все равно!..

Дарья Петровна протянула руку, чтобы погладить дочь по голове, но вместо этого поправила ей одеяло.

- Ты не должна сердиться на нее. – только и сказала она, чувствуя, что впервые ее слова не оказывают на дочь желанного воздействия.

- А я сержусь!.. Сержусь!.. – сказала Аня. – Но только не на то, что она вот так уехала!..

- А на что же?..

- На то, что она не сказала мне чего-то самого главного!.. Всегда всем делилась, а тут!..

«Всегда ли?.. Всем ли?..» - подумала про себя Дарья Петровна, но благоразумно оставила эти вопросы при себе.

- Катя и правда очень загадочная девочка… - сказала она вслух. – Они с мамой приехали сюда неожиданно, и вот, уехали точно так же…

Аня только шмыгнула носом.

- Твоей лучшей подругой была Катя, а моей – ее мама. – продолжала Дарья Петровна. – И мне ведь тоже она многого не рассказывала и сейчас тоже не сказала чего-то самого главного. Но я же не обижаюсь на нее!.. Я понимаю, что у нее для этого есть какие-то причины, о которых она не может рассказывать другим. И Катя, значит, так же…

- У вас с Катиной мамой все по-другому! – немного подумав, возразила Аня.

- Почему – по-другому?..

- Не знаю. Не знаю!.. По-другому, и все!..

Дарья Петровна вздохнула. Она пыталась найти какие-то самые правильные слова, и никак не могла их найти.

«Раньше я не слышала от нее такого тона!..» – подумала она. – «И надеялась, что никогда не услышу. Но почему, собственно, меня должна была избегнуть участь других родителей, у которых дети становятся подростками?..»

- Попробуй все-таки уснуть. – сказала она вслух. – Сон иногда бывает самым лучшим лекарством.

- Ладно, попробую. – сердито сказала Аня. – Только это лекарство мне не поможет!..

Дарья Петровна опять вздохнула, но больше не сказала ничего.

2

Аня и в самом деле вскоре уснула, проспала довольно долго и оказалась права – сон ей не помог. Наоборот, за время сна ее мрачное состояние еще более усугубилось. Ближе к обеду она проснулась с тяжелой головой и ощущением ледяного камня в душе.

Она с глубоким вздохом села на постели и оглядела свою мансарду. Дарья Петровна, уходя, расправила оранжевые шторы, и теперь мансарда была озарена каким-то волшебным сиянием. Раньше такое замечательное освещение очень нравилось Ане, а теперь показалось отталкивающим. И мансарда тоже выглядела чужой и холодной, хотя все здесь было таким же, как всегда. Как вчера, и позавчера, и во все дни, когда они бывали здесь с Катей.

С Катей…

Аня нашарила на тумбочке рядом с кроватью пульт. Нажала кнопку. Диск в проигрывателе уже был.