— Слишком много правды в последнее время, — сказала молодая дроу своим теткам.

— И большая часть погрязла в ереси, — ответила Сос’Ампту Бэнр. Её тон выражал недовольство по отношению к юной, но могущественной Ивоннель. Стоящая рядом Квентл, все еще фиктивная Матрона Мать Мензоберранзана, нервно поежилась и даже бросила предупреждающий взгляд на свою неосторожную сестру.

Они лишь недавно стали свидетелями того, как Ивоннель руководила самым могущественным проявлением силы, которое когда-либо видел любой дроу в Мензоберранзане, включая Сос’Ампту и Квентл. А ведь две сестры некогда стали свидетельницами того, как их мать вырвала из земли Дом Облодра, спустив его со всеми представителями семьи в Клаурифту. Но этот новый всплеск чистого могущества, как магического, так и физического, это копье, созданное объединенными силами Мензоберранзана и воплощенное в теле Дзирта До’Урдена, — все это превзошло даже тот невиданный подвиг Матроны Матери Бэнр. Взрыв оказался столь сильным и концентрированным, что превратил Демогоргона, полубога, Принца Демонов, в лужу крутящейся и кипящей жижи.

— И кому же вершить подобный суд? — спросила Ивоннель Сос’Ампту. — Тебе?

— Есть Правящий Совет…

Издевательский смех Ивоннель оборвал её.

— Ты хочешь созвать Совет сейчас, когда Дом Меларн в открытую атаковал другой правящий Дом, поступая так будучи поощряемым и благословленным Домом Барисон Дель’Армго? И это — кроме всех прочих. И что хорошего ты ждешь от такого совета?

— Есть протокол.

Ивоннель рассмеялась и покачала головой, глядя прямо на Матрону Мать Квентл.

— Никакого Совета, — пригрозила она.

— Ты хочешь, чтобы Архимага Громфа простили, — заметила Сос’Ампту прежде, чем Квентл смогла открыть рот.

Ивоннель бросила на тетку опасный взгляд — тот взгляд, что Квентл видела раньше, прямо перед тем, как Ивоннель продемонстрировала ей истинность своих притязаний. Самым бесцеремонным и болезненным способом. Но Сос’Ампту, упрямая и фанатичная жрица, не остановилась.

— Громф притащил сюда Демогоргона.

— Его обманули, — ответила Ивоннель.

— Этому нет…

— Он был обманут Леди Ллос, — закончила Ивоннель, наконец заставляя Сос’Ампту замолчать, что не могло не порадовать Квентл.

— Я это знаю, — пояснила Ивоннель. — Благодаря своим разговорам с этой ведьмой Кь’орл. В тумане Абисса, Леди Ллос приняла обличье Кь’орл и внушила Киммуриэлю, её сыну, секрет истончения Фаэрзресс и призыва Демогоргона. По воле Паучьей Королевы Киммуриэлю было приказано обманывать Громфа. Что он и сделал. Таким образом, Архимаг вызвал Демогоргона по желанию Ллос. Не больше, не меньше. Так должны ли мы наказывать его за это?

Сестры Бэнр переглянулись. Оба чувствовали себя немного неуютно.

— Леди Ллос хотела обрушить на нас Демогоргона? — спросила Сос’Ампту срывающимся голосом.

— Она верила, что мы справимся с этим, — заявила Квентл так, словно отчаянно нуждалась в том, чтобы эти слова оказались правдой. — Мы послужили ей, поразив монстра!

— Кто может знать истинные планы и желания Ллос? — спросила Ивоннель. — Да?

— Это вне нашего понимания, — согласилась Сос’Ампту.

— Ты хочешь, чтобы я восстановила Громфа в должности Архимага Мензоберранзана? — спросила Квентл.

Ивоннель рассмеялась.

— Конечно, нет! Тсэбрек Ксорларрин в этом качестве послужит нам лучше, в частности, благодаря просьбам о возвращении в город Матроны Матери Зирит. Зирит Ксорларрин станет нам обязана, а её племянником будет легко манипулировать, — женщина покачала головой и фыркнула. — Можем ли мы управлять Громфом?

Квентл очень хотела, и едва не потворствовала своему желанию, крикнуть «А тобой?», но дроу предпочла прикусить язык, зная ответ и опасаясь последствий. Однако, ей, видимо, не удалось справиться со своим желанием достаточно быстро, и милая племянница одарила её кривой понимающей ухмылкой.

— Я заинтересована в том, чтобы Дом Бэнр остался на вершине общества Мензоберранзана, — заявила Ивоннель, что было трактовано старшими дроу как самое любопытное замечание. — Это единственная причина, по которой я говорю вам о Громфе и советую принять его назад, — продолжила маленькая выскочка. — Он — могущественный союзник и, конечно, может стать опасным противником. Так что лучше сразу предотвратить подобное развитие событий.

Несмотря на свое очевидное отвращение к Ивоннель, Сос’Ампту смогла только кивнуть, согласившись с доводами молодой жрицы. Однако Квентл показалось, что тема Громфа вторична на фоне остальных намеков, прозвучавших в словах Ивоннель.

— Ты советуешь? — осмелилась она спросить.

Ивоннель кивнула.

— Ты ведь матрона мать, не так ли?

Квентл долго и пристально смотрела на молодую жрицу, ожидая какого-нибудь подвоха.

— А что же на счет тебя, Ивоннель, дочь Громфа? — довольно осторожно спросила Сос’Ампту.

— Отличный вопрос, — ответила Ивоннель. — И я должна обдумать его.

Пожав плечами, она развернулась и вышла из зала собраний, оставляя позади себя двух запуганных и смущенных теток.

— Она пользуется тем, что может выбить нас из колеи, — спокойно заметила Квентл, и сестре было нечего ответить.

Наедине со своими мыслями Ивоннель прохаживалась в зале прорицаний Дома Бэнр. Она подошла к чаше и провела рукою по гладкой оправе, вспоминая то ощущение блаженства, когда её руки погружались в камень, чтобы отыскать там ждущие руки Кь’орл.

Она потеряла Кь’орл, и сожалела о том, что женщина была уничтожена силой кинетического барьера, переданной ульем разума иллитидов в тело Дзирта До’Урдена.

Во многих отношениях Ивоннель пришла к выводу, что Кь’орл, эта отступница-псионик, была куда более интересным существом, чем жрицы Паучьей Королевы. Ибо её мысли и действия действительно служили высшим целям и возможностям, в отличие от жизни, полной обнаженной жестокости, злобного удовлетворения и наслаждения во славу Ллос.

В измученном сознании Кь’орл Ивоннель нашла столько свободы, сколько никогда не узнает ни одна матрона мать.

Тогда она подумала о Джарлаксле, своем дяде, и этом самом необычном из всех дроу, которого она объявила чемпионом Ллос. На самом деле, она потешалась над тем, каким абсурдным был этот титул, повешенный на Дзирта До’Урдена.

— Кто же ты, Дзирт? — спросила она вслух, глядя в стоячую воду.

Если бы Кь’орл была здесь, Ивоннель могла бы заставить прорицание воспарить над поверхностью, помогая снова шпионить за бродягой.

Мензоберранзан принадлежит ей. Она стала бы легендой, внушающим страх полубожеством среди темных эльфов, которые исполняли бы каждый её каприз.

Она думала о Джарлаксле и его словах о Дзирте До’Урдене. Какими нелепыми казались они! Этот последний разговор с лидером наемников снова всплыл в её мыслях. Тогда Джарлаксл напрямую заверял её в том, во что она осознанно не желала верить.

Так, быть может, Джарлаксл прав?

Почему же Ивоннель на самом деле завидует Дзирту До’Урдену?

На следующее утро глубокое дремление Ивоннель было прервано жалкой Минолин Фей. С каждым прожитым днем юная жрица проникалась все большим отвращением к этому существу. Если бы Минолин не была её матерью, то Ивоннель, разумеется, давно бы убила её.

— Матрона Мать Зирит пришла на встречу к Первой Жрице Сос’Ампту и Матроне Матери Квентл, — скрупулезно объяснила Минолин Фей, с видимым трепетом повторяя все титулы.

Ивоннель недоуменно посмотрела на мать, словно пытаясь спросить, а почему, собственно, её должно это заботить.

— Сарибель и Равель Ксорларрин также были приглашены, — быстро продолжила Минолин, словно понимая, что ей нужно срочно заинтересовать или хотя бы рассмешить свою неуравновешенную дочь. — Говорят что Матрона Мать Зирит, в конце концов, взойдет на престол Дома До’Урден, а её дети, наряду со множеством солдат Дома Бэнр, составят её свиту.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — прямо спросила Ивоннель.

— Мне было при…

— Тебе всегда приказывают! — рявкнула на мать Ивоннель. — Все твое существование — это длинный путь от одного приказа до другого, одно сплошное исполнение требований, одно бесконечное выполнение обязанностей, одно только движение из-за страха. Как ты можешь просыпаться, каждый день осознавая свое ничтожество?

Женщина даже не возмутилась.

Она не смела возмутиться!

Ивоннель рассмеялась и покачала головой.

— Чего ты от меня хочешь? — тихо, почти благоговейно, спросила Минолин Фей, опуская глаза.

Юная жрица грубо схватила женщину за подбородок и заставила её поднять голову, заставила свою мать посмотреть прямо ей в глаза.

— Ты — моя мать, — сказала Ивоннель. — Я не забыла этого, как и не обесценила данный факт, в отличие от многих, которые так и делают благодаря любопытным традициям дроуских семей.

Несмотря на страх, от этих неожиданных слов глаза Минолин Фей расширились.

— Чего я хочу от тебя? — повторила Ивоннель, в недоумении качая головой. — Я бы хотела, чтобы ты сделала что-то, повинуясь собственным желаниям, хотя бы раз за всю свою жалкую жизнь.

Она отпустила подбородок Минолин Фей и внезапно отступила назад. Её взгляд удерживал мать также, как совсем недавно — её рука.

— Все это либо требования матроны матери, либо Первой Жрицы Сос’Ампту — если бы я убила темного эльфа. А до того, конечно, это были приказы Матроны Матери Биртин. Даже Громф, мой…

— Архимаг Громф, — рефлекторно поправила Минолин, и Ивоннель захотелось заорать от подобного точного следования протоколам.

— Да Громф, — многозначительно повторила она. — Ведь он приказывал тебе, да?

Старшая жрица не могла совладать с собой, и потому отвернулась.

— Был ли хоть раз в твоей жизни момент, когда приказывала ты? — спросила Ивоннель более мягким тоном. — Хоть раз?

Минолин Фей посмотрела на дочь, и теперь Ивоннель видела нечто… и еще — гнев. Видимо, этот удар пришелся в какое-то слишком чувствительное для жрицы место.

— У меня есть последователи, — сказала жрица. — Многие. И они выполняют то, что им будет сказано, или их накажут.

— Служа Паучьей Королеве?

— Следуя путями Ллос.

Ивоннель с отвращением покачала головой, а затем развернулась и пошла прочь.

— Ты доставила сообщение, — сказала она. — Выметайся.

Послушная Минолин Фей вышла из комнаты.

Ивоннель плюхнулась на стул, закинув ногу на подлокотник и откинув голову. Женщина обдумывала полученную информацию. Возвращение Матроны Матери Зирит в город, да еще в качестве возможной главы Дома не было такой уж мелочью. Если ввести её в Совет как замену Далии в качестве Матроны Матери Дома До’Урден, Дом Бэнр мог бы получить могущественного союзника.

Второй Дом Мензоберранзана этого не желал. Как и фанатичные Меларны. Они ненавидели Дом Ксорларрин за его кощунственное возвышение мужчин на ключевые посты, налагающие большую ответственность. За глаза Матрону Мать Зирит частенько высмеивали, называя байридейн. Этим уничижительным титулом дроуские женщины звали тех, кто слишком почтительно относился к мужчинам.

— Ой! — взвизгнула Ивоннель. Вытянув из под себя подушку, она швырнула её через всю комнату, так как желала хоть как-то выразить досаду.

Ругая себя за то, что рефлекторно начала раздумывать об этих событиях, которые по сути своей не были значимыми, а значит и не стоили драгоценного времени, Ивоннель натянула на себя грандиозное церемониальное платье и покинула свои покои. Она не двинулась прямиком в зал для аудиенций, снова задержавшись в зале прорицаний.

И опять она провела рукой по гладкой поверхности чаши. Снова она поймала себя на том, что вспоминает Кь’орл Одран. С удивлением, она признала, что скучает по дроу. О, Кь’орл была преступницей, которая должна была умереть, рано или поздно. Но за время, проведенное вместе, в частности, в этом зале, странная магия Кь’орл показала Ивоннель мир за пределами Мензоберранзана.

Ивоннель не могла скрыть улыбку, осознавая иронию происходящего. Это же Город Пауков, город, посвященный Леди Хаоса, однако он казался самым спокойным и упорядоченным местом в Подземье. Ах да, дроу плели интриги и часто перегибали палку, но чаще всего это происходило за пределами города. Вроде той войны на Серебряных Пустошах. Здесь же было поле беспрестанных интриг и борьбы за власть. Временами случались убийства. Иногда разражались войны Домов.

Но когда кровь уходила в землю, это снова был Мензоберранзан, а Дом Бэнр опять стоял во главе Правящего Совета — который теперь насчитывал девять членов, включая Сос’Ампту. И на протяжении многих десятилетий состав Совета оставался на удивление неизменным. Ивоннель опять подумала о Кь’орл, а затем — о Джарлаксле. Образ эксцентричного дяди заставил её улыбнуться.

Она думала о Дзирте До’Урдене и строила предположения о жизни, которой тот должен был жить. Для неё слишком явным было отличие бродяги от Минолин Фей, и потому она не смогла проигнорировать этого. Кто, кроме собственного сердца, приказывал Дзирту?

Ивоннель отправилась в зал для аудиенций. Там она нашла Сос’Ампту, которая ютилась на троне с Квентл. Стоило ей войти, женщины окинули её взглядом. Казалось, ни одна не была счастлива видеть её. Особо она отметила Квентл, и ей пришло в голову, что тетка, должно быть, возвращает себе почву под ногами, быть может даже плетя заговоры с Сос’Ампту и другими, чтобы обеспечить себе должность матроны матери.

В голове Ивоннель мелькнула мысль, что ей, быть может, снова придется должным образом объяснить Квентл порядок вещей в Доме Бэнр. Но она оттолкнула её в сторону.

— Кажется, я вас прервала, — сказала она.

— Мы ожидали тебя намного раньше, — ответила Сос’Ампту. — Падение Демогоргона запустило цепь тревожных событий.

— Тревоги есть всегда. Это наша судьба. С этим мы просыпаемся каждый день и в этом находим смысл существования.

Любопытное замечание не помешало Сос’Ампту продолжить.

— Мы обсуждали Дом Меларн.

— Ради чего?

Этот простой вопрос вызвал несколько любопытных взглядов, устремленных на Ивоннель.

— Что бы ты сказала относительно Матроны Матери Жиндии?

— Я бы сказала, что она не стоит вашего внимания.

— Она сидит в Правящем Совете! — довольно взволнованно сказала Квентл.

— Ты сидишь в Правящем Совете, — ответила Ивоннель. — Вы обе! И Зирит, когда вы назовете её Матроной Матерью Дома До’Урден, тоже будет там.

— Они будут голосовать за то, чтобы понизить Дом До’Урден и позволить Дому Дарскрин подняться на восьмое место и занять нишу в Совете, — пояснила Сос’Ампту.

— Ну так откажите им.

— Все не так просто… — начала было Квентл.

— Жиндия Меларн только что проиграла войну против Дома, который, как вы уверяете, она захочет понизить в ранге. Понизьте её собственный Дом и дайте До’Урденам подняться.

— Ты предлагаешь нам попытаться справиться с Матроной Матерью Жиндией Меларн? — спросила Сос’Ампту.

— Это уже сделано, — ответила Ивоннель, про себя вспоминая тот замечательный бой, в котором Джарлаксл, Дзирт и человек по имени Энтрери проредили ряды жриц Жиндии и едва не убили саму Матрону Мать Меларн. — Во время резни в Доме До’Урден мы с ней пообщались., - это все, что юная жрица удосужилась сказать своим теткам. — Жиндия не прекратит пухнуть от гнева, но теперь она понимает свою ошибку. Я все ей показала.

— Что ты сделала? — спросила Сос’Ампту, словно боясь услышать ответ. На лице Квентл также застыло нервное выражение.

Ивоннель снова рассмеялась, однако, на этот раз, она оборвала себя сердечным и громким восклицанием.

— Вы просто игрушки! — крикнула она. — Все вы! Вы — фишечки на доске сава, которые охотно перемещаются с клетки на клетку.

Все её поведение, её тон, оскорбительный, а потом и вовсе издевательский, привели только лишь к недоумению.

— Ручные крысы, — бросила она им. — Вас поместили в стоящее колесо и вы все бежите и бежите. Но вы никуда и никогда не заберетесь!

— Мы — слуги Паучьей Королевы, — запротестовала Сос’Ампту, которая нашла себя защищающей в большей мере собственные убеждения. Жрица не собиралась позволять высмеивать свою ревностную преданность.

— И что?

— Как ты можешь спрашивать подобное? — вырвалось у Квентл прежде, чем она смогла остановить себя. В то же время Сос’Ампту, сидящая рядом, прошептала «Богохульство».

— Больше походит на уныние, — поправила Ивоннель. — И скептицизм от вашей слепоты. Ллос просто взяла и послала к вам Демогоргона! Ллос поручила тебе, Квентл, забить улицы города демонами. Война на Серебряных Пустошах… кто дал Тсэбреку власть над тьмой, затянувшей небеса?

— Ты знаешь ответ, — сказала Сос’Ампту. Квентл же одними губами прошептала «Ллос».

— А теперь вы погрязли в отчаянных попытках навести порядок, — с открытым пренебрежением закончила Ивоннель. — Укажите Матроне Матери Жиндии её место. Укажите. Не надо её спрашивать. Это место находится ниже Дома До’Урден, который теперь возглавит Матрона Мать Зирит, как Седьмой Дом Мензоберранзана.

— Именно так поступила бы или могла бы поступить Матрона Мать Ивоннель? — спросила Квентл.

— Да Матрона Мать Ивоннель скорее убилась бы об стену, услышь она ваше совместное нытье из-за пустяков, — ответила Ивоннель. Махнув рукой, она развернулась и покинула комнату аудиенций.

— Есть еще кое-что! — крикнула ей вслед Сос’Ампту, но Ивоннель снова подняла руку и пренебрежительно отмахнулась.

Для них может и есть. Для нее же больше не было ничего. Во всяком случае здесь, в Мензоберранзане.