Пара дородных — для своей расы — стражей-хафлингов стояли в конце огороженной дорожки, уводящей на главную улицу богатых кварталов Дельфантла. Оба охранника желали казаться беспечными, изображая беззаботную беседу. Но каждый в городе знал, что их глаза неотрывно следят за происходящим вокруг, подмечая каждую деталь.

Глядя на это, Реджис усмехнулся. Они с другом присели за углом таверны, расположившейся внизу улочки.

— Нам сюда? — спросил Вульфгар.

— Морадо Тополино, — ответил хафлинг.

— Пять лет прошло, — напомнил ему варвар. — Возможно, многое поменялось.

Реджис окинул его недовольным взглядом, не готовый даже задуматься о таких мрачных перспективах.

— Доннола Тополина коварна, как Джарлаксл, — довольно кисло заметил он. — Если Морадо Тополино на месте — а она на месте — то на месте и Доннола.

Вульфгар завел было песню о том, что ночи Дельфантла, без сомнений, одиноки, прежде чем оборвать себя. Но к тому времени варвар уже наговорил достаточно, чтобы Реджис понял — друг задается вопросом, была ли Доннола так же верна Реджису.

— То, что было между нами, было настоящим, — сказал Реджис, окидывая полным тоски взором далекую виллу.

— Когда-то я думал то же самое, — ответил Вульфгар, поразив друга этой ссылкой на Кэтти-бри, которую он любил, прежде чем провалился в Бездну, захваченный йоклол.

— Доннола знает, что я вернусь, — возразил хафлинг. — Тут все по-другому. Мы все считали тебя мертвым, Вульфгар, и не просто так….

— Знаю, знаю, — успокоил его варвар, махнув рукой и одаривая друга улыбкой, полной искреннего раскаяния.

— После стольких лет тебе все еще больно, — заметил Реджис, вздохнув. — Поэтому ты пошел со мной? Потому что не можешь отвечать за себя рядом с Дзиртом и Кэтти-бри?

Смех Вульфгара казался достаточно искренним.

— Нет, разумеется! Я пришел с тобой искать приключений, которые не включали бы в себя дворфские шахты! — он положил руку на плечо Реджиса и посмотрел ему в глаза. — Нет, друг мой. Я лишь намекнул на некоторые вещи, касательно твоей любимой — совершенно по-идиотски, уверен в этом — потому что очень волнуюсь за тебя. На самом деле — несколько лет это очень долгий срок.

— Ты не сказал ничего из того, что не тревожило бы меня самого, — признался хафлинг. — Каждый день, с тех пор, как призрак Черной Души прогнал меня отсюда, я лелеял мысль о том, что снова вернусь сюда. Снова обниму её, — Реджис снова перевел взгляд на дом. — Душа Доннолы летела за мной в хохоте Ухмыляющихся Пони, в моих мыслях я нес её образ к Пирамиде Кельвина, она прошла за мной через северные земли, прямо к Митрил-Халлу. Она поддерживала меня, когда мы с тобой потерялись в Подземье.

Хафлинг глубоко вздохнул и поморщился.

— Я так верил в это мгновение, одновременно пребывая в ужасе от одной мысли о нем, — сказал он. — Если её тут нет…

— Она здесь, — категорически отрезал Вульфгар, удивляя Реджиса. — Она там. И она ждет тебя.

— Но ты только что сказал…

— Может быть, я не понял. Я не слышал, чтобы ты прежде так говорил о ней. Но если твоя любовь к этой женщине столь глубока, то могу только надеяться, что её собственные чувства не могут быть чем-то меньшим. Ты ждал бы её до конца своих дней, правда?

Реджис улыбнулся и кивнул.

— И на смертном одре я бы смотрел на ручку двери, ожидая, что она повернется.

— Ладно. Удача и хорошие друзья никогда не доведут до такого, — заметил Вульфгар. — Идем, Реджи… Паук Паррафин, найдем твою давно потерянную любовь.

Обогнув угол, Вульфгар потянул Реджиса за плечо, но остановился и внимательно осмотрел виллу.

— Смогу ли я там поместиться? — спросил он, памятуя о своем почти семифутовом росте.

— На корточках, — предположил Реджис. — И не сиди на стульях с поручнями. Иначе, боюсь, мы не станем вытаскивать твои жирные ляжки из их объятий.

Смех двух совершенно непохожих компаньонов — один из которых был в два раза больше и в три раза тяжелее второго, полетел по улице к Морадо Тополино. К моменту, когда спутники миновали половину пути, они привлекли внимание охранников, которые теперь с любопытством разглядывали их.

Охранники встали, желая загородить друзьям путь. Еще несколько стражей появилось из-за изгороди. Некоторые из них держали в руках арбалеты. Было ясно, что Морадо Тополино находится в боевой готовности, что заставило Реджиса заметно забеспокоится.

— Вы кто? — начал допрос один из дюжих охранников.

— По каким делам? — одновременно спросил второй, но, едва эти слова слетели с его языка, несколько хафлингов с арбалетами воскликнули «Паук!», что заставило двоицу, загородившую проход, узнать гостя. На их лицах расплылись широкие и счастливые улыбки.

— Паук? — спросили они хором, делая шаг вперед.

Реджис приветствовал их, называя одного из них Донфеллоу, и троица разделила рукопожатия и объятия.

— Мой друг, Вульфгар, — представил Реджис своего спутника. Однако, глаза хафлинга были устремлены не на Вульфгара. Взгляд Реджиса скользил по множеству стражей, которые возникли из тайных укрытий, и на тех, что до сих пор прятались в кустах и были с трудом замечены им лишь недавно.

— Мы бдительны, — ответил Донфеллоу на вопросительный взгляд Реджиса.

— Новая жизнь Морадо Тополино, — добавил второй здоровенный охранник. — С той ночи, как ты ушел, Бабуля Доннола не позволяет нам оказаться снова застигнутыми врасплох.

— Никогда! — подтвердил Донфеллоу с мрачной решимостью.

— Доннола, — прошептал Реджис, который, как казалось, вот-вот разрыдается от счастья. Она жива!

— Бабуля? — смущенно спросил Вульфгар, подталкивая друга.

— Это титул предводителя, а не обозначение возраста, — ответил хафлинг. Для Донфеллоу, он добавил: — Прошу, скажи, что вы не объявляли обо мне?

Страж с подозрением посмотрел на хафлинга.

— Она обручена? — спросил Вульфгар, который удивил этим всех. Однако, так он пояснил слова друга.

— Паук?

— Можете забрать все мое оружие и задержать тут моего друга, но, прошу, позвольте мне сделать сюрприз Леди Донноле.

Теперь Донфеллоу улыбался и кивал.

— И нет, — ответил он Вульфгару. — Она в последние годы ни к кому не проявляла интереса, — охранник бросил взгляд на Реджиса. — Быть может, теперь я понимаю, почему.

Вульфгар согласился остаться на улице вместе с охраной, в то время как Донфеллоу отвел Реджиса в Морадо Тополино. В фойе их встретил новый страж. Там им пришлось проторчать несколько минут, пока тот бегал, чтобы привести мага виллы — Виггельфингерза.

— Я говорил вам, что вернусь, — сказал Реджис, с широкой улыбкой встречая умного мага-хафлинга, когда тот появился на верхних ступенях лестницы. Заклинание перемещения поставило мага прямо перед Реджисом, и прежде, чем тот успел что-то заметить, его снова заключили в объятия.

— Я очень этому рад! — с неожиданным энтузиазмом воскликнул Виггельфингерз.

Маг никогда особенно не любил Паука и, разумеется, относился к нему без тепла. Не как враг, в конце концов он сам помог Реджису сбежать той самой страшной ночью, когда призрак Черной Души пришел на поиски хафлинга. Тем не менее, это приветствие застигло малыша врасплох, и он не смог уследить за выражением своего лица.

— Она так и не оправилась от той темной ночи, — торжественно объявил Виггельфингерз.

— Потеря Периколо, — рассуждал Реджис, но маг покачал головой.

— Конечно, мы достойно оплакали Дедушку Периколо. Мы похоронили его. Такие потери всегда ужасны, но мы ждем их и принимаем. Но сейчас, мой друг, боль Доннолы — это больше ожидание и неразделенные чувства, нежели горе.

Долгое время Реджис глядел в глаза магу.

— Отведи меня к ней, — ровным голосом сказал он Виггельфингерзу, и тот кивнул.

— Хаха! Да это великий день! — прокричал полный старый хафлинг, называвший себя Бристер-Биггус, подавая Вульфгару новый стакан виски.

Как только Реджис скрылся в дверях дома, стража проводила Вульфгара через лабиринты изгородей, которые для высокого варвара, возвышающегося на два фута над кустами, были не такими-то и лабиринтами. Где-то недалеко от центра петляющей изгороди, за последними сторожевыми постами, они отыскали поляну, где в ожидании стояла бочка. Несколько хафлингов присоединились к ним уже там, и напитки потекли рекой. Хафлинги кружились вокруг, но с каждым разом все меньше алкоголя попадало прямо в их кружки, и все больше разливалось во все стороны. Неоднократно они поднимали бокалы, произнося тосты, и даже придумали песню:

Любой Паучий Друг

На руку будет крут

Любить он будет виски,

И добрый смех игристый

Достоин он взлететь… эм…

— Эм? — спросил Вульфгар Бристер-Биггуса, после первого исполнения, когда хафлинг поднял бокал, чтобы чокнуться им с Вульфгаром…. и хитро расплескал еще больше собственного напитка.

— Ну, это вроде конвертика, — ответил Бристер-Биггус. — Мы доложим туда правильные слова, когда будем чуть больше уш.

— Уш! — повторил Вульфгар непонятное слово, и поднял бокал, чтобы снова стукнуться им. Он отметил, что и в этот раз Бристер-Биггус пролил немного больше своего напитка. И намного больше того, что выпил сам опьяневший хафлинг.

Лицо Вульфгара исказила понимающая усмешка. Он рассмеялся, когда полногрудая девушка-хафлинг появилась словно бы ниоткуда и плюхнулась на его колени. Разумеется, она принесла для него еще одну полную кружку.

— За уш! — взревел Вульфгар, совершенно нечленораздельно, и выпивая до дна напиток, предоставленный Бристер-Биггусом.

— Паук! — закричал он громче, осушая кружку, принесенную прекрасной девушкой. — Больше!

И вот уже новая кружка оперативно подана на стол. Девушка запрыгала у него на коленях, подхватывая песню и, казалось, радуясь грандиозной гулянке.

Казалось.

Вульфгар заметил, что хафлинги довольно ловко двигают Клык Защитника дюйм за дюймом вдоль изгороди, унося молот все дальше и дальше от владельца.

— Так как давно ты знаешь замечательного Паука? — спросил Бристер-Биггус, который, казалось, готов был упасть.

Казалось.

— Больше сотни лет! — заявил Вульфгар. Это вызвало взрыв хохота среди окружающих, потому что для этих Тополино Паук едва пережил двадцатилетие. И многие из них знали этого маленького паренька большую часть этого срока.

— Две сотни! — взревел Вульфгар, снова осушая свой напиток. — Дааа, мы воев… эээ… войеев… сражались? — он сделал паузу и покачал головой, пытаясь выглядеть озадаченным. — Ну да. Мы вместе сражались с дроуидраконами, оркамибурундуками!

Эта реплика вызвала преувеличенно громкий хохот, и Вульфгар решил, что когда все притворяются пьяными, это забавно.

— Нет, ну правда, — сказал он серьезно, и резко встал, заставляя полногрудую девушку плюхнуться на землю, приземляясь прямо на зад, что лишь сильнее раззадорило толпу. — Это были огромные бурундуки с гигантскими зубами!

Бристер-Биггус взвыл со смеху.

— И тссс! — сказал Вульфгар, запинаясь и прислоняя палец к губам в жесте, требующем тишины. — Тссс… Ибо я знаю один секрет.

— О, секрет, — повторил Бристер-Биггус, тоже поднося палец к губам. Все хафлинги замолчали в предвкушении.

— У меня есть один секрет, — сказал Вульфгар, преувеличенно кивая. — Когда я был еще очень молодым мужчиной — да что там, даже не мужчиной — меня взяли в плен на поле боя. Да у меня просто ноги подогнулись, — он слегка спародировал акцент дворфов ради пущего эффекта. — Да, и я плюхнулся прямо на задницу, а мое обычное копье улетело.

Он огляделся снова и опять прижал палец к губам.

— Тсссс! Для всех я стал мертвецом, над которым возвышалось самое свирепое из всех чудовищ!

— И Паук спас тебя? — затаив дыхание, спросил Бристер-Биггус.

— Ха! — вскрикнул Вульфгар, и все хафлинги повалились, тяжело дыша.

— Паук? — недоверчиво спросил варвар. — Но ведь он тогда был на стороне нападавших, разве вы не знали? Это его дружок сбил меня с ног!

Он встал во весь рост, скрещивая руки на груди.

— Его друг, — заявил Вульфгар, и голос его стал таким чистым и сильным, что по нему уже нельзя было сказать о прошедшей пьянке. — Самый благородный дворф. На самом деле, дворфский король. И вместо того, чтобы добить меня, что он, конечно, мог бы сделать, он принял меня, как своего сына.

Варвар шепнул «Темпус» и молот снова появился в его руке. Хафлинги опять ахнули от удивления.

— Ибо да, я зову отцом короля Бренора Боевого Топора из Митрил-Халла, и никогда я не знал дворфа лучше! — думая о том, что дюжина арбалетов прямо сейчас нацелена на него из-за изгороди, Вульфгар опустил Клык Защитника вниз и передал его Бристер-Биггусу. — Отличное оружие, а?

Хафлинг ухватил молот, едва не падая под его весом.

— И, мистер Бристер-Биггус, — продолжил Вульфгар. — Знаете, что еще дал мне король Бренор?

— Что же? — спросил заинтригованный и потерявший равновесие — не только в физическом смысле! — хафлинг. Он слегка повернулся в сторону, чтобы Вульфгар не смог так легко отнять у него молот, хотя тому, разумеется, не нужно было делать ничего подобного.

— Веселых Мясников, — ответил Вульфгар. — О, да. Множество Веселых Мясников!

Он отметил несколько понимающих кивков, стоило упомянуть о знаменитом дворфском отряде.

— Итак, вам нужно понять. Ваш виски, такой прекрасный, как этот, не сделает меня безумным и не заставит заплетаться мой язык.

Казалось, веселье замерло, и десяток пар глаз уставились на варвара с подозрением.

— Но вам совсем не нужно напиваться ради такого дела, потому что у меня есть тысячи замечательных историй, которые я буду счастлив рассказать вам. Я друг Паука — Реджиса, хотя мой отец, король Бренор, всегда называл его Румблбелли.

— Ты говоришь что тот, кто пришел с тобой, не наш Паук? — подозрительно спросил Бристер-Биггус, и Вульфгар услышал шуршание кустов. Вне всяких сомнений, это стражи припустили в особняк, чтобы предупредить Доннолу.

— Конечно, это он. Но ведь он — это нечто большее. Гораздо большее. Мы прошли половину Фаэруна, чтобы найти вас, чтобы Паук нашел свою любовь, и потому даже не бойтесь, что мой боевой молот… — он замолчал и снова призвал оружие в руку, — …когда-либо подымется против любого обитателя или леди Морадо Тополино.

Он снова сел, подхватив девушку-хафлинга и сажая ту обратно на колени. Потом он запел новую песню.

— Любой Паучий Друг…

В конце концов, варвар перешел на невнятное бурчание, совершенно забыв слова. Он напевал, а остальные подхватывали мелодию, делая паузу лишь затем, чтобы опрокинуть очередной стакан виски.

— Тогда расскажи нам историю! — закричал один из гуляк.

— За поцелуй! — сказал Вульфгар девушке на коленях и, как только она пообещала, он начал свой рассказ. Его тон стал серьезнее, а кристально-голубые глаза опасно замерцали. — Кто-нибудь из вас хоть раз встречал белого дракона прямо в его логове? Я встречал. И я убил его!

— Ты убил дракона? — скептически спросил один из хафлингов.

— Такой молодой мужчина? — с сомнением добавил второй.

— Я был еще моложе, когда совершил это, — сказал Вульфгар, опуская то, что это происходило в другой жизни. — И, о, поверьте. Ледяная Смерть Долины Ледяного Ветра была не очень рада видеть меня и Дзирта До’Урдена — моего друга-следопыта.

Теперь все внимание было устремлено на него, и он отметил, что некоторые закивали, когда он упомянул об известном следопыте.

— Да, моего друга-дроу, — заявил Вульфгар. Это заставило выдохнуть девушку на его коленях, как и нескольких её сородичей, которые никогда, по-видимому, не слышали о Дзирте.

— Хотите узнать, как я убил дракона? — спросил он, наклоняясь вперед и переходя почти на шепот.

Все затрясли головами. Из-за изгороди донеслось многоголосое «Да».

Вульфгар улыбнулся. У него действительно было что рассказать. В конце концов, это могло принести ему еще чуть-чуть этого отменного виски.

Реджис ворвался в небольшую, но красивую гостиную, где его оставил Виггельфингерз. Он не сомневался в том, что маг бродит поблизости, и, скорее всего с помощью своих талантов шпионит за ним даже сейчас, бросая одно заклинание прорицания за другим, чтобы в полной мере утвердиться в том, что Паук Паррафин вернулся. Наконец, спустя время, которого, казалось, могло бы хватить солнцу, чтобы нырнуть за горизонт, боковая дверь волшебным образом распахнулась. Реджис заколебался, не будучи уверен, приглашают в другую комнату его или…

Там стояла она. В распахнувшихся дверях появилась Доннола Тополино. Женщина замерла и, казалось, раскачивалась, словно её ноги в любой момент грозили не выдержать веса тела. Это заставило Реджиса поспешно бросится к ней.

— Паук, — прошептала она, и слезы хлынули из прекрасных глаз девушки. Реджис тоже успел всхлипнуть за те десять шагов, что потребовалось миновать, чтобы наконец добраться до своей любимой!

Он хотел кинуться к ней, но не был уверен, что подобное уместно, поэтому последние несколько шагов Реджис прошел медленнее.

Но Доннола сама кинулась к нему, заключая его в объятия и даря сотни быстрых поцелуев. Реджис не сопротивлялся, позволяя женщине повалить себя на пол. Доннола упала сверху.

— Паук, — шептала она между поцелуями. — Паук, я знала это! Я знала! Ты бы не бросил меня. Ты бы никогда не бросил меня!

— Я обещал тебе, — тихо сказал он. — Я никогда бы не нарушил обещания, данного тебе.

Его последние слова вышли приглушенными из-за долгого и глубокого поцелуя, которым одарила его Доннола. Сейчас Реджису казалось, что он никогда не покидал её, но одновременно с тем долго оставался далеко, слишком долго!

— Я ждала тебя! — прошептала она. — Я знала, что ты вернешься.

Реджис улыбнулся и кивнул, но в глазах девушки мелькнул страх.

— На сколько? — спросила она. — Сколько ты пробудешь тут?

Реджис приблизил свое лицо очень близко к Донноле, пристально вглядываясь в её глаза.

— Навсегда, — пообещал он. — Навсегда.