Дворфские молоты выстукивали мелкую каденцию. Команда трудолюбивых парней из Мирабара аккуратно раскалывала камень в запечатанной лавой комнате, предпринимая массу усилий, чтобы не попасть по рычагу управления водных элементалей, которые удерживали Предвечного в яме.

Еще одна группа, на этот раз из бывших дворфов Фелбарра, работала над мостом через яму, снова превращая временную дорожку в твердый и постоянный переход на другую сторону.

По другую сторону пропасти, там где лежал камень для бальзамирования, некогда бывший алтарем дроу, стоял, подперев бока руками, король Бренор. Дворф наблюдал за работой бригад, попутно слушая неутихающий спор среди главных магов, работающих над восстановлением Башни Магии.

— Нам понадобится это заклинание. Часто и не единожды, — настаивала женщина шадоваров по имени Леди Авельер. Она имела в виду какие-то тайные чары контроля над элементами или что-то вроде того.

Бренор не слишком-то был озабочен деталями, сконцентрировавшись на общей картине. А она показывала ему, что эти люди, на самом деле в основном по требованию Кэтти-бри, собирались дать Предвечному вылезти из ямы.

Разумеется, король дворфов был против подобной затеи. Но, в конце концов, он понял, что, в сущности, других вариантов у него не было. Никто не мог предложить ему лучшей идеи о том, как задержаться в Гаунтлгриме надолго. Этот план, включавший в себя участие Предвечного, был способом, пожалуй, единственным способом, восстановить — или, если говорить языком Кэтти-бри — вырастить — Главную Башню Магии. Без этого сооружения успех всех остальных прожектов становился сомнительным. Без магии Башни Предвечный скоро вырвется на свободу, и ни одна на свете сила не способна будет ему воспрепятствовать.

Бренор заглянул в яму, из которой с паром, идущим от элементалей, которые делали все, чтобы удержать монстра, поднимались волны жара. Маги и жрецы хотели поставить охрану, хотели, чтобы Бренор потянул за рычаг, как только комнату расчистят и подготовят все в Лускане. Они желали позволить Предвечному сбежать, но очень недалеко. Таким образом, он послал бы свою мощь, жар и магию по длинным подземным канальцам, а через них и к стволу Башни.

Для Бренора план казался нелепым, даже самоубийственным. Он задавался вопросом, как долго продержится его молодое королевство, если древний зверь найдет способ обойти все заслоны.

— Направленные барьеры! — услышал он голос Громфа. — Стены магической силы станут заслоном от лавы, извергаемой монстром.

Бренор готов был согласиться с этим — до тех пор, пока не задумался о личности выдвинувшего предложение. Архимаг Мензоберранзана.

Что могло пойти не так?

— Рад вас видеть! — раздалось от двери комнаты, и Бренор повернулся, чтобы увидеть Джарлаксла. Тот улыбался самой широкой из виденных Бренором улыбок.

— Да ладно? — раздраженно спросила Кэтти-бри наемника. Таким образом она выразила мнение всех собравшихся вокруг камня о прервавшем эту важнейшую встречу подобным бесцеремонным образом.

— Дзирт До’Урден вернулся! — объявил Джарлаксл, что заставило мрачную серьезность мгновенно смениться сердечными возгласами дворфов, магов и жрецов. Даже шадовары и облачный гигант не скрывали радости.

Как подметил Бренор, молчал только Громф.

Не успел Джарлаксл достойно объявить о нем, дроу-следопыт вступил в зал. С любопытством, он огляделся по сторонам, и едва не почесал в недоумении голову, когда Кэтти-бри бросилась к нему с объятиями. Дзирт опустил на землю мешок, и медленно поднял руки вверх, словно отстраняясь.

— Никогда не покидай меня снова, — прошептала Кэтти-бри, еще крепче сжимая его в объятиях и одаривая долгим поцелуем. Другие присоединились к приветствию, похлопывая дроу по спине. Бренор, разумеется, оказался в первых рядах встречающих.

— Дружище! — воскликнул он. — Ах, дружище! Когда Джарлаксл и двое других бездельников вернулись без тебя, я…

Бренор остановился и покачал головой, а затем тоже бросился вперед, чтобы разделить объятия с дочерью и любимым компаньоном.

С какой-то вымученной улыбкой Дзирт кивнул другу.

— Эльф? — с любопытством спросил Бренор. — С тобой все хорошо?

— Я устал, друг мой. Очень устал.

— Ну, мы оставили тебе кровать. Не сомневайся!

Хор радостных голосов зазвучал громче. Или начал звучать, но быстро затих, когда второй, менее известный дроу, вступил в залу после Дзирта.

При виде Киммуриэля Громф пожевал губы, но потом все же кивнул в знак приветствия.

— Я сопровождал Дзирта из Мензоберранзана, — пояснил псионик Кэтти-бри и Бренору, которые глядели на него с подозрением.

— Так и есть, — подтвердил Дзирт. — Он перенес меня сюда с помощью своей… магии.

Закончив, следопыт окинул Киммуриэля взглядом. И сколько в нем было подозрения. Если все вокруг было обманкой — все вокруг! — то Киммуриэль Облодра, известный псионик, вероятно мог сыграть в этом определенную роль.

Но что он мог поделать?

Дзирт наклонился, чтобы подобрать свой мешок, но в этот момент рядом с ним оказался Бренор.

— Военные трофеи, — объяснил Дзирт, перекидывая сумку через плечо. Он взял руку Кэтти-бри, и девушка повела его прочь из комнаты. Они отправились на верхние уровни, где их ждали долгожданные очаг и постель.

Бренор следил за уходящей парочкой, уперев руки в бока и даже не потрудившись взглянуть на Киммуриэля, который прошел мимо него, чтобы присоединиться к Громфу и Джарлакслу. Другие вернулись к работе, а трое дроу о чем-то оживленно перешептывались. Но Бренор просто стоял, глядя на открытую дверь, которая вела в Кузню.

— Он прошел через великие испытания, — сказал Джарлаксл рыжебородому дворфу. Остановившись рядом с королем, он проследил за его взглядом, также не сводя глаз с двери и прохода за её пределами.

Бренор даже не повернул голову, чтобы обратить внимание на умного дроу.

— Что случилось, добрый дворф? — спросил Джарлаксл.

Бренор покачал головой.

— Бренор? — более настойчиво заговорил дроу, кладя руку на плечо короля. И, наконец, Бренор отвернулся от двери, за которой скрылись его дорогие друзья, чтобы посмотреть в глаза наемника.

— Что-то не так, — сказал он.

— Дзирт был…

— Да-да. Ты мне уже рассказывал, — ответил дворф. — О вашем путешествии.

Он снова повернулся к пустому коридору.

— Не все, — сказал Джарлаксл. — Боюсь, не совсем все.

Дроу тоже уставился туда, где исчезла воссоединенная парочка.

Спустя мгновение, Джарлаксл снова положил руку на плечо дворфа — сам не понимая, зачем.

— Ты мне что-то недоговариваешь, эльф, — заметил Бренор.

— С ним все будет хорошо, — ответил наемник. — Сейчас он окружен друзьями.

Бренор посмотрел на дроу и не смог не отметить тени беспокойства на лице Джарлаксла.

Кэтти-бри перевернулась, глядя на спящего рядом эльфа. Как ни странно, они не занимались любовью. Дзирт проявил к этому мало интереса. Или, по крайней мере, он был не столь восприимчив к её жарким поцелуям и дразнящим прикосновениям.

Женщина протянула руку, откидывая с его лица длинные белые волосы. Коснувшись пальцами его щеки, она нежно провела рукой по его лицу. Он даже не шевельнулся, и Кэтти-бри решила, что это, быть может, первый нормальный отдых, который муж нашел за много дней.

Хотя женщина знала, что у неё остались незавершенные дела в зале Предвечного, где предстоит принять множество судьбоносных решений, она все же провела много-много времени, просто глядя на лежавшего рядом Дзирта. Кэтти-бри была уверена, что не в состоянии любить сильнее.

Она переживала за него. Как и Бренор, она видела нечто странное в его лавандовых глазах. Что-то еще вернулось с ним из Подземья, из Мензоберранзана.

Наконец, она снова перевернулась и окинула взглядом тускло освещенную комнату. Взгляд женщины упал на сумку Дзирта, помещенную на стойку для оружия. Он показал ей содержимое — щит, меч и доспехи Тиаго Бэнра. Он говорил, что не желал забирать их. Что принял их лишь потому, что они обладали сильной магией, и завладей ими другие дроу, другие члены Дома Бэнр, это могло принести еще больший вред.

Дзирт заверил её, что никто не станет мстить ему за убийство Тиаго. Битва была почетной, её благословили высшие жрицы города. И он победил, чтобы быть выбранным для нового дела, о котором пообещал поведать позже. Окончание этого дела купило свободу Дзирту и его друзьям, и жрица — Кэтти-бри ошибочно полагала, что она была матроной матерью — отдала Дзирту эти трофеи, в знак честной победы.

Но её муж не желал их. В этом он был непреклонен.

Кэтти-бри медленно выскользнула из кровати и босиком засеменила по полу, направляясь к сумке. Она достала из неё маленький щит.

— Орбкресс, — прошептала женщина.

Дзирт рассказал ей об этой замечательной вещице.

Кэтти-бри надела щит на обнаженную руку и кинула маленькое заклинание, чтобы идентифицировать тип магии, содержащейся в заколдованном щите. Она убедилась в том, что вещь была просто удивительной, созданной с великим мастерством и обладающей совершенным качеством. Она подумала, что этой ночью ей нужно будет лучше изучить еще одно заклинание, чтобы лучше познать предмет. Внезапно, женщина пришла к неожиданному пониманию. Она закрыла глаза. Силой мысли она заставила щит повернуться вокруг своей оси, и тот стал совсем маленьким.

Она отменила свой тихий приказ, и щит стал вращаться в обратном направлении, становясь все больше и больше.

Женщина рассмеялась, не в состоянии сдержать радость, и с тревогой оглянулась на кровать, не желая разбудить любимого.

Сняв щит с руки, она подняла Видринас. Красивый меч, созданный дроуским мастером Гол’фанином в кузнях Гаунтлгрима.

Эта вещь тоже была прекрасной. Лучше любого оружия, которое Кэтти-бри видела в своей жизни. Она могла чувствовать баланс клинка. Его было легко вертеть, край стеклянной стали был острым, словно бритва. Лезвие было полупрозрачным, наполненным миллиардами крошечных звездочек. Это оружие никогда не затупится.

Женщина покачала головой. Этот меч должен принадлежать Дзирту!

Она не ощущала идущей от него злобы, как это случалось с мерзкими клинками вроде Когтя Харона или Кхазид’хи, однако магия оружия была столь же сильна, а баланс, вес и острота меча даже превосходили все виденное ранее. Кэтти-бри посмотрела на Дзирта, покачав головой.

Он заслужил этот меч. И как бы она не любила Ледяную Смерть и сломанный Мерцающий, через сколько бы испытаний не прошли эти скиммитары с Дзиртом, этот меч был лучше. На самом деле, именно этот клинок сломал Мерцающий, когда Дзирт столкнулся с Тиаго в залах Гаунтлгрима. Видринас так сильно повредил скимитар, что удар, нанесенный Доум’вилль, владевшей Кхазид’хи, переломил клинок, обходя таким образом блок Дзирта и жестоко раня его в грудь.

Кэтти-бри посмотрела на свою руку, на кольцо, которое некогда дал ей Дзирт, и задумчиво нахмурилась. Она пыталась понять, что за озарение снизошло на неё сейчас.

Потом она улыбнулась. У неё созрела идея. Совершенно замечательная, хитроумная идея.

Она заменила меч в мешке, перекладывая Видринас и помещая его на стойке с оружием, рядом со скимитарами Дзирта. Одевшись, она вернулась к сумке и достала из него великолепный щит.

В последний раз бросив взгляд на мужа, она направилась обратно к зале Предвечного.

— Ты уверена, девочка? — в пятидесятый раз переспросил Бренор, направляясь в Кузню вслед за дочерью. Они держали путь к одной из печей, наиболее тесно связанной с огнем Предвечного. Стояло раннее утро, и потому стука молотов не было слышно. Двум охранникам, стерегущим двери, было приказано стоять снаружи, оставив короля наедине с дочерью.

Здесь не было света факелов, сияния лишайников или светящихся червей. Этого просто не требовалось. Даже когда зала не использовалась, огонь в печи в достаточной мере озарял её оранжевым свечением. Эта комната была частью самого Предвечного, мастерской работой дворфских инженеров и мощной магии, заставляющих дыхание огненного зверя подниматься из ямы в соседней комнате.

— Если бы я не была уверена, не пришла бы сюда, — ответила Кэтти-бри, легко возвращаясь к грубому дворфскому акценту. Особенно легко ей удавалось это здесь, где древний язык Делзуна становился все более распространенным. Она направилась к желобу Великой Кузни и поместила туда щит, зовущийся Орбкрессом или Паутиной.

— Ба! Все маги так говорят, — ответил Бренор. — Уверен, Громф был тоже очень уверен в себе, когда едва не разрушил Подземье.

— Я не Громф и вполне уверена, что королева демонов меня не обманывала!

— А король огня? — лукаво спросил Бренор.

Это заставило Кэтти-бри замереть, но лишь на мгновение. Она была потрясена тем, что питает её уверенность. Простой факт, что она готова довериться огню Предвечного. Она была готова признать, что подобная позиция может выглядеть довольно абсурдно. Этот зверь был пламенем, которое не так давно взорвало гору над ними, посылая волны огня и пепла далеко на юг, чтобы уничтожить Невервинтер. Как бы отнеслись к подобным доверительным отношениям обгоревшие и расплавленные жители?

Но даже эти размышления не заставили женщину изменить мнение. Она доверяла. Нет, не зверю. Она доверяла самой себе. Она понимала его желания и протесты. Женщина протянула руку к отцу, но тот лишь ухмыльнулся и рефлекторно отвел левое плечо назад.

— Ты готов довериться мне и потянуть за рычаг, чтобы выпустить… часть… зверя наружу и восстановить башню, но не веришь сейчас? — спросила она с сомнением.

— Это личное, — сказал Бренор.

— Кто сделал щит?

Этот простой вопрос заставил Бренора растеряться. Его щит, с пенящейся кружкой — гербом клана Боевого Топора — был с ним на протяжении большей части его жизни. Но Кэтти-бри, используя эту замечательную Кузню, значительно улучшила свойства щита. Ни один меч, даже отличный клинок Кхазид’хи, не смог бы пробить его. Бренор был уверен — и дочь согласилась с ним — что эта штука выдержит даже дыхание дракона!

У щита с кружкой было еще одно полезное свойство, которое было совсем немаловажным для дел дворфского короля. Решив напомнить об этом дочери, дворф выставил щит вперед, на мгновение закрыл глаза, а потом протянул руку и вытащил из-за него кружку эля. Он посмотрел на Кэтти-бри и позволил своему лицу принять выражение, которое рассказало бы дочери о его страхах. А боялся он того, что это может быть последней кружкой, преподнесенной ему щитом!

Эта магия создала все напитки для Обряда Родных и Близких, связавшего разномастные дворфские общины, собравшиеся под одной крышей. Для Бренора эта небольшая магия была чем-то более важным, чем способ получить немного меда, эля или пивной пены на своей бороде. Все еще колеблясь, он начал стаскивать щит с руки.

— Я не понимаю, — сказал он, качая головой.

— Говорю тебе, это лучшее, что может подарить Кузня, — настаивала Кэтти-бри.

— Но что и на что ты меняешь?

Мгновение, Кэтти-бри раздумывала над этим вопросом, переводя взгляд с Орбкресса к щиту с кружкой. Замечание было важным, но у женщины не было абсолютного понимания, которое она могла бы озвучить. Каждый из предметов был пропитан определенной магией, и потому можно было сделать выбор — что оставить, а что убрать. Но станет ли это её выбором или же выбором зверя, который питает Кузню?

А что, если Предвечный выберет не верно? В конце концов, мысль о том, что щит Бренора может перестать выдавать «святую воду дворфа» не слишком радовала Кэтти-бри.

Взяв щит Бренора, девушка положила его в желоб рядом с Орбкрессом. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Кэтти-бри не знала, как начать.

Она позволила мыслям течь свободно, устремляясь к волшебному кольцу на пальце. С помощью кольца она перевела их на раскаленное добела пламя, горящее в защищенном тигеле. Оно пылало жарче, чем пожар на торфяннике, чем уголь или даже вспыхнувшая смола. Жарче, чем огненный шар, брошенный магом. Жарче, чем все, что не принадлежало Элементальному Плану Огня.

Её душа метнулась к пламени, к одному из щупалец Предвечного. Внезапно, она почувствовала сильную руку, сжавшую её предплечье, и открыла глаза, чтобы увидеть, как испуганно смотрит на неё Бренор.

— Ты совсем того, девочка? — спросил он.

Кэтти-бри с любопытством посмотрела на отца.

— Да ты руку сунула в эту треклятую печь! — покачал головой дворф, кривясь от отвращения.

Бормоча:

— Весь чертов мир рехнулся.

Он потянулся за своим щитом.

Кэтти-бри перехватила руку Бренора, и убрала её прочь, отстраняя дворфа назад.

— Если ты видишь, что мне больно — тащи меня назад, — пожурила она отца. — Но если ничего такого не происходит, просто стой на месте, Па. Твое место — стоять рядом со мной, предварительно захлопнув свой огромный рот.

— Ба! — фыркнул Бренор, отступая назад так, словно она его ударила. — Отлично же ты говоришь со своим королем.

— Ба! — повторила Кэтти-бри.

— Отлично же ты разговариваешь со своим Па! — огрызнулся Бренор.

— Отлично же я разговариваю с треклятым идиотом! — парировала Кэтти-бри. — Мы будем что-то делать или нет? Ты говорил, что хочешь этого, но противоречишь своим словам. Не сомневайся, я могу найти другого!

— Я хочу получить то, о чем ты говорила. Но я не хочу, чтобы моя девочка совала руки в пасть проклятому огненному зверю!

— Да я вниз спускалась, — призналась Кэтти-бри, и Бренор удивленно открыл рот.

— Чего? — только и смог прошептать он.

— Пап, поверь, — умоляла его девушка.

— Ты не лезла туда, когда делала мой щит и топор. Да, ты использовала огонь, но как и любой другой мудрый кузнец, не? И у тебя были огнеупорные перчатки, разве нет?

— Это… другое, — сказала Кэтти-бри, оглядываясь на заманчиво влекущие белые языки пламени, пляшущие в печи Великой Кузни.

— Ты собираешься лишиться своей чертовой руки!

Не отрывая взгляд от огня, Кэтти-бри покачала головой. И уверенность женщины так ясно отразилась во всей её позе, что Бренор действительно решил оставить её в покое.

Дух Кэтти-бри снова метнулся к белым языкам пламени. Она чувствовала магию Кузни, слышала голос Предвечного. Раскрыв ладонь навстречу огню, девушка вторила ему через кольцо. Теперь она слышала все яснее.

В печь отправился Орбкресс, великолепный щит, выкованный дроуским кузнецом в этом самом месте.

Кэтти-бри замерла, долгое время прислушиваясь к своим ощущениям. Теперь она видела щит по-другому. Она видела все его компоненты — спиральные стержни, ленты, мягкий, но невероятно прочный материал. Все это плыло перед её мысленным взором, словно разделенные заклинания ждали, когда их произнесут.

Не открывая глаза и не отпуская образы чар, наложенных на Орбкресс, Кэтти-бри протянула вторую руку к желобу и нащупала щит Бренора. Больше она не сомневалась, и потому без колебаний отправила щит в печь. Магия, наполнявшая щит Бренора стала для неё столь же очевидна, что и заклинания, оплетавшие Орбкресс. Многие из чар плавали отдельно.

— И… — прошептала женщина.

Материал, из которого был создан щит Бренора, как и тот, из которого состоял Орбкресс, мерцал перед Кэтти-бри. Теперь женщина понимала, какой выбор нужно сделать — выбор, который принадлежит ей, а не предвечному.

— Или… — сново пробормотала она. Улыбнувшись, Кэтти-бри создала сильное заклинание. Одно из тех, что показал ей Предвечный.

Она взмахнула пальцами, все еще находившимися в языках белого пламени, которое теперь охватывало и оба щита. Женщина почувствовала, жар, интенсивный, но не способный причинить ей боль. Вместо того, он согрел её до самого сердца. Здесь была красота, лежащая за пределами её понимания, другая форма бытия, вечная, словно боги… нет, словно звезды.

Она обнаружила, что благодарна Предвечному, смущенная тем, что это бессмертное существо, обладавшее невообразимой силой и таким совершенным интеллектом, приветствовало её. Женщина снова понимала, что это подобное богам создание могло легко пожрать её в тот момент, когда она спустилась в яму, чтобы забрать для Джарлаксла Коготь Харона. Даже сейчас оно могло бы расплавить Кэтти-бри, едва приложив к этому усилия. Её рука была так близко, за пределами магического барьера Кузни. Зверь мог бы цапнуть её, если бы пожелал.

Кэтти-бри стояла перед богоподобным созданием абсолютно беззащитной. Она не сгорела лишь потому, что он не желал сжигать её.

Вместо этого, Предвечный собирался использовать женщину. Чтобы обучить. Чтобы с её помощью найти какое-то магическое понимание.

Кажется, прошли часы, прежде чем Кэтти-бри открыла глаза и отступила от Кузни. Она вся покрылась испариной и чувствовала себя полностью разбитой. Ей даже пришлось опираться о желоб, чтобы удержаться на ногах. Делая глубокие вдохи, она пыталась не соскользнуть во тьму.

Бренор был рядом с ней, поддерживая и зовя.

— Девочка? Девочка?

Задержав несколько вдохов, Кэтти-бри удалось открыть глаза, и широко улыбнуться.

— Что ты сделала? — торжественно спросил дворф.

Женщина пожала плечами и покачала головой. Зато честно. Все, что было сделано, лежало за пределами её понимания. За пределами понимания смертных. Это была прекрасная, удивительная вещь. Возможность заглянуть за грань бессмертия, которое касалось Кэтти-бри так глубоко, что женщина могла только хихикать, словно очарованный ребенок.

Она ткнула пальцем в клещи, висящие на краю стола. Инструмент, зачарованный так же сильно, как величайшее оружие Фаэруна. Любой нормальный металл, опущенный в эту печь, расплавится почти мгновенно. Но эти щипцы были созданы и покрыты магией в момент создания Гаунтлгрима.

Бренор надел тяжелые перчатки, висящие рядом с инструментом, и взял клещи. Щурясь от яркого белого света, он сунул щипцы в огонь и развернул их. Его удивление стало плохо скрываемым, когда он обнаружил в щипцах не два щита, а один.

— Что ты сделала, девочка? — снова спросил он, запинаясь. Медленно, он потянул щит из печи.

В желобе лежал щит, однако, он больше не был похож на его старый. Кружка никуда не делась, теперь сияя, словно серебристый мифрил. Текущая пена приобрела молочно-белый цвет. Теперь это был не простой рисунок, а рельефное изображение. Щит, который он держал в руках, казался знакомым, но в то же время знакомым не был. Сейчас Бренор мог различить паутинки, выгравированные в металле. Прекрасные, симметричные нити.

Дворф посмел коснуться поверхности рукой, а затем с любопытством уставился на вещь и стянул перчатки.

— Не горячий? — то ли спросил, то ли просто констатировал он.

Кэтти-бри просто улыбнулась. Она не могла найти в себе сил для разговора.

Бренор поднял новый щит.

— Такой легкий, — пробормотал он.

Затем, на лице дворфа отразилась тревога, и он сунул руку за щит, нащупывая там то, что вызвало у него вздох облегчения. В руке у Бренора появилась кружка темного золотистого эля со стекающей по краю пенкой.

Бренор посмотрел сквозь полупрозрачное стекло, и его улыбка становилась увереннее с каждым пузырьком, всплывающим на поверхность кружки.

Он поднес кружку к губам и сделал глубокий глоток, обливая половину бороды белой пеной. Кивнув, он выразил глубочайшее удовлетворение.

— Ощущения те же самые, таланты те же самые, выглядит… — Бренор замолчал и посмотрел на щит, поглаживая пальцем нити паутины. — Выглядит немного по-другому, — подтвердил он, кивая и не выражая недовольства. — Что еще ты сделала, девочка?

— Возможно, мы будем учиться вместе, — несколько рассеянно ответила Кэтти-бри. Все её мысли до сих пор крутились вокруг кузнечного дела. Ибо никогда ранее она не сталкивалась с таким уровнем волшебства, даже создание пряжки с Таулмарилом было очень далеко от этого.

Она посмотрела вперед, словно отвечая на другой зов в своей голове. Женщина очень рассчитывала вернуться в Кузню этой ночью.

Благодаря помощи Киммуриэля перемещение в свою таверну не заняло у Джарлаксла много времени. Потому лидер наемников незамедлительно отправил псионика работать над важнейшей задачей. Где-то там, Киммуриэль деловито разбирался с мыслями Далии, и Джарлакслу с Энтрери оставалось только ждать новостей. Убийца нервно расхаживал по комнате.

— Никогда не видел тебя таким, друг мой, — сказал Джарлаксл.

Энтрери повернулся к нему, глядя исподлобья.

— Что? — невинно спросил наемник. — Разве я не сделал того, о чем ты просил? И какой это был риск!

Человек прекратил метаться по комнате и уставился на дроу.

— Я бы сказал, что это меньшее, что ты мог сделать.

— Мы опять за старое?

— А мы что, заканчивали это обсуждать?

— У меня не было выбора, — тихо сказал Джарлаксл.

— Я десятилетия прожил в рабстве у Лорда Алегни!

— Тебя, вероятнее всего убили, если бы я не…

— Я предпочел бы смерть!

— Правда? — спросил его дроу. — После всего, что ты пережил. После спасения Далии ты действительно сожалеешь, что я не дал тебе умереть тогда, больше века назад?

— Я хочу, чтобы тот, кого я звал другом, меня не предавал, — ответил Энтрери.

— Я сделал тебя королем! — с апломбом воскликнул Джарлаксл. — Артемис Энтрери, король Ваасы!

Закончив провозглашение, он улыбнулся — это было то самое провозглашение, что едва не свело обоих в могилу благодаря легендарному Гарету Драконоборцу, человеку, долгие годы бывшему королем Дамары.

Но Энтрери не разделил с ним веселья.

— Я пытался тебе помочь, — сказал Джарлаксл более угрюмо.

— Ты пытался помочь себе, — парировал Энтрери.

— Конечно! Чтобы продолжить план по твоему освобождению.

— Ты спас себя. Ты предал меня, чтобы спасти себя.

— Я спас Калию, — ответил Джарлаксл, заставляя Энтрери отшатнуться. Калия была первой женщиной, похитившей сердце Энтрери. Бродяжка из Земель Кровавого Камня, украденная у него темными эльфами.

Темными эльфами Джарлаксла.

Разозленный человек хватал ртом воздух, пытаясь подобрать слова.

— Она бы убила тебя, — напомнил ему дроу. Полуэльфийка и правда напала на Энтрери в порыве гнева. В результате чего мужчина выкинул её в окно, в переулок, где и оставил умирать.

Но этот поступок, трагичность момента, разбил сердце Энтрери. Эта черноволосая голубоглазая полуэльфийка была его любовью. Первой женщиной, которую он смог полюбить. Он и теперь мог слышать в голове её голос. Её легкую шепелявость, результат боевого ранения, которую мужчина находил столь милой.

— Киммуриэль спас её — мы спасли её, — пояснил наемник. — Мы вернули ей надежды и жизнь. Киммуриэль правда много занимался с ней. Также, как он теперь возится с Далией. Она прожила долгую жизнь, друг мой.

Энтрери с любопытством посмотрел на дроу, и наемник кивнул.

— Полагаю, она все еще жива, — признался он. — Она не так уж стара для полуэльфийки.

Колени человека подогнулись.

— И ты только теперь решил сказать мне это? — спросил он, выплевывая каждое слово с возмущенным недоверием.

— Я не уверен.

— Её забрала Бреган Д’Эрт! В рабство!

— Ничего подобного! — отнекивался Джарлаксл. — Она была с нами не так долго, и никак не рабом.

— Я все видел! Я убил тех дроу, которые притащили её в Мемнон.

— Я сам подсунул тебе тех эльфов — они были простыми орками, которым специально изменили внешность ради того, чтобы ты провел некоторое время с Калией, — пояснил Джарлаксл.

Выражение лица Энтрери показывало, что он не слишком-то поверил наемнику.

— А потом она ушла, — сказал Джарлаксл. Энтрери освободил женщину, и они провели несколько десятидневок в Калишитском городе Мемноне, но однажды утром Энтрери проснулся и обнаружил, что снова остался один.

— Ты имел в виду, что забрал её, когда привел ко мне Нетерезов?

— Да, забрал, — признал дроу. — Но это было её собственное желание. Она не хотела оставаться с тобой. С помощью Киммуриэля она должна была избавиться от своего гнева и жизнь, которой ты — жизнь, которой мы жили не привлекала Калию. Она попросила меня дать ей немного времени с тобой, чтобы попрощаться…

— Это неправда! — взревел Энтрери. — Не это ты говорил мне тогда. Ты думаешь, годы стерли мои воспоминания? Ты думаешь, я постарел и стал совершенно слабоумным?

— Ты услышал то, что должен был, — согласился Джарлаксл. — И это тоже моя идея. Иначе они, без сомнения, убили бы тебя.

— Это было бы лучше, чем оказаться у Алегни!

— Другой вопрос.

— Это было через день после того, как Калию забрали!

— Разумеется, ради её блага. Нетерезы нашли тебя. Уверяю тебя, без помощи Бреган Д’Эрт. Они сделали это из-за меча, который ты снова носишь. Мы знали, что он принадлежит Нетерилу, и они пришли за ним. Их силы превышали наши. Я спас твою любимую, выполнив её желание и уведя её прочь.

— Ты спас себя, отдав меня им.

Джарлаксл пожал плечами.

— Они в любом случае забрали бы тебя, и меня. Мне не приходилось сотрудничать.

Энтрери тихо зарычал, сделав шаг вперед. Но Джарлаксл поднял руки и остановил его.

— Я думал, что смогу быстро вернуться к тебе, прихватив достаточно ресурсов, чтобы освободить тебя. На самом деле, ради этого я понастроил много планов с Матроной Матерью Зирит, — пояснил он. — Но в то время я не знал всего. Я не предвидел разрушения Плетения и Магическую Чуму. Матрона Мать Зирит была не в том положении, чтобы мне помочь! Мало кто был способен на подобное! Все мы заботимся лишь о том, чтобы обеспечить себе место под солнцем и выживание. И потому да, друг мой. Я предал тебя, и я всегда сожалел об этом. Но, положа руку на сердце, я клянусь, что никогда не намеревался сделать этого. Я не хотел оставлять тебя с этими извергами. С Херцго Алегни. И я молюсь, чтобы злобные дьяволы пытали его душу… Но теперь я заплатил свой долг. Спасение Далии не было…

Он остановился, когда ручка двери, ведущей в соседнюю комнату, повернулась, и пред ними предстал Киммуриэль. Энтрери понимающе кивнул Джарлакслу, хотя он все еще казался разбитым и запутавшемся. Детали, которыми наемник дополнил старую историю, заставили мысли Энтрери бешено метаться в голове.

— Что ты узнал? — спросил Джарлаксл псионика, стоило тому появиться.

— Работа Метила весьма впечатляет, — заметил Киммуриэль. — Так многое может отбросить её обратно в безумие. И так мало моментов просветления…

— И? Ты поправил… — начал Энтрери.

— Разумеется, нет, — ответил псионик. — Еще нет. Это займет некоторое время. Но мне поможет улей разума. Они все еще благодарны Громфу за то, что тот предложил им поучаствовать в восстановлении Башни Магии, — он взглянул на Энтрери. — Тебе стоит её увидеть, пока она все еще в своем уме. Это ненадолго.

Артемиса Энтрери не пришлось просить дважды. Он метнулся мимо двух темных эльфов, захлопывая за собою дверь.

— Ты все слышал? — тихо спросил Джарлаксл.

— Думал, что тебе может понадобиться моя помощь.

— Он поверил в то, что я сказал ему. В то, что я говорил правду, — заметил Джарлаксл. Он переминался с ноги на ногу, явно чувствуя себя неуютно.

— Не совсем, но приблизительно, — согласился Киммуриэль.

— О соглашениях, подписанных между Бреган Д’Эрт и Нетерилом никто не должен узнать, — напомнил ему Джарлаксл. — Это было очень давно. К тому же, они больше не действуют. Разлом расколол не только Абейр и Торил!

Киммуриэль беззаботно пожал плечами, что оставило Джарлаксла довольным. Однако, наемник понимал, что забыть эту историю может оказаться гораздо сложнее.

С Артемисом Энтрери все было как-то сложно.

Дзирт очень желал насладиться торжеством, проходившем в Тронном Зале. В конце концов — оно было в его честь.

Он вступил в помещение под звуки веселой песни. Бороды дворфов и дворф вокруг него покрывала белая пивная пена, и каждый из них посчитал своим долгом громогласно воскликнуть «Эльф!».

Разумеется, там был и Бренор, окруженный прекрасными спутниками. Атрогейт, Амбра и Рваный Дайн сидели рядом с ним за праздничным столом, полностью погружаясь в атмосферу праздника. Можно было заметить, что два места по руку от Бренора еще пустовали. Без сомнения, они принадлежали Дзирту и Кэтти-бри.

Дзирт почувствовал, что более всего хочет увидеть еще два незанятых стула. Для Реджиса и Вульфгара. Развернувшаяся перед ним сцена отнесла его мысли на многие дни назад. В тот день, когда они праздновали возврат Митрил-Халла.

— Куда ты дел мою девочку, эльф? — спросил Бренор, стоило Дзирту подойти ближе.

— Она сказала, что придет позже, — ответил рейнджер. — Кажется, у неё много дел.

— Постоянно, — буркнул дворф. — Никак не остановится. Они собираются вернуть на место эту треклятую башню.

— Да, и таким образом спасти Гаунтлгрим, — добавил Рваный Дайн. За этими словами последовали радостные крики и шквал новых тостов.

Заняв свое место, Дзирт принял от Бренора кружку эля. Вокруг него раздавались громкие голоса гостей и играла музыка, но дроу чувствовал себя не в своей тарелке.

Неужели он воссоздал эту картину по собственным воспоминаниям? Перенеся реальные события, происходившие в Митрил-Халле сюда, в место и время, где он действительно мог бы находится теперь?

Или же все происходящее было лишь творением его воображения или игрой постороннего существа, которое, словно кукловод, управляет его хрупкими чувствами?

Он оглядел залу, находя небольшое утешение в статуях, саркофагах, которые окружали трон Бренора. Там стоял король Эмерус Боевой Венец из Фелбарра и король Коннерад Браунавил, сменивший Бренора на троне Митрил-Халла.

Третий саркофаг больше всего привлек внимание эльфа. И несмотря на свое беспокойное состояние, Дзирт не мог не улыбнуться, глядя на этого дворфа, стоящего на стене в десяти шагах от престола.

Тибблдорф Пвент, всегда осторожный, всегда преданный, всегда суровый и всегда безбашенный.

Дзирт был поражен тем, как сильно скучал по этому бешеному дворфу. Пвент был уже очень стар, когда они с Бренором оставили его в Долине Ледяного Ветра, и все же, когда пришло время, Пвент с ревом вступил в бой за Бренора, сражаясь, словно юноша.

Потом Пвента настигла вторая форма бытия. Хотя, конечно, не вторая жизнь. В этих залах, где некогда Пвенту пришлось столкнуться со смертью, он долгое время охотился, как вампир. Теперь он обрел покой, и Дзирт не мог придумать лучшего стража, нежели эта статуя, глядящая на трон Бренора сверху вниз. Он вечно будет взирать на всех тех, кто встанет рядом и позади короля, напоминая им о истинной и беззаветной преданности.

Дзирт снова поморщился. Ему в голову пришло, что Пвент, в конце концов, может быть таким же плодом его воображения. Ведь Дзирт либо безжалостно и жестоко обманут, а все его идеалы поруганы, либо сам он — бог, безумный бог, создающий мир, потворствуя своим прихотям. Дзирт считал, что последнее будет самым худшим из всех вариантов.

Он старался не иронизировать и не жаловаться, заглушая свои стоны глубоким глотком пенистого пива.

Но зачем что-то скрывать? Все вокруг было его собственной игрой, или же творением чьих-то враждебных рук. Но все же, это было лишь игрой. Зачем прятать усмешку?

Он бросил сердитый взгляд на Бренора, но прежде, чем дворф успел заметить угрюмый взгляд эльфа, в глазах Дзирта мелькнуло любопытство. Только теперь он заметил, что Бренор носил интересный предмет, привязанный к предплечью. Крошечный щит или, быть может, какой-то значок, очень напоминавший пенящуюся кружку.

— Бахаха! Красивая вещица, да, эльф? — сказал Бренор, ловя взгляд друга. Он поднял руку, чтобы Дзирт лучше мог рассмотреть предмет.

— Что…? — начал свой вопрос Дзирт, но его слова замерли на губах, когда значок закрутился, превращаясь в небольшой щит. Дзирт уже видел такое раньше.

— Как? — снова спросил он, качая головой.

— Моя девочка, — подмигнув, пояснил Бренор. — Она взяла мой щит и еще тот, что ты принес с собой, а потом соединила их в кузне. Ха! Он все еще может варить эль!

— Да уж. Плохо, что его не метнуть, когда он такой маленький, — сказал Атрогейт, давясь от смеха.

— Она соединила их? — спросил Дзирт, внимательнее всматриваясь в волшебный предмет. Он заметил след паутины щита Тиаго, так что не мог сомневаться в словах Бренора.

— Боги, — пробормотал он, пошатнувшись.

— Что? — спросил Бренор.

Дзирт покачал головой, пытаясь во всем разобраться. Теперь он понимал, почему Кэтти-бри попросила его оставить свою перевязь, когда он отправлялся на праздник. Как теперь подозревал и истинную причину опоздания жены.

Отодвинув свой стул, Дзирт поднялся, но Бренор схватил его за руку и окинул удивленным взглядом.

— Куда это ты?

— Она в Великой Кузне, — ответил Дзирт.

— Вечно, — пробормотала Далия, когда Энтрери опустился на кровать подле неё. — Я буду благодарна вечно. Ты не знаешь…

Её голос сорвался, и женщина начала всхлипывать. Энтрери схватил её и притянул к себе. Он нуждался в ней так же, как она в нем. Спустя долгое время, он отстранил её и взглянул в прекрасные глаза женщины.

— Я потерялся, как и ты, — сказал он.

Далии все же удалось рассмеяться, но она только покачала головой.

— Ты не понимаешь…

— Я некогда был пленником Дома Бэнр, — заверил он её. — Многие десятидневки. И я знаю. Думать о тебе, запертой там…

Его слова тоже затихли, и он просто снова притянул женщину к себе, обнимая и целуя её. Сейчас Энтрери чувствовал тепло, которое так редко согревало его за многие прожитые годы.

— С тобой были Джарлаксл и Дзирт, — пробормотала Далия немного позже.

— Были и другие. Но да.

— Вы пришли за мной. Втроем. Я никогда не забуду этого.

Энтрери посмотрел на женщину с некоторым беспокойством, особенно когда та упомянула Дзирта. В течение многих лет эльф был её любовником. Однако, после того, как он решил видеть в Дзирте союзника, если не друга, он не готов был потерять Далию из-за следопыта. Он вообще не готов был потерять её.

— Но ведь тебя это затрагивало более всего, да? — спросила Далия. — Ты заставил их пойти за мной и забрать оттуда?

— Я пришел бы один.

Далия кивнула, веря каждому его слову. Слезы, катившиеся по её щекам, коснулись уголков губ женщины.

— Я мало что понимаю, — сказала она. — Мои мысли путаются, теряются…

— Киммуриэль все поправит, — заверил её Энтрери.

— Но есть кое-что, в чем я уверена, — она подняла руку, чтобы погладить мужчину по щеке. Его кожа была мокрой от слез. — Я знаю, что люблю тебя, Артемис Энтрери. Только тебя. Всегда.

— Я люблю тебя, — ответил Энтрери и рухнул в её объятия.

Для него это были необычные слова. С самого детства он не говорил их никому, кроме своей матери. Прежде, чем мать предала его. Он не думал, что снова сможет сказать нечто подобное.

Но это случилось. Он лежал здесь, обнаженный и не чувствующий страха. Как удивительно было не чувствовать страха.

Артемис Энтрери был уверен, что никогда его душа не знала такого мира.

Она вспотела и устала, но все же добилась желаемого результата. Теперь Кэтти-бри держала перед собой великолепный клинок. Звезды, сиявшие в новом лезвии из стеклянной стали, отражались в самой глубине её голубых глаз.

Скимитар был похож на Мерцающий, что поможет ему лучше сочетаться с Ледяной Смертью. К тому же, Кэтти-бри сохранила крупицу собственной магии старого клинка. Но теперь это было лезвие Видринас. Стеклянная сталь, наполненная сиянием звезд, острая и прекрасная. Никогда больше этот клинок не сломается. Скимитар может по-прежнему носить свое имя. Видринас, Колыбельная. По желанию своего владельца он по-прежнему создавал усыпляющий яд дроу.

Она считала подобное достойным оружием для Дзирта, который убивал лишь в том случае, если иного выхода было не найти.

Молча, она поблагодарила Предвечного за эти мысли, за то, что тот показал ей истинную мощь Великой Кузни. Эти дары были прекраснее, чем мог бы создать даже самый жаркий огонь. Это было чем-то большим, чем усиком пламени Предвечного, это была древняя магия. Дар богоподобного существа. И потому Кэтти-бри была скромно и по-настоящему благодарной.

Сейчас она была еще более уверена в том, что её усилия помогут восстановить Башню Магии, спасая Гаунтлгрим.

Дверь распахнулась и внутрь влетел Дзирт, следом за которым бежал Бренор и стайка пьяных дворфов.

— Что за…? — потребовал Бренор.

Дзирт подскочил к жене, и взгляд его уперся в скимитар.

— Видринас и Мерцающий, — объяснила Кэтти-бри. Дзирт кивал на каждом слове. Именно этого он ожидал, когда выбежал из тронного зала.

Не сказав ни слова, он взял оружие и поднял его в воздух, ощущая его баланс и силу — силу, равную которой никогда раньше не ощущал в оружии. Держа в руках этот клинок и чувствуя мощь Видринас, Дзирт был поражен тем, что победил его старого владельца — Тиаго Бэнра.

Он перевел взгляд с крошечных звезд на красивую женщину, которая дала ему этот дар. И переборол себя, прижимая её к своему телу.

…приходя в ужас от того, что все это было иллюзией, обманом, возможно даже самообманом. Он чувствовал себя стоящим на зыбком песке. Мир больше никогда, никогда не будет прежним.

Не сжимал ли он сейчас в объятиях королеву демонов?