— Это ты ему показал? — спросила Саван Афафренфера.

Пара стояла на балконе, с которого открывался вид вниз, на круглую яму. Здесь монахи выполняли основную часть своих боевых тренировок и спаррингов. На этот уровень вело множество дверей. Каждый проход был с обеих сторон окружен продуманными стойками, на которых располагалось любое оружие, доступное человеческому воображению — и даже несколько экзотических экспонатов, которые были мало известны за пределами ордена. Центральная часть залы была приподнята над землей. Внешний край выступа был окрашен в оранжевый цвет, а пол сверху украшен символами огня. Там же было и новейшее дополнение к интерьеру залы — мозаика, изображавшая приготовившегося к прыжку тигра.

— Дзирт тренируется так дольше, чем я живу, — ответил Афафренфер. — Дольше, чем жила бы мать матери моей матери. Это его собственный способ, и, как он сам мне говорил, довольно распространенный среди дроу.

— Тогда, не удивительно, что их воинов боятся, — ответила Саван. Облокотившись на перила, она следила за движениями следопыта. Если Дзирт и заметил зрителей, то он не выказал никаких признаков этого. Эльф развернулся и пригнулся, очень медленно, точно имитируя движение, которое мог бы сделать в реальной битве. Его клинки слились, двигаясь, словно два потока чистейшей воды, пересекаясь, соединяясь и снова расходясь в стороны. Такие текучие и совершенные, что нельзя было понять, где кончается взмах одного скимитара и начинается выпад второго.

— Завораживающе, — сказала Саван. Развернувшись к Афафренферу, она заметила без всякого сарказма, — может быть, это мне, а не тебе стоит потратить время на его обучение?

Афафренфер выпрямился в ответ на это неожиданное замечание.

— Ты сомневаешься в моих способностях? — спросил он без насмешки, как и без любой иной эмоции. Саван никогда не сказала бы подобное в качестве оскорбления, и потому для Афафренфера было бы непростительно трактовать её слова именно так.

— Едва ли.

— Тогда, почему?

— Может быть, я боюсь, что ты научишься у Дзирта другому пути? — сказала женщина с кривой усмешкой.

Только теперь Афафренфер начал понимать. В ближайшее время они сразятся, так как Афафренфер попытается подняться и стать Мастером Восточного Ветра. На данный момент это звание принадлежало Саван. В ордене носить его может лишь один. Если Афафренферу удастся справиться со всеми другими требованиями, что, принимая во внимание его заметный прогресс, казалось, было не за горами, он вполне заслуженно сможет бросить вызов Саван, сойдясь с ней в поединке в этой самой комнате. Победитель получит титул, который сейчас носит Саван, проигравший вернется в ранг, принадлежащий Афафренферу.

— Тренируя Дзирта, я замедлю собственное развитие, — ответил Афафренфер. — Может быть, ты сможешь ускорить свои тренировки и стать Мастером Зимы. Этот ранг выше твоего, но место все еще пустует.

В ответ на это замечание, женщина кивнула. Так и есть. По рангу выше Саван в ордене были лишь Первинкл Шин и Магистр Кейн.

— Ты думаешь, я боюсь нашего боя? — спросила Саван, снова улыбаясь. Разумеется, такие сражения были жестокими, лишенными всякой сдержанности и зачастую оба противника могли провести много дней или десятидневок поправляя свое здоровье. Потерпевший поражение в таком бою принимал его, потому что второй противник доказывал свое превосходство. Ответом на проигрыш никогда не могли стать гнев или месть. Только честный взгляд внутрь себя, самодисциплина и возобновление тренировок.

— Как думаешь, кто из нас когда-нибудь бросит вызов Магистру Кейну? — спросила Саван. Афафренфер недоверчиво уставлся на неё, а затем пожал плечами и покачал головой.

— Это никогда не буду я, — призналась Саван. — Я уже миновала расцвет своей молодости, а прохождение Испытания Четырех Сезонов — задачка посложнее всех предыдущих испытаний вместе взятых.

Афафренфер кивнул, понимая её. В Ордене Желтой Розы было всего семнадцать ступеней посвящения. Афафренфер добрался до одиннадцатой, Саван — до двенадцатой. Мастер Первинкл Шин был Мастером Лета. Пятнадцатая ступень.

Теперь Шин был старым человеком, который мало времени уделял тренировкам. Он открыто признавал, что дошел до пределов своих способностей, и потому никогда не достигнет следующей ступени — Мастера Весны. Не говоря уже о том, чтобы пройти через все испытания и бросить вызов великому Магистру Цветов.

Афафренфер верил, что Саван также честна на счет собственного развития. Она могла бы стать Мастером Зимы, поднимаясь на тринадцатую ступень, хотя разница в уровне мастерства и внутренней силы между двумя этими рангами была, пожалуй, одной из самых ощутимых в ордене, уступая только ступени Магистра Цветов.

Но Афафренфер был молод — достаточно молод, чтобы преодалеть эти барьеры, если полностью посвятит себя этому.

Монах изгнал из головы тщеславные мысли и молча выругал себя за них. Цель была — должна была быть — в самосовершенствовании, а не в получении титулов.

Теперь он осознавал истину. Благодаря времени, проведенному в одном теле с Магистром Кейном. Самым великим препятствием, стоящим перед лицом Мастера Афафренфера, были ложные цели и отвлечение внимания. На сверкающие побрякушки или на золотое колечко, которое так и рвется упасть в руки. Или на то, что было характерно лишь для Афафренфера. Самое разрушительное из всего — любовь к человеку, который доказал, что не заслуживает её.

Да, это было самым крепким внутренним барьером молодого монаха. Препятствие таилось не в системе перехода со ступени на ступень в Ордене Желтой Розы — хотя её устройство, конечно, оказало свое влияние. В действительности, эти ранги в немалой степени были формальными. Они просто показывали, и не всегда точно, какого уровня гармонии достиг тот или иной монах. Физически или эмоционально.

Отсутствие гармонии будет вредить Афафренферу. Оно не даст ему достичь наивысшего удовлетворения и понимания окружающего мира, своего места в этом мире. Понимания самой жизни. Прежде, чем покинуть это место и бежать в Тень вместе со своим любовником — Парбидом, Афафренфер был очень близок к званию Мастера Ордена Желтой Розы. С момента своего возвращения, не без помощи Магистра Кейна, Афафренфер резко поднялся на несколько ступеней, став Мастером, Сверх Мастером, Мастером Драконов, и быстро пройдя через испытания Четырех Ветров, добравшись до ступени, на которой он смог бы бросить вызов Саван. Во времена их совместного обитания в одном теле, самым важным и полезным даром Магистра Кейна стало напоминание Афафренферу о том, кто он такой и почему явился в орден. Афафренфер никогда бы не смог достичь того уровня, что имел до побега с Парбидом, если бы не вернулся в орден совершенно удовлетворенным.

Теперь он снова шел по этому пути, полностью сосредоточившись, однако ему постоянно приходилось напоминать себе обо всем произошедшем.

Он прошел мимо Саван, глядя вниз, на Дзирта, и кивнул. Об уровне сосредоточенности этого дроу он мог только мечтать.

— Какая жалость, что этот великолепный воин потерял себя, — сказала Саван, словно читая мысли монаха.

— Тогда, мы найдем его, — ответил Афафренфер.

— Это одновременно не сложно и очень тяжело, — сказал Дзирту Афафренфер. — Когда тело приняло эту позу, твоя боль и развитие зависят только от тебя.

— И ты доводишь себя до пределов гибкости, — ответил Дзирт. Афафренфер улыбнулся.

Пожав плечами, дроу изобразил движение, показанное другом-монахом. Сначала он стоял совершенно прямо, затем — резко присел. Плавно вставая снова, он поднял руки над головой, после чего наклонился так далеко назад, что смог видеть большую часть стены за своей спиной. С внезапным и мощным взмахом, Дзирт подался вперед, сгибаясь в талии и прижимая голову к коленям. Так он простоял некоторое время, чувствуя легкое натяжение где-то в задней части ноги. Но ничего из того, что он не смог бы терпеть долго, очень долго.

И он терпел, как и просил его Афафренфер. Дроу стоял совершенно неподвижно, пока горели свечи, а солнце все ниже склонялось к западу.

— Обрети мир, — снова и снова тихо шептал монах.

Но Дзирт ничего не обрел. Он все еще был в теле, но потерял свое сердце.

Это было все, чем они занимались в ближайшие несколько часов. Мастер Афафренфер показывал Дзирту движения, которые в Ордене Желтой Розы прозвали «Детской Грацией». Эти движения призваны были освободить разум и облегчить тяжесть на сердце, равно как снять физические ограничения собственного тела.

Каждое из них Дзирт выполнял почти идеально. Ему требовалась для этого лишь пара попыток. К тому же, он демонстрировал такую потрясающую ловкость и выносливость, удерживая позу, что Афафренфер мог только почесать подбородок, раздумывая над тем, есть ли в этих практиках хоть какая-то польза.

Но ведь Мастер Первинкл Шин приказал ему сделать это, объяснив, что он лишь передает приказы Великого Магистра Кейна. И как в таком случае Афафренфер мог отказаться или задавать вопросы?

Дзирт начинал уставать от этого путешествия. Он чувствовал себя на борту корабля, которым не мог управлять, и коль уж этим кораблем была его собственная жизнь, то эта дурацкая поездка в Монастырь Желтой Розы уже в первые дни не принесла ему ничего, кроме растущего разочарования.

Дни шли, и Мастер Афафренфер, разумеется, отметил подобное состояние дроу, как и другие. И потому ранним утром седьмого дня монах не пришел за Дзиртом, чтобы снова приступить к Детской Грации.

Вместо этого, среди занавесок, заслонивших маленькую комнату Дзирта от личных комнат многих других обитателей, возник пожилой человек. Мастер Первинкл Шин. Лицо человека было бесстрастным, и он молча приказал Дзирту следовать за собой.

— Тебе это не потребуется, — заметил монах, когда дроу направился за своими вещами. — Ничего из этого. Только мантия, которую мы тебе дали.

Дзирт помедлил, бросая на старого монаха быстрый взгляд. В конце концов, он пожал плечами и подчинился. Ему казалось, что его пассивное подчинение всей этой ерунде подходит к концу.

Магистр Шин привел Дзирта в небольшую круглую залу, одно из немногих мест этого грандиозного комплекса, в котором имелись статуи, разные цветы и прочие украшения. Прежде, чем последовать в комнату за Мастером Шином, Дзирт все же помедлил.

Точно в центре комнаты, в богатом подсвечнике стояла большая свеча, что заставило Дзирта подумать о зале для призыва. Он провел некоторое время, разглядывая пол, ища рисунки, пентаграммы или руны. Но, на сколько он мог судить, пол был голый и совершенно лишенный всякой живописи.

— Встань у свечи напротив меня, — попросил Мастер Шин, занимая место прямо напротив двери и снова поворачиваясь к Дзирту.

— Что за существо ты собираешься вызывать? — спросил дроу, двигаясь вперед, чтобы занять свое место.

— Вызвать? Призвать?

Дзирт кивнул на свечу.

— А, — бросил Мастер Шин. — Нет, мой друг. Я не маг. Надеюсь, что мы призовем здесь лишь мгновения тишины.

Дзирт не знал, что это может значить, и потому просто пожал плечами. По его мнению, разницы все равно не было.

Мастер Шин расставил ноги чуть шире плеч, а затем слегка развернул носки в стороны. Он соединил ладони на груди, словно собираясь молиться, и медленно согнул ноги, опускаясь на корточки.

— Ты можешь повторить это? — спросил он, закрывая глаза.

Дзирт скопировал движение ног монаха.

— И руки, тоже, — приказал Шин, и Дзирт подумал, что любопытно было бы узнать, каким образом человек с закрытыми глазами заметил это упущение.

Дзирт поднял руки.

— Эта поза причиняет тебе боль? — спросил Мастер Шин.

— Нет.

Первинкл Шин встал, но протянул руку, когда Дзирт захотел сделать то же самое. Мастер вытащил небольшой предмет из кармана своей мантии. Легким движением, он создал на его вершине крошечный язычок пламени.

— Кремень, сталь и фитиль, — пояснил Мастер Шин, зажигая большую свечу. — Мы называем это «запал».

Он поднес небольшой предмет, запал, ближе к себе, задувая пламя и возвращая его назад в карман.

— Я оставлю тебя с твоими мыслями, — сказал Мастер Шин дроу. — Оставайся в этой позе как можно дольше. Пока хватает сил. Пока не подведет выносливость.

— Может потребоваться очень много времени, — заметил Дзирт, но Шин, казалось, не заметил этого или, во всяком случае, не обратил внимания.

— Когда тебе придется оставить эту позу, когда ты потерпишь поражение, прошу, просто погаси свечу и жди моего возвращения.

— Сколько.

— Это не должно тебя заботить. Как долго ты сможешь просидеть так? Пока свеча не сгорит?

Дзирт скептически посмотрел на горящую свечу. Она была не из тех, что носят в руке по темному дому.

— Дни? — спросил он.

Мастер Первинкл Шин усмехнулся и вышел из комнаты.

Дзирт посмотрел на свечу. Он сильнее сжал ладони и сел поудобнее. Он думал, не стоит ли ему слегка подуть на свечу. Может быть, порыв воздуха заставит её гореть быстрее.

А может, она вовсе погаснет.

Хотя какая ему разница, в конце концов?

Он подумал о Кэтти-бри и великом обмане, в ловушку которого он попал. Он подумал о Мензоберранзане. Доме, который никогда не был его домом. О жертве Закнафейна, которую он увидел в своем бреду в Доме До’Урден.

Он спрашивал себя, был ли это сон?

Он спрашивал себя, кто решал, что есть реальность, а что — иллюзия?

Он спрашивал себя, кто здесь был кукловодом?

Он думал и спрашивал себя.

Он спрашивал себя и думал.

В конце концов, его вопросы стали размытыми.

И поэтому он часто вздрагивал, сжимая руки, словно пытаясь оттолкнуть от себя разочарование. Он поджал ноги, заставляя мышцы гореть от боли.

Его мысли блуждали. Очертания комнаты таяли. Его тело потеряло свое положение и дроу провалился… во тьму.

— Теперь — встань, — услышал он голос Мастера Шина.

Дзирт открыл глаза. Он лежал на полу перед свечой. Дроу смутно помнил, как сдавил пламя большим и указательным пальцем, прежде чем рухнуть на пол. Он лежал здесь очень долго, вероятно, часы. Но не помнил, как заснул.

— Ты, должно быть, голоден, — добавил монах. Упоминание об этом действительно заставило Дзирта почувствовать голод.

— Сколько? — спросил он.

Мастер Шин склонился, чтобы осмотреть свечу, на которой виднелись засечки для определения степени выгорания.

— Я имел в виду, сколько я пробыл здесь? — уточнил дроу.

— Сейчас утро.

Дзирт кивнул, после чего заметил на лице Шина любопытную усмешку.

— Что такое?

— Что?

Подбородком, Дзирт указал на свечу.

— Тебе смешно?

— На самом деле, я удивлен. Хотя это было предсказуемо.

— О чем ты? — потребовал дроу.

— Я был свидетелем твоих рутинных утренних тренировок и слышал о великих подвигах в бою от Мастера Афафренфера. И от дроу Джарлаксла, который привел тебя сюда. А еще я знаю обо всем этом по слухам, в которых иногда упоминается твое имя. Я не сомневаюсь, что ты мог бы с легкостью победить многих в этом монастыре, и ты честно достиг подобного уровня мастерства.

Он повернулся к свече.

— И в то же время, судя по этой проверке, здесь есть много молодых монахов, некоторые из них даже не заслужили звания брата или сестры, которые могли бы одержать над тобой верх.

Дзирт не позволил своей гордости обратиться в гнев.

— Может быть, я не считал это проверкой.

— Ну конечно же ты считал. Ты считаешь таковым все в своей жизни, — он подошел к двери, жестом приказывая Дзирту следовать за собой. В этом его последнем замечании прозвучало оскорбление. Или последнее предупреждение.

Позже тем же днем, Дзирт вернулся к упражнениям с Афафренфером, едва ли получив больше объснений. Несколько дней спустя он снова был посажен на корточки перед свечой, чтобы поутру его, голодного, снова разбудил Мастер Шин.

И так продолжалось день за днем. Казалось, в этом не было никакой цели.

В свой третий визит в комнату со свечой Дзирт не повиновался приказу Мастера Шина.

— Хватит, — сказал он. — Я не вижу смысла.

— Твоя вторая попытка была такой же, как первая, — ответил монах. — Даже хуже.

— Именно поэтому.

— Это не твой выбор.

— А чей? — потребовал Дзирт.

— Тех, кто заботится о тебе. И твой собственный, если ты будешь достаточно мудр, чтобы заглянуть в свое сердце.

— Какие претензии, — Дзирт убедился, что голос прозвучал достаточно едко.

Лицо Мастера Шина оставалось бесстрастным. О, он был очень хорош в этом, подумал Дзирт. Это раздражало дроу больше, чем должно было.

— Ты примешь вызов? — спросил Мастер Шин.

— Я закончил с вашими проверками, — ответил дроу. — Пришло время уходить.

Мастер Шин только пожал плечами, что удивило Дзирта. Он думал, что ему откажут в этом праве.

— Есть только один человек, способный встать на твоем пути, — сказал монах вместо возражений. — Ну, собирай вещи и я покажу тебе дорогу.

Дзирт замер, пытаясь разгадать эту загадку. После того, как Первинкл Шин покинул залу, он долгое время смотрел на дверь и коридор за нею. Собрав вещи, он поспешил за монахом.

— Встать на пути? — спросил он скептически. — Я теперь пленник?

— Ты попал в плен прежде, чем пришел сюда, Мастер До’Урден. Именно поэтому тебя привезли сюда. И именно поэтому мы согласились позволить тебе войти.

Он привел Дзирта в среднего размера уютную комнату с прекрасным очагом. Сейчас огонь в нем не горел. Рядом с камином стоял лишь один стул, но обитатель комнаты не пользовался им, садясь на корточки перед очагом и глядя на пепел.

— Твое положение — твоя тюрьма, — загадочно пояснил Мастер Шин, указывая на сидящего человека. Развернувшись, он ушел, закрывая за собой дверь.

Человек на корточках даже не попытался встать. Он не обернулся, чтобы посмотреть, кто пришел в его комнату. Глядя на совершенную неподвижность хозяина комнаты, Дзирт задался вопросом, знал ли тот о том, что находится здесь не в одиночестве.

Дзирт позволил этой игре продолжаться. Время шло без каких-либо событий. Наконец, Дзирт подошел к креслу и сел, окидывая лицо человека более пристальным взглядом.

Мужчина был старше Первинкла Шина. Казалось, он разменял седьмой десяток, может быть, даже восьмой, хотя его мышцы, по крайней мере те, что не скрывала его простая белая одежда, как и гибкость тела, учитывая его позу, говорили о человеке гораздо моложе.

Дзирт понял, что это — Магистр Цветов, легендарный монах по имени Кейн, который в прошлом веке воевал на стороне Гаррета. Теперь же он, по какой-то причине, до сих пор был жив.

А был ли? — подумал дроу. Задумавшись об этом, он усмехнулся. Так многие из них были живы, хотя давно должны были лежать в могиле. Это не было случайностью. Это был обман.

Афафренфер часто говорил с ним об этом человеке. Он даже говорил, что Кейн был с ним, деля тело, в войне на Серебряных Пустошах. Достижения Афафренфера, в частности, убийство белого дракона на склонах Форспика, действительно говорили о чем-то сверх человеческих возможностей.

Джарлаксл тоже рассказывал Дзирту об этом человеке, Кейне, только подтверждая то, что уже было известно следопыту. Он говорил, что они с Энтрери встречали этого человека, даже сражались с ним, когда проходили через Земли Кровавого Камня много-много лет назад.

Кейн не показывал, что заметил Дзирта. Его глаза была распахнуты, но дроу казалось, что этот человек едва ли вообще видит эту комнату. У него появилось ощущение, что монах был пустым, созданным мыслью, совершенно пустым и полностью расслабленным, несмотря на неудобную позу.

Может быть, это было испытанием терпения. Ему нужно прервать медитацию Магистра Кейна или просто подождать человека?

Он решил ждать. Минул день. Дзирт поднялся на ноги, несколько раз обходя вокруг и стараясь соблюдать спокойствие. По крайней мере, относительное. Он обнаружил, что чувствует себя все более взволнованным. Его живот урчал от голода.

В комнате темнело. Дневной свет гас.

Дзирт откинулся на спинку стула и закрыл глаза. По крайней мере, он может впасть в Дремление.

Голос был таким ненавязчивым, что Дзирту потребовалось время, чтобы понять — разговаривают именно с ним, а потом еще немного времени, чтобы додуматься, что голос вполне материален и не является каким-то ментальным вторжением.

— Ты собираешься покинуть нас, — сказал Кейн.

— Я трачу свое время, — ответил Дзирт, спустя некоторое время.

— Вся твоя жизнь — сплошной обман. Так ты решил, — ответил Кейн. — И нет ли разницы — тратить время здесь или проводить его в бессмысленных и бесполезных действиях?

Простая логика монаха удержала Дзирта от ответа, но не помогла ему уменьшить собственное раздражение.

Кейн повернул голову, глядя на дроу.

— Я хотел бы, чтобы ты остался. Я считаю, что здесь ты найдешь ответ. Или хотя бы дорогу к нему.

— Если ты знаешь ответ — скажи мне.

— Если я скажу тебе ответ — ты не поверишь. На самом деле, ты, скорее всего, станешь доверять мне еще меньше, да?

— Может быть, я уже не доверяю тебе.

— Может быть, — сказал Кейн, поворачиваясь к очагу. — Ты знаешь о четырех элементальных планах?

Дзирт с любопытством посмотрел на монаха.

— Разумеется.

— Мы связываем с ними наши учения и наши практики, — пояснил Кейн. — Для продвижения по лестнице Ордена Желтой Розы, нужно обрести гармонию среди четырех элементов.

— Вы плаваете и бегаете по горячим углям? — легкомысленно и без особого почтения спросил Дзирт. Он понял это, как только слова слетели с его губ. Ему очень хотелось взять свой вопрос назад, но он почувствовал себя немного лучше, когда Кейн слегка улыбнулся. Улыбка монаха была теплой. Совсем не обиженной.

— Земля — это материальный мир вокруг нас, — пояснил Магистр. — Это наше место в мире и то, как мы должны жить в соответствии с ним. С точки зрения природы и общества. Это наша внешняя мораль.

Дзирт кивнул. Это казалось довольно просто.

— Воздух — это дух, — сказал Кейн. — Его труднее всего определить и труднее всего понять. Это наше место в мультивселенной, наша жизненная энергия, содержащаяся в этой бренной физической оболочке. Это вопрос понимания накладываемых жизнью ограничений и того, что мы, в то же время, являемся частью чего-то гораздо большего. Таков парадокс рационального существования. Воздух — это способность найти покой в хаосе и неопределенности земной жизни.

Слова монаха вернули Дзирта в одну из тех ночей на Пирамиде Кельвина. Вокруг него сверкали звезды, и его разум устремлялся вверх, чтобы стать единым целым с ними, частью какой-то огромной системы, которая оставалась за пределами его понимания. Он довольно глубоко понимал слова Магистра Кейна. Выражение его лица и кивки недвусмысленно говорили об этом, что было также встречено широкой улыбкой Кейна.

— Огонь — это физическое совершенство, боевое искусство, закаленный характер, — продолжал Кейн. — Ты достаточно продвинулся в этой стихии. Возможно так же хорошо, как любой, кто обучается сейчас в монастыре. Твои навыки и дисциплина в сфере огня весьма примечательны.

— Как твои? — спросил Дзирт. Ему пришло в голову, что вопрос прозвучал, словно вызов. Может быть, это и было вызовом.

— Это не важно, — ответил монах. — Теснее всего огонь переплетается с водой. А вода — это мысли. Спокойные и текучие. Как бы хорошо ты не освоил огонь, Дзирт До’Урден, все твои достижения нивелируются мысленной плотиной, заслоняющей реку, текущую внутри тебя. У тебя внутри нет ни покоя, ни свободного тока, и потому ты не так уж грозен, как тебе кажется. Ты ранен и сломан.

Дзирт тяжело уставился на человека, почти желая ударить его.

— Слабый результат, показанный тобой в медитативной позе, сводит на нет все, чего ты достиг в стихии огня, — сказал Магистр Кейн.

В голосе человека не было и намека на оскорбление, и все же Дзирту пришлось несколько раз повторить себе, что монах не желал унизить его. Все его разочарование снова закружило вокруг него. Черные крылья, за которыми он потеряет себя навсегда. Ему просто хотелось найти цель для этого разочарования. Дроу поморщился, и отметил, что Кейн, который даже не смотрел на него, понимающе кивал, словно читая каждую мысль Дзирта.

Демон, что обманывает его, может знать. Ллос может знать.

Рука Дзирта скользнула к его скимитарам, но Кейн встал и развернулся к нему лицом.

— Я не хочу, чтобы ты уходил сейчас. Ты отрицаешь все свои достижения, а также память и честь, которые привели тебя к этим достижениям. Ты потерял свою дорогу — не имеет значения, что стало тому причиной. И я хочу помочь тебе найти её снова.

— Тогда просто скажи мне!

— Это не ложь, — тихо ответил Кейн. — Все это — не ложь. Твоя жизнь такова, какой ты воспринимаешь её сам.

Лицо Дзирта слегка смягчилось.

— И ты не можешь поверить мне. На самом деле, сейчас ты веришь мне еще меньше, если подобное вообще возможно. Но это не важно. Останься. Тебе некуда идти.

— Только если я не уверен, есть ли мне чему поучиться у вас, — ответил Дзирт.

— Тогда убей меня на арене, — сказал Кейн. — Я организую наш поединок сейчас же.

Дзирт откинулся на спинку стула, недоверчиво уставившись на монаха.

— Используй свои клинки и все известные тебе приемы, — продолжал Кейн. — Если хочешь, бери даже свой лук.

— В таком случае, я могу просто держаться подальше и пристрелить тебя.

— Тогда это должно быть легко.

Кейн двинулся прочь из комнаты, останавливаясь, чтобы развернуться и сделать знак Дзирту следовать за собой.

— Ты боишься встретиться со мной в бою? Или с самим собой? — спросил монах.

Все вокруг казалось Дзирту таким нереальным. В этот ужасный момент он чувствовал себя куда более уверенным. Однако, он жестко успокоил свои мысли, говоря себе, что здесь он, возможно, найдет так необходимый ему ответ. Он напомнил себе, что единственным возможным деянием, способным ускорить конец этого обмана, вне зависимости от конечной цены, должно было быть стремление к зыбучим пескам, на которых теперь стоял Дзирт.

Они вошли в круглую залу, и Кейн отослал нескольких находящихся внутри монахов, оставляя их наедине. Некоторые обитатели монастыря, в том числе Первинкл Шин, Саван и Афафренфер, остались на смотровой площадке. Магистр Цветов повернулся к Дзирту, складывая ладони у груди, а затем низко поклонился. Он занял боевую стойку, которая напомнила Дзирту что-то там о новой шпаге Реджиса. Этот боевой стиль, с выставленной вперед ногой, чей носок указывал на Дзирта. Задняя нога стояла перпендикулярно телу и тяжело упиралась в землю.

Кейн, однако, согнул заднюю ногу, выдвигая вперед переднюю. Монах пригнулся, словно собираясь извернуться и нанести удар.

Дзирт замешкался. Его рука коснулась скимитаров, хотя сражение казалось ему смешным. Кейн был безоружен. К тому же, совершенно лишен какой-либо брони. Дзирт же держал в руках меч, который мог бы рассечь человека пополам, который мог разрезать кости и мышцы так же легко, как рука может пройти через воду.

— Ты не уверен, — заметил Кейн, слегка расслабляясь.

— У меня нет ни малейшего желания убивать тебя.

— Даже если я — просто обман? Тебя ведь это смущает, не так ли?

— Если ты не обман, а человек, о котором я слышал во множестве героических историй, то твое убийство станет прискорбной пародией, — бросил Дзирт. — А если ты — лишь новая иллюзия, часть обмана — я ничего не выиграю от сражения с тобой, потому что…

Он закончил, протяжно вскрикнув, так как Кейн атаковал внезапно и жестоко, делая кувырок и дважды ударяя Дзирта ногой. Этот прием заставил дроу отступить. Эльф перекатился, кувыркаясь трижды, чтобы погасить большую часть импульса. Однако, оказавшись у стены невдалеке от Кейна, он поморщился от боли, пытаясь отдышаться.

Кейн рассмеялся.

— Возможно, все будет не так уж трудно, как я ожидал, — поддразнил Магистр Цветов. — Вытаскивай клинки, Дзирт До’Урден.

— А если я откажусь?

— Тогда я ничем не смогу тебе помочь, — ответил Кейн, как ни в чем не бывало. — И, в соответствии с моим договором, заключенным с Джарлакслом, я просто убью тебя. Здесь и сейчас. Ты этого хочешь?

Дзирт недоверчиво уставился на монаха и покачал головой, когда Кейн сдвинулся с места. Теперь он действительно шел с определенностью убийцы.

Резким движением, дроу вытащил скимитары. То же движение толкнуло Дзирта вперед, совершая внезапное нападение на приближающегося монаха. В этот момент, он должен был одержать победу. Его нападение и удар были выполнены отлично, и слишком быстро. Так, что практически любой противник не успел бы заметить начала атаки.

Но это был Магистр Цветов, легендарный воин. Левая рука Кейна взлетела вверх… Стоило Видринас завершить выпад, и монах стукнул клинок тыльной стороной ладони. Удар пришелся по плоской части лезвия, заставляя его отлететь в сторону, не причиняя вреда.

Движение Ледяной Смерти также не было неожиданным. Вслед за краткой задержкой последовал низкий замах слева на право, прошедший чуть ниже талии монаха. Острый край лезвия был направлен в сторону человека, а удар был таким мощным, что Кейн, конечно, не мог использовать для парирования собственное тело.

Клинок рассек воздух, и Кейн, казалось, просто исчез с его пути. Так плавно и быстро монах подпрыгнул, подгибая ноги, а затем снова ставя их на землю. Не медля ни секунды, Магистр бросился в атаку.

Дзирт притормозил, рубя Ледяной Смертью под углом вверх. Сам дроу уклонился в сторону, не желая вступать в ближний бой с безоружным монахом. Со скимитарами у него было преимущество в радиусе удара, и это было не то преимущество, которое он хотел терять.

Но Кейн уже оказался позади, двигаясь так же быстро, как Дзирт — даже быстрее! — несмотря даже на магическую помощь, которую оказывали волшебные поножи дроу.

Монах подпрыгнул, переворачиваясь влево. Его левая нога совершила высокий круговой удар, и Дзирт вынужден был отклониться назад, чтобы избежать атаки. Но Кейн быстро пришел в себя, касаясь земли правой ногой, а левой совершая прямой выпад.

Дзирт скрестил скимитары, чтобы блокировать атаку, но сила удара заставила его отступить, едва не выбивая клинки из его рук. У дроу хватило ума, чтобы поднять один из скимитаров, совершая им круговое движение и целясь прямиком в вытянутую голень монаха.

С потрясающей ловкостью, Кейн развернул ногу и убрал её прямо перед ударом, сгибая в колене так, чтобы провести прямо над опасным лезвием. Снова повернув ногу, он вытянул её, выкручивая руку Дзирта и угрожая выбить скимитар.

Но Дзирт отпустил Видринас, чтобы убрать руку прежде, чем нога Кейна сможет перекрутить и сломать её. Пригнувшись, дроу снова подхватил клинок прежде, чем Кейн смог освободиться.

Дзирт рванулся вправо. Кейн держался близко позади него. Дважду дроу мудро скрещивал скимитары над головой и позади себя, чтобы блокировать новый удар. Он свернул вправо, а затем, пригибаясь, уклонился влево, отрываясь на несколько шагов от монаха.

— Волшебно! — поздравил Кейн. — О, прошу тебя, воин, не разочаруй меня. Не заставляй меня убивать тебя здесь.

Дзирт едва слышал эти слова. Сейчас его больше всего волновала левая нога Кейна. Особенно — часть под коленом монаха. Там должна была быть кровь. Его удар был сильным, даже несмотря на блестящее парирование умного Кейна.

Но крови не было. Ни капли. Это заставило Дзирта задуматься, не была ли белая туника монаха каким-то образом защищена. Быть может, выкована из митрила.

Кейн снова атаковал. Руки и ноги мелькали в бешенном темпе.

Хотя Дзирту был хорошо знаком этот тип боя. Его клинки работали быстро и уверенно, перехватывая удары и неоднократно противодействуя блокам и парированиям Кейна. Дроу помнил свои бои с Энтрери, а может даже с Марилит, где движения были слишком быстры для сознательного контроля. Это была чистая реакция и перетекание форм.

Обмен ударами продолжался на протяжении множества ударов сердца. Захватывающие и ошеломляющие атаки, уколы, пинки и замахи. Они повторялись и были одновременными. Оба бойца действовали абсолютно симметрично. Движения были размытые — зрители едва ли смогли бы разделить сражавшихся. Они не смогли бы увидеть, где кончался скимитар или начинались рука или нога. Никаких ударов металла о металл. Вокруг разносился только глухой стук ударов, шлепков и хлопков.

Видринас описала низкий круг и метнулась вправо, взлетая вверх и становясь недосягаемой для левой руки Кейна. Затем, клинок резанул руку наискосок. Дзирт использовал движение, чтобы освободить правую ногу, делая ею сильный и высокий выпад в сторону монаха.

Лишь тогда, в момент удара, Дзирт понял, что левая нога Кейна поднялась за размытыми движениями рук. Она оказалась очень высоко, прямо над головой монаха.

Дзирт не мог уследить за этим быстрым и ловким движением, но у него хватило ума не зацикливаться на собственном удивлении. Ему нужно было действовать быстро. Упав, он отпрыгнул назад, как раз в тот момент, когда монах ударил ногою вниз.

Если бы эта атака достигла своей цели, плечу дроу настал бы конец. Удар ноги задел его лишь слегка, но и этого было достаточно, чтобы отправить шатающегося дроу назад.

Снова застигнутый врасплох, Дзирт едва успел взять себя в руки, прежде чем ярость Кейна обрушилась на него. На этот раз атаки монаха были косыми, стремительными и крутящимися ударами руками и ногами, разбавленными невероятно сильными толчками.

Дзирт отвечал и блокировал их, но теперь его контратаки удавались не так хорошо. Казалось, Кейн увеличил скорость и, более того, ярость атаки так, что даже Дзирт не мог ему соответствовать. Дроу никогда не видел ничего подобного. Даже Марилит с её шестью руками не могла наносить удары так часто и точно, как Кейн.

Дзирт отступал — у него не было выбора. Монах шел следом за ним, не нарушая ритма своих умелых атак. Эти движения были так точны и так прочно влились в мышечную память Кейна, что он, казалось, вообще не напрягается во время боя.

Он не устал.

Дзирт снова отступил. Еще немного. Он чувствовал, что почти дошел до стены.

Он не мог сражаться с этим противником обычным способом, и потому импровизировал, дерзко и отчаянно. Он подпрыгнул и перекувыркнулся назад, оказываясь возле стены. Кейн был за ним.

Но Дзирт не пригнулся, чтобы приземлиться. Он, скорее, вытянул ноги, чтобы коснуться ими стены. С огромной силой, дроу поймал импульс прыжка. Он снова оттолкнул тело вверх, с невероятной ловкостью ударяя ногами в стену. Оказавшись в воздухе, он снова кувыркнулся, на этот раз вперед, и оказался прямо над головой Кейна. В первый раз за этот бой дроу понял, что Магистр действительно поражен. Приземлившись, он развернулся, становясь перед Кейном, который тоже обернулся на противника.

Удар Ледяной Смерти пришелся на удар правой руки Кейна, который заблокировал лезвие, быстро останавливая его.

Удар Видринас пришелся на удар левой руки Кейна, который заблокировал лезвие, быстро останавливая его. Пара застыла. Скимитары оказались зажаты в голых руках монаха, и Дзирт не мог поверить, что его магические клинки просто не разрезали плоть человека.

— Первая кровь, — успел сказать Дзирт, недоверчиво отступая. В самом деле, на руке Кейна виднелась тонкая кровавая полоска. Там, где ударила Видринас.

Кейн лишь криво улыбнулся и возразил:

— Едва ли.

Только тогда Дзирт заметил собственную кровь. Он был ранен серьезнее Кейна. Порез шел от нижней части шеи и по ключице, прямо до располагавшейся еще ниже раны, нанесенной, казалось бы, невозможным ударом ноги Кейна.

Магистр атаковал.

Дзирт создал шар тьмы, встречая человека внутри. Бой продолжился, не становясь менее яростным. Битва вслепую не сильно смущала Дзирта, и он быстро понял, что подобное обстоятельство также не мешает и Кейну.

Дроуские чувства были обострены. Он слышал шорох одежды, легкую поступь ноги, повернувшейся на полу, порыв ветра от устремленного в его сторону удара. Дзирт пригнулся, избегая атаки сверху, и нанес ответный удар по низу, хватая лишь пустоту. Рефлекторно, он подпрыгнул и поджал ноги, когда Кейн попытался нанести по ним удар.

Они сражались и сражались, расходясь и сталкиваясь снова и снова. Дзирт принял болезненный удар в левое плечо. На мгновение, он почувствовал, что его рука повисла мертвой плетью. Он развернулся, чтобы отвести плечо назад и пнул ногой, сталкиваясь с… какой-то частью тела Кейна. Поняв местонахождение своего противника, Дзирт провел серию неистовых коротких ударов Видринас. Все это время он упорно старался удерживать Ледяную Смерть в руке, которая медленно оживала.

На этот раз отпрыгивать назад пришлось Кейну, и Дзирту совсем не хотелось, чтобы монах вернулся в сферу тьмы с какого-нибудь неизвестного направления. Поэтому он тоже вынырнул прочь из сферы тьмы, бешено размахивая клинками.

Он увидел Кейна. Монах был сбоку, далеко позади. В этот момент глаза Магистра вспыхнули, и он прыгнул. Левая рука человека прижалась к телу, хватая край туники — или, скорее, хватая нечто спрятанное в потайной сумке. Снова вытянув руку, Кейн обрушил на Дзирта поток маленьких светящихся, похожих на звезды дисков.

Дзирт упал на землю, пряча скимитары, как только его живот коснулся пола и снаряды монаха просвистели над его головой. Держа в руке Таулмарил, он поднялся на колени.

Дзирт ненавидел себя за это. Он чувствовал, что собирается уничтожить что-то превосходное, но все же выпустил стрелы, серебряные струи смертельной энергии, устремились к телу монаха.

Кейн отскочил влево, едва успев увернуться от одной из стрел. Он продолжил свой танец, уклоняясь от второго выстрела Дзирта. Затем, он изогнулся вперед и вправо, и третья стрела безвредно пролетела мимо. Он прыгал, пригибался, крутился, падал плашмя и снова крутился. Стрелы летели мимо него.

Наконец, Дзирт прекратил стрельбу. Он признал, что просто не мог попасть в человека. Испустив недоверчивый вздох, он повернул руку, чтобы вернуть магический лук в заколдованную пряжку ремня. Затем, он безропотно поднял свои скимитары, качая головой.

— Нет, мой друг. Битва закончена, — сказал Кейн.

— Так я могу идти?

— Нет, чтобы уйти — ты должен победить меня.

— Ты только что…

— Сдался? — с усмешкой спросил Кейн. — Вряд ли.

— Тогда — дерись!

— Ты освоил огонь, искусство боя, — пояснил Кейн. — Но не можешь мыслить и сохранять спокойствие. Сейчас вода — это твоя слабость. Дзирт До’Урден, я тоже могу бить издалека.

— Звезды… — начал Дзирт, но его голос затих прежде, чем он успел закончить мысль. Кейн прижал кулаки к груди и провел руками вниз, словно пытался вытряхнуть что-то из одежды. Его руки опустились к животу, прежде, чем он вытянул их вперед, разжимая ладони, словно показывая что-то Дзирту.

Так и было. Но в руках монаха не было ни звезд, ни другого видимого Дзиртом оружия. Ничего из того, что можно было блокировать или от чего нужно было бы уворачиваться.

Обжигающая волна потрясающей энергии ударила Дзирта, выбивая из него дыхание. Рвущийся с его губ вопрос превратился в стон боли и шока. Он попятился назад, даже не заметив, как упали из его рук скимитары. Он даже не слышал, как клинки ударились об пол.

Он чувствовал силу, вошедшую в его тело, рассеянную и холодную. Он ощущал, словно какой-то огромный коготь касался линии его жизненной энергии, наигрывая на ней, словно на струне лютни.

Он чувствовал внутреннюю энергию. Она вибрировала, пела дискордантную мелодию внутри него. Ноги дроу ослабели, и он зашатался. Дзирт не был уверен, что все еще стоит на ногах.

Магистр Кейн возник рядом с ним, и на секунду, следопыт задумался о том, что должен взять скимитары.

Монах пожал плечами и вздохнул, а затем ударил Дзирта правой рукой, который откинул его голову и повалил на пол, заставляя потерять сознание.

— Мы должны спасти его, — громко сказал Кейн людям, которые, как он знал, наблюдали за боем с балкона. — Он посвятил свою жизнь делая лучше себя и мир вокруг, и поэтому он — настоящее произведение искусства. И мы не можем позволить этому творению погибнуть.