— Выпускай, — донесся над пропастью голос мага.

Бренор отвернулся от маленькой комнатки, бросая взгляд на Громфа и остальных, собравшихся вокруг ямы. Люди были глубоко погружены в колдовство. Он хотел, чтобы там, среди них, была Кэтти-бри. Хотел, чтобы приказ исходил от неё. Так, он смог бы заручиться хотя бы толикой уверенности в том, что время для знаменательного события действительно настало.

Закрыв глаза, Бренор вспомнил свой последний визит к Трону Дворфских Богов. Тогда он передал все их чаяния, хотя, разумеется, не мог узнать, пересек ли его зов планы существования, чтобы долететь прямиком до ушей Морадина, Клангендина и Думатона.

Однако в этот раз трон все же не запустил его в стену, как это случилось в тот день, когда благочестивые слушатели были не согласны с сердцем короля.

— Они не могут держать двеомеры вечно, глупый дворф! — прорычал Громф, и Бренору пришло в голову, что приказ мог быть подкреплен толикой магического принуждения. Прежде, чем он смог подумать о собственных действиях, рука дворфа потянулась к рычагу контроля элементалей и дернула за него.

Бренор задержал дыхание, и приток воды с потолка остановился. В то же мгновение раздался грохот. Пол пещеры задрожал.

Со своего поста Бренора не мог видеть ямы. Он не смел оставить рычаг без присмотра, не смел даже разжать рук, готовый в любое мгновение потянуть его назад, снова выпуская водных элементалей на пламя Предвечного. Но он видел Громфа. Маг широко улыбался. Его глаза светились, отражая свет пузырящейся лавы.

Предвечный всхрапнул, поднимая магму из ямы и направляя её по венам. А потом существо выпустило поток могучей, сверхъестественной энергии. Река расплавленной лавы рванула из пропасти, наполняя протоки.

Бренор решил, что все их планы глупы. Он только что выпустил на свободу чудовище! Гаунтлгрим будет уничтожен!

Он схватил рычаг сильнее и потянул.

— Не сейчас! — крикнул Громф, и дворф был потрясен, найдя мага стоящим рядом с собой.

— Нет, нет, — спокойнее сказал Громф. — Смотри, король Бренор! Стань свидетелем мощи! Даже дворф должен оценить этот момент славы!

Он уговорил дворфа выйти вперед, и Бренор остро ощутил взрыв горячего воздуха, стоило ему оказаться у края комнаты. Глаза жгло огнем, бороду опалило, но ему было все равно. Он стоял, замерев. Сила этого богоподобного существа была воистину потрясающей.

Река лавы выливалась из ямы. Горячая и густая, она кидалась по подземным венам, заполняя их и устремляясь к Лускану.

Спустя несколько ударов сердца, он услышал, как Громф считает — пронзительное напоминание о долге. Момент очарования ушел, и все еще оглушенный Бренор попятился назад к рычагу.

Бренор не слишком хорошо знал язык дроу, и потому не мог следить за счетом. Но, в конце концов, Громф посмотрел на него, поднимая десять пальцев и начиная отсчитывать в последний раз. Бренор приготовился дернуть рычаг и снова выпустить элементалей, загоняя зверя в яму.

Джарлаксл и Кэтти-бри стояли у отверстия в земле, посреди обломков старой Башни Волшебства, глядя на насыпь из щебня, известняка и драгоценных камней, которые собрали и накидали в яму дворфы. За их спинами, толпа народа следила за происходящим. Многие стояли вполоборота или переминались с ноги на ногу, словно готовясь бежать прочь.

И почему бы нет? Кэтти-бри собиралась взорвать здесь вулкан, огонь Предвечного, призвать того же зверя, что стер с лица земли Невервинтер, уничтожая тысячи жителей.

Внезапно, тонны сваленных в кучу камней слегка подпрыгнули, и Кэтти-бри подскочила на месте.

Джарлаксл крепче сжал её плечи. Взглянув на него, женщина поняла, что наемник чувствовал себя не лучше, чем она.

Щебень снова дрогнул, и вверх из ямы вырвался фонтан лавы. Струя устремилась к небесам, чтобы потом обрушиться вниз. Куча мусора покатилась, начиная вздыматься вверх. Отдельные камни и обломки старой башни плавились, чтобы затем объединиться в однородную смесь. Лава пузырилась, распространяя вокруг ужасный смрад.

Но Кэтти-бри только натянула на лицо шаль, чтобы облегчить тяжелый запах. Ни она, ни Джарлаксл, который, казалось, вообще не замечал зловония, не отвернулись от ямы.

Волна шлака из отверстия в земле поднялась ввысь и теперь, казалось, вытягивалась и разрасталась. По-началу образование было совсем тонким, но оно расширялось, образуя нечто похожее на ствол гигантского дерева. Башня продолжала расти, поднимаясь над головами зрителей на десять футов и не останавливаясь на этом. Большой пузырь образовался сбоку ствола, обращенный прямо на Кэтти-бри и Джарлаксла. Пара осторожно отступила на несколько шагов. Оболочка пузыря лопнула, как они и опасались. Но брызг не было. Вместо того, из отверстия в стволе высунулась толстая ветка, которая постепенно начала поворачивать вверх.

Извержение прекратилось. И новое творение — пятнадцать футов полого ствола и одна массивная полая ветвь, тянущаяся лишь в нескольких футах от тела башни, — выпустило дым из обоих отверстий. Новый материал, этот разогретый, пронизанный силой Предвечного, известняк, блестел в дневном свете, словно мокрый камень.

Вокруг Кэтти-бри и Джарлаксла раздались радостные крики и вздохи восхищения. То, что только что произошло на глазах толпы, казалось почти божественным. Сверхъественное творение, совершенное и богоподобное. Словно горы, выросшие на земле эры назад, поднялось ввысь это каменное строение.

В отличие от всех, Кэтти-бри просто сняла свой платок, не выражая никакой радости.

— Сильное начало, — сказал Джарлаксл, подходя и обнимая женщину. — Это именно то, на что мы надеялись, и даже более того. Твоя идея оказалась верной.

Кэтти-бри слегка кивнула, но выражение её лица не стало мягче.

— Это — момент твоего величайшего триумфа, — сказал Джарлаксл. — Но ведь он не может разделить его с тобой.

Женщина посмотрела на дроу. Она не стала отвечать. Ей и не нужно было. Выражение её лица сказало все за неё.

Казалось, все в мире шло правильно, подходя к прекрасной и нужной цели, но Дзирта здесь не было. Он может не вернуться в течение многих лет, десятилетий. Никогда. Кэтти-бри испытала отчаянное ощущение, что их совместная история наконец была полностью рассказана.

Джарлаксл хотел бы успокоить её, но придержал слова. В конце концов, все, что он мог — согласиться с её мрачными мыслями.

Ивоннель Бэнр даже не заметила, как отвисла её челюсть. Она смотрела в воды бассейна прорицаний, ошеломленная, пораженная красотой и силой того, что творилось на той стороне.

— Громф… прекрасный Громф, — прошептала она.

Её отец возглавлял команду магов и жрецов, под чьим присмотром происходило контролируемое и рассчитанное высвобождение огня Предвечного.

Когда водные элементали снова выскочили из каналов в потолке, заставляя огромного монстра нырнуть обратно в яму, Ивоннель махнула рукой над чашей прорицаний, заставляя магию показать ей Лускан, где её дядя Джарлаксл и человеческая женщина Кэтти-бри стояли перед собственным творением.

Дыхание эльфийки сново перехватило. Ивоннель смогла лишь покачать головой, оценивая масштабы того, что сотворили эти люди. Ствол и первые ростки огромной, дивной башни, полной магии. Полной… самой жизни.

Осмелиться ли она думать о таком?

Было ли подобное вообще возможно?

Разум и сердце твердили Ивоннель, что это сооружение было чем-то большим, нежели простой конструкцией из неживых материалов. Оно напоминало кору некогда великолепного дерева, но женщина чувствовала внутри что-то… что-то живое. Она не могла сказать, было ли её ощущение связано с процессом создания башни или с самой башней, или с обоими этими аспектами.

Все, что женщина знала точно — она только что стала свидетелем чего-то… божественного.

Ей потребовалось время, чтобы оторвать взгляд от бассейна прорицаний и покинуть комнату. После всего увиденного, она долго не могла прийти в себя.

Позвав к себе Минолин Фей, она отправилась к Матроне Матери Квентл.

— Когда ты последний раз говорила с Громфом? — резко спросила Ивоннель, обходясь без расшаркиваний. — Или с Джарлакслом? Ты получала известия от бродяги в последнее время?

— Нет, никаких, — ответила Квентл. — С тех самых пор, как ты разрешила Джарлакслу оставить город с До’Урденом и другими. Я решила, что разумнее держаться подальше от них.

— От меня, ты хотела сказать, — бросила Ивоннель, и Квентл не стала спорить.

— Что еще ты знаешь? — потребовала молодая жрица. — О городе и том, что происходит за его пределами?

Квентл подняла руки, словно сдаваясь. В конце концов, вопрос был слишком всеохватывающим.

— Кто-нибудь злоумышляет против нас или Дома До’Урден? — спросила Ивоннель.

Квентл покачала головой.

— Матрона Мать Зирит находится в Доме До’Урден. Она привела туда всех бывших обитателей Дома Ксорларрин. Ей даже не нужны больше наши солдаты. Только Баррисон Дель’Армго могут поставить её покой под угрозу. Но Матрона Мать Мез’Баррис не осмелиться совершить подобное в ближайшее время.

— Разрешите Матроне Матери Зирит вернуть Дому старое имя — нам не пристало иметь в городе что-то, носящее имя Дома До’Урден, — заметила Ивоннель. — Некогда они были уничтожены, так что оставьте их в покое.

— Но разве это не Дзирт стал Чемпионом Мензоберранзана? — спросила растерянная Квентл, заставляя Ивоннель тихо зарычать.

— Лучше для всех, чтобы о нем просто забыли, — пояснила молодая женщина.

Квентл кивнула.

— Поднимите восстановленный Дом Ксорларрин по иерархической лестнице, — продолжала Ивоннель. — Восьмой Дом, Меларнов, опустите и поднимите над ними Дом Вандри, чтобы те могли сохранить свой статус Седьмого Дома. Это уместно. Таким образом Матрона Мать Жиндия Меларн будет наказана за свое нападение на Дом До’Урден. К тому же, подобная рокировка заранее пресечет любые протесты Дома Вандри.

Мгновение, Квентл обдумывала приказ, а затем кивнула.

— Таким образом, Матрона Мать Жиндия будет представлять Шестой Дом, — снова заговорила Ивоннель. — Пусть так и остается десятидневок на десять. В течение этого времени информируйте Матрону Мать Биртин Фей, что Матрона Мать Зирит поднимется над ними. У Биртин Фей нет сил. Она не сможет с этим поспорить, так как знает — единственная причина того, что она все еще остается в правящем совете — её верность Дому Бэнр. Без нас, Дом Фей-Бранч будет раздавлен той или иной силой. С ним справится даже ослабленный и наказанный Дом Меларн.

— Теперь ты попросишь меня сказать Домам Миззрим и Фен Тлаббар, что и они окажутся внизу, дабы освободить место для возвращения Дома Ксорларрин? — спросила Квентл. Хотя женщина, казалось, придала голосу всю возможную вежливость, в её тоне все равно слышалась нервозность.

— На данный момент Матроне Матери Зирит будет удобно занимать место Пятого Дома, — ответила Ивоннель. — Она не может ожидать от нас большего после своей неудачи с новым городом.

Обдумав приказ, Квентл кивнула.

— Как пожелаешь.

— Вы с сестрой просили меня дать совет на счет Матроны Матери Жиндии Меларн. Так что, вы его получили, — сказала Ивоннель.

Квентл почтительно кивнула и повторила:

— Как пожелаешь.

— Это мой совет, а не приказ, — пояснила Ивоннель. Спустя мгновение, её слова, очевидно, дошли до понимания Квентл. Тетка посмотрела на племянницу, широко распахнув глаза.

— В конце концов — выбор за тобой, — добавила Ивоннель. — Потому что Матрона Мать Мензоберранзана — ты. Не я.

Во взгляде Квентл мелькнуло подозрение. Она даже слегка покачала головой, словно отбрасывая всякую мысль о том, чтобы поверить в такое стечение обстоятельств. Один раз она уже сражалась с Ивоннель, и обеим женщинам — как и всем, кто стал свидетелем их противостояния — было понятно, что Квентл больше не желает воевать с племянницей. Никогда.

Стоящая рядом с Ивоннель Минолин Фей казалась не менее сбитой с толку.

— Если Матрона Мать решит помочь Дому Ксорларрин подняться над твоим бывшим Домом, то ты расскажешь Матроне Матери Биртин обо всех преимуществах этой идеи, — приказала Ивоннель матери.

— Это проверка? — прямо спросила Квентл.

— Проверка? — переспросила Ивоннель.

— Ты хочешь посмотреть, буду ли я следовать твоим желаниям, если ты не станешь приказывать мне, — пояснила Квентл. Женщина выглядела так, словно ей нечего было терять. Как крыса, загнанная в угол.

— Нет.

— Прошу, не нужно играть со мной подобным образом, — взмолилась Квентл.

— Ты — Матрона Мать Мензоберранзана! — огрызнулась Ивоннель. — Ты не должна молить никого, кроме самой Ллос.

Но Квентл только покачала головой. Обескураженная и перепуганная.

— Это не уловка и не проверка, — сказала Ивоннель, чей голос стал ровным и спокойным. — Пусть Минолин Фей станет мне свидетелем. Я переосмыслила наши договоренности и свое место здесь, в Мензоберранзане. Я не стану подчиняться тебе, тетя Квентл. — Последнее женщина произнесла с кривой усмешкой, а затем добавила: — В самом деле, если я не выкажу должного почтения, тебе придется просто страдать от моей дерзости.

Квентл прищурилась, но ничего не сказала.

— Но я не матрона мать, — закончила Ивоннель. — Не теперь и, возможно, никогда. Тебе не нужно бояться, что я попытаюсь присвоить себе трон. На самом деле, ты даже можешь рассчитывать на мою поддержку, в случае, если кто-то выступит против тебя. Я буду твоим самым верным союзником. К тому же, я гарантирую, что Сос’Ампту вполне надежна.

— Почему? — в голосе Квентл явно читалось подозрение.

— Потому что мне скучно, — сказала Ивоннель. — Вы все мне надоели. У меня нет никакого желания играть в те мелочные игры, которые занимают каждый час вашего бодрствования и, без сомнения, не оставляют вас и в Дремлении. Таким образом, я дарую тебе проклятие, а вовсе не милость. Я обрекаю тебя на жизнь, полную страданий.

Все это время Квентл качала головой. Но теперь женщина, казалось, осмелела и заговорила увереннее. Даже её осанка стала более царственной.

— Госпожа Ллос предсказала твое пришествие на Фестивале Основания в Доме Фей-Бранч. Она сказала, что ты, Ивоннель, дочь Громфа, станешь Матроной Матерью Мензоберранзана. Она сказала это лично мне, и потому я не желала и не могла строить козни против твоих планов по возвышению. Ты призвана Ллос, и потому твои претензии на Дом Бэнр, как и на весь Мензоберранзан, законны.

— Но я не хочу, — ответила Ивоннель. — И не буду.

Глаза Квентл распахнулись. Женщина даже отступила назад, в шоке покачивая головой.

— Я оставляю тебя с твоим проклятием, Матрона Мать, — почтительно сказала Ивоннель, одаривая тетку поклоном. — И с Минолин Фей. Моей матерью. Мне кажется, я больше не хочу видеть её.

С этими словами, девушка коротко рассмеялась, развернулась и вышла из комнаты, оставляя двух растерянных женщин беспомощно смотреть ей вслед.

Ивоннель не была слишком удивлена, когда Квентл появилась у её дверей в сопровождении служанки Ллос, принявшей вид дроу. Однако, она все еще продолжала слегка вздрагивать.

— Оставь нас, Квентл Бэнр, — сказала Йеккардарья, как только Ивоннель поприветствовала их.

Молодая жрица не упустила из виду, что служанка не использовала титула Матроны Матери, обращаясь к Квентл. Это было немаловажно.

— Это правда? — спросила Йеккардарья, когда они, наконец, остались одни.

— Что именно?

— Ты уверена, что действуешь во славу Госпожи Ллос?

Ивоннель пожала плечами.

— Я могу делать только то, что считаю правильным. И надеется, что мои действия порадуют богиню. Разумеется, если ты не хочешь, чтобы я по каждому вопросу бегала к ней или одной из твоих сестер.

Служанка нахмурилась в ответ на подобную дерзость.

— Ты думаешь, это игра, дочь Громфа? Ты хочешь на собственной шкуре понять, что это не так?

— Паучья Королева желала остановить Демогоргона, — ответила Ивоннель. Голос женщины прозвучал слегка нерешительно, так как на мгновение ей стало неуютно перед лицом открытой угрозы. — Я все организовала. Очень умно, как мне кажется.

— Используя отступника.

— Достойный штрих, — запротестовала Ивоннель. — Сейчас зловоние вокруг Дома До’Урден распространилось достаточно для того, чтобы Матрона Мать Зирит встала во главе Дома и заняла место в Правящем Совете. Это снова укрепит власть Матроны Матери и альянс Дома Бэнр.

— Матроны Матери, имя которой не Ивоннель, — напомнила ей Йеккардарья. — Даже несмотря на то, что именно таково было обещание Паучьей Королевы. Ты хочешь выставить Ллос лгуньей?

На мгновение, Ивоннель захотелось заметить, что Ллос, Королева Хаоса, должна бы иметь подобный титул, но она мудро не высказала мыслей вслух.

— В критический момент я стала Матроной Матерью, и все в городе понимали это, — ответила она вместо того. — Я ответила Демогоргону и не принимала приказов от Квентл и других Матрон Матерей.

— Но не официально.

— Ну, возможно в будущем я снова приму титул Матроны Матери, — быстро добавила Ивоннель. — Мне многому стоит научиться.

— Ты ведешь себя так, словно у тебя есть выбор.

Ивоннель подняла руки. Что она может сказать?

— Ты расстроила Паучью Королеву, — добавила служанка, и выражение Ивоннель круто изменилось. В её глазах мелькнул страх и непонимание. Расстройство Ллос нельзя было оставить без внимания.

— Ты должна была уничтожить еретика сразу после того, как он сделал то, что должен был сделать, — пояснила Йеккардарья. — Ты могла превратить его в драука, как посоветовала Матрона Мать Квентл. Ты могла бы пытать его, пока боль не стала бы для него привычной, а затем протащить к месту казни по улицам Мензоберранзана, позволяя каждому Дому, каждому дроу плевать на него и бить его. Но ты этого не сделала. Мало того, ты поступила умно, слишком умно.

— Ты не можешь отрицать, что мой план заставить его убить ту, что он любит больше всего на свете мог быть…

— Я отрицаю, что твой план сработал, — прервала её служанка. — Ты поспоришь с этим?

Ивоннель тяжело посмотрела на Йеккардарью. Они знают! Она не могла поверить, как пристально следили за ней и Дзиртом. Неужели Ллос и её приспешникам не хватает забот среди кружащихся серых туманов Абисса, особенно после того, как грандиозный план по изгнанию демонических лордов на Первичный Материальный План дал Паучьей Королеве такое большое поле для деятельности.

Но они знали о подробностях происходящего здесь, и Ивоннель облизала губы, ожидая удара карающей длани.

— Значит, ты не хочешь становиться Матроной Матерью сейчас? — спросила Йеккардарья.

— Я приму это, если таково желание Ллос, — ответила Ивоннель, ненавидя себя за трусость.

Но что поделать.

— Возможно, когда-нибудь так и будет, — ответила служанка. — Сейчас, даже с воспоминаниями и пониманием своей тезки, которые достались тебе в качестве великого дара Паучьей Королевы, ты явно не готова выполнить подобную задачу. Так что уходи. Оставь город. Ведь ты хочешь именно этого.

Ивоннель уставилась на Йеккардарью. Лицо девушки перекосило от шока.

— Иди, исправь ошибку, которую совершила с отступником, — добавила Йеккардарья.

— Ты хочешь, чтобы я убила Дзирта До’Урдена? Или притащила его назад в город? Или в Абисс, чтобы он предстал перед тобой или Госпожой….

— Я хочу, чтобы ты пошла и сделала так, как считаешь правильным, — объяснила служанка. — Если ты хочешь стать Матроной Матерью, то Госпожа Ллос должна увидеть, что ты способна принимать нужные решения.

— Я…

— Ты боишься? — промурлыкала Йеккардарья.

После минутного колебания, Ивоннель кивнула.

Йеккардарья рассмеялась и оставила женщину одну.