Концеттина знала, что король Ярин этой ночью ожидает от неё глубочайшей нежности. Он принес ей красивое ожерелье из сверкающих драгоценных камней на серебряной цепочке. Ярин, похоже, очень гордился этим даром, хотя королева не понимала причины. Украшение было очень похоже на то, что он носил на собственной шее. Мужчина настаивал на том, чтобы она надевала его, когда они занимаются любовью.

Женщина пыталась изобразить восторг и внимание, хотя украшение принесло мало разнообразия в уныние, заполняющее их спальню.

По крайней мере, в первое время.

— Если честно, ты не слишком то хорош, — услышала женщина собственный голос. И не поверила своим ушам, как и Ярин, который в этот момент яростно, по его собственному мнению, трудился над ней.

— Что ты сказала? — спросил он, после долгих колебаний. Концеттина никогда не видела на его лице подобной маски неверия.

— Возможно, если бы ты действовал с большим умением, наши шансы зачать ребенка существенно возросли.

Концеттина снова не могла поверить, что эти слова произносит её собственный голос. Как не могла и понять, откуда взялось это мужество — или эта глупость.

Ярин слегка отстранился, и, дрожа, уставился на неё. Затем, он сжал кулак и ударил женщину по лицу.

Концеттина хотела закричать, но услышала… свой смех.

— Уже лучше, — сказала она.

Кулак Ярина снова опустился на тело жены. Король замахнулся, чтобы нанести третий удар, но на этот раз Концеттина поймала его руку и остановила. Твердо, словно кулак мужчины врезалась в стену замка.

— Отлично, ты можешь научиться, — сказала женщина. С пугающей силой, она подняла Ярина над собой и перевернула на спину. Она оказалась сверху прежде, чем мужчина смог вскрикнуть в знак протеста.

Спустя некоторое время, король Ярин покинул комнаты жены — полуодетый и выбитый из колеи. Один из стражей что-то сказал ему, но мужчина только отмахнулся. И даже этот простой взмах руки заставил его повалиться на бок, врезаясь в стену.

В комнате, что король оставил позади, рассмеялась королева Концеттина. Этот хохот преследовал Ярина по коридору, пока один из часовых не закрыл дверь.

Лежа в кровати, Концеттина чувствовала… силу. Она не могла поверить в то, что сделала. И не могла понять — как. Она никогда не была такой смелой и решительной. Никогда в своей жизни. Она не знала, откуда к ней пришли эти чувства. Откуда взялись смелость и физическая сила — принять удары и так легко отклонить их! Она не знала, откуда взялось это развязное поведение… Отчаяние, подумала женщина. Может быть, она дошла до той точки, где здравый смысл и приличия уже не имеют значения.

Она знала, что умрет, если не сможет забеременеть.

Или если король Ярин останется жив.

Несмотря на шок и спутанность мыслей, женщина не смогла подавить усмешку, вспоминая растрепанного старика, который, прихрамывая, вывалился из спальни. Концеттина решила, что Ярин едва ли переживет слишком много подобных любовных встреч.

Она сняла ожерелье, чтобы положить его к остальным ювелирным украшениям, но заколебалась. Её рука словно не позволяла ей опустить безделушку.

— Ты не можешь спать в нем, дура, — прошептала она, ругая себя за слабость. Женщина снова попыталась положить украшение.

— Надень, — услышала она тихий шепот. Или это ей только показалось?

Концеттина огляделась по сторонам, и её взгляд, в конце концов, остановился на картине. Она задалась вопросом, заняла ли Ацелья свой шпионский пост.

Но нет, подумала она. Голос Ацельи был гнусавым, словно женщина постоянно скулила, а этот шепот… Этот голос был низким и мелодичным. Прекрасным.

— Это — твой единственный шанс, Концеттина, — сказал голос. — Надень.

Волнуясь все сильнее, Концеттина подошла к двери, прикладывая к ней ухо. Она даже решилась слегка приоткрыть её.

Один из стражей все еще был там. Он дремал, сидя в кресле и опираясь на алебарду.

Женщина вернулась в комнату.

— Кто ты? — прошептала она.

— Надень, — ответил настойчивый голос. — Тебе нужна сила.

Концеттина начала повиноваться, но, ужаснувшись, замахнулась, чтобы кинуть ожерелье на пол.

Однако она обнаружила, что не может сделать этого.

Она слышала о магических предметах, которые несли в себе силу. Теперь события этой ночи, когда она легко остановила Ярина и перевернула его на спину, выступили в новом свете. Она не могла оставаться беспомощной жертвой, или ей придется распрощаться с жизнью. Она должна полагаться на себя, на собственный ум и, скорее всего, на собственную силу.

Заметив свое отражение в зеркале, она подошла ближе, становясь напротив него. Сорочка, которую женщина все еще не надела, соскользнула на пол. Королева оценила увиденное. Она обнаружила, что странным образом не принадлежит этому телу. Оно казалось ей красивым, хотя Концеттина не была слишком тщеславной.

— Он прикончит тебя, — прошептал голос.

— Кто? — спросила она, оглядываясь. — Кто это? Чей это голос?

Концеттина заметила, что её дыхание стало прерывистым. Ей казалось, что нужно немедленно бежать из комнаты и, конечно, нужно выбросить это ожерелье.

Но отражение в зеркале снова поймало её взгляд. Там, за стеклом, вокруг её фигуры кружился темный дым, полностью скрывая собой тело.

Дым сгущался, и она снова увидела ступни, а затем, медленно проступили ноги, тело, грудь, плечи, шея…

— Надень! — настаивал голос, но Концеттина едва слышала его зов. Её глаза распахнулись от удивления и страха, когда отражение в зеркале прояснилось.

Вот только головы не было на месте. Из шеи фонтаном хлестала кровь. Картинка была такой реальной, что задыхающаяся женщина даже протянула руку, чтобы провести ею по собственному горлу и подбородку. Ей нужно было убедиться, что голова все еще находится на положенном месте.

Едва задумываясь о том, что она делает, Концеттина надела ожерелье и бросилась в постель. Забравшись под одеяло, она натянула его на голову, прислушиваясь к шепоту.

В конце концов, она убедила себя, что никаких голосов не было. Что не было этой иллюзии за зеркалом. Что все это проделки собственного сердца, которое подсказывало, что ожерелье ей нужно. Ведь оно будет напоминать ей, как она взяла верх над плотскими утехами Ярина.

Она родит ребенка. Или он умрет.

— Я — Паук Паррафин из Морадо Тополино, добрый король Ярин, — представлялся королю и королеве Дамары нарядно одетый хафлинг. На дворе стояло прекрасное летнее утро.

Упоминание Морадо Тополино пробудило интерес Айвена Валуноплечего, который, блуждая в полусне, стоял на страже большого зала. Он знал о Морадо Тополино. Достаточно, чтобы понимать, это гнездо интриг находилось на родине королевы Концеттины в Агларонде, в Дельфантле, если быть точнее.

— Я пришел, чтобы доставить этого большого друга Морадо Тополино к твоему двору, добрый король, — продолжал хафлинг.

Айвен подумал, что в этом хафлинге мелькает нечто странно знакомое. Однако он отверг идею сразу, как только она пришла в его голову. За свою жизнь он знал многих хафлингов, и все они были чем-то похожи друг на друга.

— Я привел тебе Вульфгара из Долины Ледяного Ветра, — сказал малыш.

Это имя тоже разбудило нечто в Айвене Валуноплечем. Запоминающееся имя, которое он слышал очень давно. В другой жизни.

Воспоминания заставили дворфа улыбнуться, но он больше не стал думать об этом, возвращаясь к своему профессиональному стоячему сну.

— И почему я должен жаждать встречи с этим… человеком? — спросил король Ярин.

Реджис едва не пропустил вопроса, пойманный взглядом королевы Концеттины. Он сумел ответить ей легким кивком, почти осмелившись подмигнуть, чтобы дать понять — они желали увидеть её больше, чем представиться королю.

Её ответная улыбка застала хафлинга врасплох, и он даже начал заикаться, с трудом сумев, наконец, выпалить:

— Торговля! Всевозможные вина!. О, да. Вульфгар из Долины Ледяного Ветра путешествует по всему Фаэруну. У него есть некоторые идеи и рецепты отличной еды!

— И вы принесли образцы?

— Разумеется, король Ярин.

Король махнул ближайшему стражу, который быстро подлетел к Реджису.

— Передайте, — поручил Ярин. — После того, как их должным образом проверят, я все попробую. Если я останусь доволен, то, быть может, приглашу вас снова предстать предо мной. Вы уполномочены заключить сделку, верно?

— Я… — заговорил Вульфгар.

— Не ты, — прервал его Ярин. — Ты Утгард?

Вульфгар кивнул, потому что слова казались ему достаточно правдивыми. Он был здесь не ради того, чтобы препираться. И даже не ради торговли.

— Племя Лося из Долины Ледяного Ветра, — послышался его простой ответ.

— Ну, ладно, — сказал король. — Но я не знаю ни тебя, ни твоих людей. Может быть, если ваши товары мне понравятся, я позволю тебе говорить в моем присутствии. А может и нет. Именно этот мелкий пришел совершить сделку. Я знаю это из проверенного источника, которому имею основание доверять. Если бы здесь не было твоего маленького приятеля, как ты думаешь — пустил бы я тебя ко двору? Ты не подданный моей страны, и не друг любой иной стране, которая мне известна.

Вульфгар начал отвечать, но Реджис мудро пнул его в голень, чтобы заставить молчать.

— Прошу простить ему его манеры, король Ярин, — сказал Реджис. — В своих землях, Вульфгар — великий человек. Его знают на всем Побережье Мечей. Он на равных общался с Лордами Глубоководья.

Король Ярин не казался слишком впечатленным, но Реджис заметил, что брови королевы Концеттины взлетели вверх, а глаза засияли.

Тоже неплохо, подумал Реджис. В конце концов может быть им придется прибегнуть к запасному плану.

— Возможно, когда-нибудь он заработает твое доверие, — сказал Реджис.

Он поклонился и снова стукнул Вульфгара в ногу, чтобы тот повторил поклон. Отступая, хафлинг продолжал бить поклоны, и Вульфгар, выглядящий совершенно недоумевающим, не отставал в этом деле от него.

— О, останьтесь, — неожиданно сказала королева Концеттина, совершенно обескуражив Реджиса и даже самого короля.

— Мы найдем комнату в подобающей нам гостинице, — ответил хафлинг, не уверенный в том, соответствовало ли сие этикету, так как он уже выполнил прощальные поклоны.

— Да, так и будет, — сказал Ярин, очевидно, слегка возмущенный. Но все стало только хуже, ибо в тот же момент Концеттина снова заговорила.

— О, нет. Это было бы глупо. У нас во дворце есть комнаты для таких знаменитостей, как вы.

Король Ярин тяжело уставился на жену со смесью гнева и удивления на лице.

— Я бы сильно ошиблась, унижая подобным образом эмиссаров Леди Доннолы, которая была моей подругой в Дельфантле, — ответила Концеттина на этот суровый взгляд. — Они остануться здесь. И я не желаю слышать возражений.

Глаза короля вылезли из орбит, и все солдаты и придворные, находившиеся в зале, затаили дыхание. Реджис вынужден был отметить, что и сам перестал дышать. Очевидно, что Ярин не привык к подобному обращению. На мгновение, он уже подумал, что они с Вульфгаром окажутся посреди боя прямо в зале для аудиенций.

Но королева не спасовала перед яростным взглядом мужа. Она только положила руку на плечо Ярина и с силой сжала его. Судя по лицу мужчины, это было что-то посильнее нежного пожатия.

Кроме того, она кинула на короля взгляд от которого Реджис сглотнул. И снова он оказался не один. В её глазах сквозила такая откровенность, что хафлинг едва не задохнулся.

— Да, да. Идите и найдите себе комнаты в гостевом доме, — рассеянно пробормотал Ярин, даже не глядя на пару. Взмахом руки он разрешил им уходить, а потом тем же жестом приказал слуге проводить их куда следует.

Реджис отметил, что король и королева покинули свои места прежде, чем они с Вульфгаром вышли из зала. Несмотря на очередь крестьян, купцов и торгашей, которые ждали своей аудиенции у королевской четы. Хафлингу пришлось потратить некоторое время, чтобы разобраться в своих сомнениях. В это время их с Вульфгаром препроводили в небольшой коттедж, один из тех, что располагались вблизи садов позади дворца.

— Мы будем рады, если вы разделите с нами чай и печенье, как только заселитесь в свои комнаты, — сказал слуга, сопровождавший их.

При этой мысли Вульфгар просиял. Они не успели поесть, торопясь оказаться первыми в очереди к королю. Он был удивлен, когда Реджис довольно грубо отказался от предложения.

— Мой живот рычит на тебя, — предупредил варвар, когда слуга оставил их. — Позаботься, чтобы я не съел тебя!

— Ты видел её силу, — ответил Реджис, покачав головой.

Вульфгар выглядел озадаченным.

— Королевы Концеттины… — пояснил хафлинг. — В зале главной была она, а не король Ярин.

— Так бывает во многих парах, — ответил Вульфгар. — Я рассказывал тебе о том, как моя жена из Долины Ледяного Ветра настаивала, что мне нужно найти её коврик из шкуры йети? Шрамов после Ируладона не осталось, но…

— Нет, тут что-то еще! — прервал Реджис, покачивая головой и направляясь к двери коттеджа, которая все еще была распахнута настежь. — Она управлялась с ним с легкостью и апломбом.

— Апломбом? — переспросил Вульфгар со смехом.

— С уверенностью, — объяснил хафлинг. — С силой.

— Я знаю, что значит это слово, но слышать такое от тебя… — Вульфгар снова хихикнул. — Высококультурный Паук Паррафин из Морадо Тополино. Осторожнее, друг мой. На твоих прекрасных сапогах все еще видна дорожная грязь!

Сделав пару шагов к двери, Реджис рефлекторно посмотрел вниз, прежде чем одарить Вульфгара взлядом.

— Ты видел это, да? — спросил Реджис. — Королева Концеттина была в той комнате главной, она даже уговорила его пренебречь остальными ожидающими аудиенции. Очевидно, ради плотских утех.

— Это тоже оружие, — вздохнув, признался Вульфгар, пожимая плечами.

Но Реджис покачал головой.

— В письме, написанном Донноле, такой уверенности не было. Скорее — наоборот! — он подошел к двери. — Я не могу смириться…

Реджис замолчал, когда услышал в саду снаружи какую-то возню. До ушей хафлинга донеслось знакомое и удивительное «хихихи». Он понятия не имел, что может происходить на улице, но вместо того, чтобы закрыть дверь, вышел и огляделся.

В дюжине шагов поодаль у изгороди сидел дворф, который беседовал с цветком. Однорукий дворф, концы зеленой бороды которого были заправлены за уши, чтобы перемешаться с его лохматыми волосами.

— Усы Морадина… — прошептал хафлинг.

Сон Концеттины был беспокоен. Она ворочалась, наблюдая за тем, как падает вниз нож гильотины. Женщина подумывала о бегстве, веря, что посланники Морадо Тополино пришли за ней, а также в тайне рассматривала второй план — ибо зачем еще Доннола постала сюда красавца Вульфгара?

Она обрела надежды, но все они казались такими мимолетными.

Она думала о своей обретенной силе. Обретенной, вероятно, не без помощи магии. Она думала о том, как играла с королем Ярином этой ночью. И с утра. Она была сильнее!

Однако он управлял всем, кроме их спальни, и потому её вновь обретенная власть над ним скоро ослабнет. Если она убьет его, то смерть её будет ужасной — её будут душить до полусмерти, а потом четвертуют на городской площади.

Мимолетность.

Кровь капала на неё с лезвия гильотины.

Она бежала, но ноги вязли в грязи, а дорога вела в никуда. Ей не добраться в безопасное место. Страшные крылатые существа порхали вокруг, налетая на женщину, заставляя её пригибаться и кричать. Они продолжали уничтожать её. И оружием их были не только жуткие когти, но и устрашающие вопросы.

Они требовали ответов. Раня её, набрасываясь на неё, впиваясь в неё когтями.

Они требовали ответов.

Грязь вокруг становилась все глубже, но она пыталась бежать. Но не могла… Она повалилась на живот, сопровождаемая смехом веселящихся демонов.

С криком, женщина проснулась, вся мокрая от пота. Глаза покраснели, постельное белье завернулось вокруг её тела. Инстинктивно, она коснулась ожерелья, чтобы обнаружить, что оно все еще на шее.

Концеттина подтянула себя к краю кровати, еще сильнее запутывая вокруг себя простыни. В конце концов, она просто повалилась на пол. С трудом поднявшись на ноги, она оказалась прямо перед большим зеркалом.

Всхлипывая и утирая слезы, Концеттина испугалась, увидев, как покраснели её глаза. С остервенением, она принялась тереть их руками, но заметила, что теперь кажется больше и… сильнее.

Прежде, чем она успела подумать об увиденном, её взгляд остановился на рожках, торчащих из её головы. В шоке, она отшатнулась от зеркала. И длинный хвост с зубчатым наконечником хлестнул около неё.

— Что? Как? — заикаясь, пробормотала женщина, думая, что все еще спит. Да, должно быть это именно так.

Тем не менее, она чуть не потеряла сознание, когда обнаружила на спине большие кожистые крылья.

И тогда она поняла, что голос внутри неё — никакая не иллюзия. На языке вертелось имя «Малкантет». Имя, которое ничего не значило для женщины. Но здесь, в зеркале, была не иллюзия, не магически сотворенная картинка. Это было её собственное отражение.

Её мысли бешено кружились. Она должна добраться до Ярина и жрецов. Да, жрецы! Она развернулась к двери и сделала шаг. Один.

— Ты не можешь уйти, глупенькая Концеттина, — услышала она собственный голос.

Женщина взглянула в зеркало. Её демоническое отражение, украшенное крыльями летучей мыши, широко улыбалось.

— Этой ночью ты была довольно болтлива, — произнесли отраженные в стекле губы. Быть может, это зеркало пыталось обмануть её, показывая слова, которых она даже не намеревалась произнести в реальности?

Она не знала и не могла решить этой загадки. Только теперь она подумала о двух последних актах любви с Ярином и тех вещах, которые были произнесены её собственным голосом.

— Этот огромный детина красив, я согласна.

Её мысли, поняла Концеттина.

— Я уже знаю все, что мне нужно о тебе и обо всех, кто тебя окружает, — сказало отражение. — Ты понимаешь, что это значит?

Концеттина попыталась закричать, понимая, что ей немедленно нужно разбудить стражу. Но её рот отказался повиноваться. Она не могла снова овладеть собственным телом, чтобы превратить в звуки нечленораздельное бульканье.

Отражение в зеркале снова принадлежало Концеттине. Просто Концеттине. Без рогов, хвоста и даже без ярко-красных глаз демоницы. На некоторое время женщина расслабилась, твердя себе, что она все еще находится посреди кошмара.

Она поднесла руку к ожерелью, касаясь большого драгоценного камня в его центре. Раньше он был прохладным, как и остальные самоцветы. Но сейчас она чувствовала легкое тепло, словно какая-то энергия билась в самом его сердце.

Только тогда она поняла, что какое-то другое существо, нечто, скрытое внутри неё, заставило её выполнить это движение. Концеттина слишком поздно попыталась оторвать руку от ожерелья.

Драгоценный камень схватил её душу и потянул, отрывая от телесной формы. Поначалу, она даже не поняла этого. Она даже удивилась, когда зеркало перед ней стало размытым.

Она услышала собственный смех.

Она видела, как отражение Концеттины любуется драгоценным камнем…. филактерией!

Это существо, Малкантет, похитило её тело.

Отчаянная, пребывающая в страхе и отвращении, Концеттина попыталась вырваться. Попыталась вернуться в собственное тело.

— О, ты хочешь драться со мной? — насмехалось её отражение, Малкантет. — Уверена, ты бы попыталась. Но у меня, конечно же, куча дел. И потому я просто не могу позволить этого.

Концеттина отпрянула, когда гигантская рука сомкнулась над ней. Ей понадобилось мгновение, чтобы понять — это не рука гиганта. Это её собственная рука, которая охватила драгоценный камень. Теперь ею управляет демоница по имени Малкантет.

Она слышала свой голос, который пел заклинания. И сильнейший порыв ветра закружил вокруг неё, отбрасывая прочь. Она боролась, она махала руками, хватая только воздух. Женщина летела вглубь закрученного туннеля, в котором клубились темные туманы. В конце концов она оказалась заключенной в тюрьму драгоценного камня.

Но нет, поняла женщина совсем скоро. Она больше не видела своей комнаты. Зеркало тоже пропало.

Только пара уродливых бесформенных дворфов вращала алчными глазами прямо у полупрозрачной стенки её тюрьмы. Сверкая своими гнилыми зубами, они вглядывались в камень.

— Две тонны! — воскликнул один из них.

— Теперь я бы дал в десять раз больше. А может и еще накинул. За такое-то удовольствие! — ответил второй. — Но хей-хо. Нам пора убраться подальше!