– Таня… – донеслось откуда-то издалека.

«Это меня…» – дошло до Татьяны, и она открыла глаза.

– Ты жива… Это хорошо… А то я уж думал схоронить тебя здесь да и сматываться, пока не задержали.

Она внимательно вгляделась в серо-зеленые глаза мужчины на побледневшем, в ссадинах лице, заляпанном грязью.

– Чего смотришь? Не узнаешь?! Коля я, тракторист!

– У тебя кровь на лице, – вяло сказала она. Такой фразой главная героиня в кино обычно приводит в себя главного героя. И он отвечает ей:

– Да ничего страшного! Я и не заметил, так тебя хотел спасти! Навылет пуля прошла!

Но Николай порадовал Татьяну еще больше, он заявил:

– Что? Кровь? Да это не моя кровь, а твоя. Ничего страшного.

«Действительно, чего тут страшного? Меня вообще зарыть хотел… Вовремя я глаза открыла. Вот ведь женишок!»

– Ты из машины вылетела и немного стеклом разбитым поцарапалась, – сообщил ей Николай. По всей видимости, он все-таки был рад, что она жива и ему не придется отвечать перед законом.

– Не убил я женщину, посланную мне судьбой, – заявил он словно в подтверждение ее мыслей.

– Я даже знаю, почему вылетела, – возмутилась Таня, – когда я в машину села, по инерции хотела пристегнуться ремнем безопасности, но его у тебя не было.

– Его вообще в машине нет! – подтвердил Коля. – Но ты не пугайся! Я же профи! Водитель высшего класса, и если бы не этот лось!..

– Лось?! Так мне не привиделось, был лось?!

– Конечно! Выперся на дорогу сохатый – я его буквально перед машиной заметил, хотел объехать, так он, испугавшись, метнулся в ту же сторону. Вот мы и вылетели в кювет! Никто не виноват. Так уж получилось…

– А я подумала, что у меня, как это… «белочка» началась после вашей паленой водки, – пожаловалась Таня, приподнимаясь.

– Ты насчет водки не волнуйся! Все три бутылки целы! – «обрадовал» ее Николай. – Я проверил! Машина всмятку, а водка цела!

«Ты первым делом ее и проверил, а уж потом мое бездыханное тело», – подумала Татьяна и осмотрелась.

Лежала она в каком-то овраге, машина с перевернутыми вверх колесами «отдыхала» неподалеку. В поле зрения также попало несколько деревьев, два из них было сломано под корень, очевидно, упавшим «жигулем».

– Ты руками, ногами пошевели… Ничего не сломала? – вернул ее на землю Николай.

– Бок болит, а ребра до этого уже были сломаны, теперь не срастутся никогда, – пожаловалась она и зачем-то пошевелила бровями. – Вот голова болит, а остальное вроде цело…

– Головой ты хорошо приложилась, стекло выбила, – объяснил Коля, – я думал, что все… хана! Меня-то рулем задержало…

– А лось где? – спросила Таня.

– Вот мать твою! Ну, вы, бабы, даете! Ты еще в зоопарк попросись! У самой на лбу рог вырос, на себя полюбуйся лучше! Лося ей подавай! Убежал он! Испугался твоего визга! Только копыта засверкали, и сразу отвечаю на твой второй вопрос – нет, он не пострадал.

– Как в кино, – вздохнула Татьяна, поясняя: – На съемках ни одно животное не страдает.

– Слава богу, нас никто не снимал. Не хватало мне еще в трубочку дуть. – Николай откинул волосы со лба.

Таня подняла перед глазами руки и посмотрела на окровавленные, перепачканные грязью ладони, которые к тому же еще и тряслись.

– О господи…

– Сейчас надо продезинфицировать, – откликнулся Николай и совершил поступок, для него сродни геройскому. Он обработал ей порезы водкой, не жалея ее. Татьяна кричала от боли.

– Терпи, мать! Или так, или от столбняка прививку надо делать.

– Терплю…

– Молодец, а бинт у меня в аптечке есть, – подбадривал ее Николай как мог.

И он, прихрамывая на обе ноги, потащился к машине.

Таня снова легла на спину и посмотрела в звездное небо, которое теперь казалось ей черной дырой.

– Все… Не могу больше! Кого я спасу, если меня саму спасать надо! Караул просто…

– Ты бредишь, что ли? – подошел к ней Коля с уже размотанным бинтом в руке.

Вопрос о его стерильности замер у нее на устах. Коля, как мог, перебинтовал ей руки и вытер пот со лба.

– Ну, что будем делать?

– Бровино – далеко?

– Да вон… Через тот лесок, и Бровино уже.

– Так идем.

– Смелая ты женщина, Таня! Такая баба мне и нужна, то есть только такая вынесет меня, если что, с поля боя, или когда с мужиками переберу…

– Не надо все время меня отождествлять с собой, я нервничаю… Не найдем там Павла, так хоть помощь вызовем, – сказала она.

– Вряд ли мы там найдем кого, но идем. – Коля помог Тане подняться. – Ты как?

– Голова кружится, а так ничего.

Коля снова метнулся к машине, поясняя:

– Главное сейчас возьму из багажника, и пойдем.

Когда он вернулся обратно, Татьяна чуть не упала: в одной руке он нес сумку с водкой и еще пакет, а в другой у него было большое ружье.

– А это что такое?! Ты с ума сошел!

– Ружьишко! Оно лежало у меня на заднем сиденье. Ты не видела?

– Не видела… Зачем ты его взял?

– Как зачем? Начинаю снова. В нехорошее место идем. Не с цветами же и конфетами идти, вот с ружьишком самое то.

Татьяна оперлась на его плечо, и они двинулись по не очень густому лесу в направлении, известном только Коле.

– Битый небитого везет, – заметила Татьяна.

– Прорвемся…

Так не спеша, шаткой походкой они прошли лес и вышли на заросшую травой дорогу. По обе стороны от нее стояли темные разрушенные избы. Все заросло бурьяном и крапивой в человеческий рост.

– А тут есть кто живой-то? – обратилась Таня к своему спутнику.

– Да не знаю. Я сюда и не езжу, что здесь делать? Даже магазина нет, – поставил жирную точку Николай. – Вроде жили две бабульки, так, может, померли уже…

– Вряд ли кто здесь может жить. Как же мне Павел позвонил отсюда? Возможно, я ошиблась? – прошептала Татьяна.

– Вот только не говори, что все зря, – сразу же напрягся Николай.

Скрипнула открытая калитка, и они двинулись в первую избу. Покосившееся крыльцо, ступеньки, на которые страшно было ступить, и выбитые окна. Дверь в дом оказалась закрытой, и Николай заглянул в разбитое окно.

– Есть кто живой?! – Его голос резко прозвучал в тишине.

– Тихо! – испугалась Таня.

– Чего, тихо? Как ты найдешь кого-нибудь, не спрашивая? Нет тут никого, пошли в следующий дом. Сейчас все посмотрим…

– Спасибо, что помогаешь, – спохватилась Таня.

– Да уж помог, ты бы себя видела, изувечил я девушку почем зря. Ни одна собака не лает, значит, нет здесь людей!

Они прошли несколько изб, в один дом все же зашли. Там было темно и сыро.

– Пусто! – выдохнул Николай.

– Кто там? – раздался испуганный голос.

Татьяна подпрыгнула.

– Ой, а здесь кто?!

– Милые люди, пожалейте меня! Мне восемьдесят лет, я живу и никого не трогаю! Сынки, оставьте меня в покое!

Голос, звучащий в темноте, явно принадлежал старой женщине.

– Где же свет-то включить? – забеспокоился Николай.

– Света нет, я сейчас свечку зажгу, только не убивайте!

– Никто никого не убьет, только скажите, где свет…

В глубине избы что-то треснуло, ойкнуло и зашумело. Затем появился неяркий свет и в нем перепуганное лицо бабульки.

– Соколики – я это, Клава… Я плохо вижу, не знаю вас что-то…

– Так мы вас, бабушка, тоже не знаем. Вы не волнуйтесь. Вы в доме одна? – спросила Таня.

– Совсем одна, соколики, совсем одна. Ничего у меня нет и никого…

– Бабушка, а еще в деревне кто есть? – спросил Николай.

– Еще?

– Люди есть?

– Так одна я тут, – сглотнула бабка.

– Никого больше? – с нажимом спросила Таня.

– А вы не с этими? – дрогнула свечка в руках старухи.

– Нет, мы сами по себе, – заверила ее Татьяна.

– Так есть там кто-то, – прошептала баба Клава, – люди не очень хорошие. Стонут там и кричат… Ко мне приходили, но с меня-то взять нечего, да я и не лезу в их дела, я и ходить-то не могу… А вам чего, соколики, надо?

Бабка все еще не верила своему счастью, ведь ее не убили да и вроде не собираются…

– А где все эти люди? Где они? – оживилась Таня, чуть своим дыханием не сбив пламя свечи.

– Так нехорошо же там…

– Клавдия, скажите нам, и мы уйдем! – попросил Коля. – Мы человека должны спасти.

– А вы не расскажете им, что это я вас навела?

– Нет, конечно… Мы скажем, что сами пришли, – успокоила ее Татьяна.

– Ну ладно, – вздохнула бабка и перекрестилась. – Как деревню пройдете, старый коровник увидите… Коров там уже сто лет нет, а вот люди обитают… А иногда из города приезжают на больших машинах. Тогда оттуда раздаются крики, и очень страшно становится, – перекрестилась бабка.

– Спасибо вам, – поблагодарили они ее и вышли из разваливающейся избы.

– В каких жутких условиях живет. Что она вообще ест, – покачала головой Таня, – где лекарства берет?

– Да доживает она, а не живет, и питается чем Бог пошлет… Может, картошку на огороде сажает да крупы кто купит…

– Я знала, что деревня вымирает, но не до такой же степени, – вздохнула Таня.

– Мужикам проще, глаза залили и отдыхают. Вроде и настроение получше.

За такой невеселой беседой они прошли всю деревню, где дома выглядели гнилыми, как отболевшие зубы, и увидели невдалеке длинное и страшное строение.

– Коровник, – со знанием дела сообщил Николай и остановился.

– Что? – не поняла Таня.

– Предлагаю разбиться по одному. Если вдруг там и правда опасно, то второй человек прикроет первого.

– Логично, – согласилась Таня.

– Еще бы, ты иди, а я схоронюсь.

– Так это я пойду прямо в логово? – ужаснулась она.

– Ну, не я же! Во-первых, ты кого-то ищешь, а не я. Как я узнаю, там твой сосед или нет? А во-вторых, оружие я тебе не отдам, буду тебя защищать, если что…

– Хорошо, – согласилась Таня, решив, что Николай отчасти прав.

А дальше началось для нее самое страшное. Одинокая женщина на подступах к коровнику под охраной охотничьего ружья – это сюжет для триллера. И его было бы интересно посмотреть с пакетом чипсов дома, лежа на диване. Но в главной роли сейчас выступала сама Таня, и это не могло ее не пугать. Подходя ближе к дому, она все больше пригибалась, стараясь остаться на ногах. У стены коровника с окнами вроде бойниц она услышала чью-то речь. Разобрать, о чем говорят, Татьяне не удалось, так как под ее ногами треснул какой-то мусор, и из коровника вышел кто-то в мохнатом тулупе и с черным лицом. Только белки глаз блестели в свете луны. Именно так должен выглядеть черт из табакерки. Таня окаменела на месте.

– Оба-на! Баба! – обрадовался черт. – Тебе чего?

– Какая еще баба? – Высыпавшие на улицу люди выглядели не лучше первого.

– Здравствуйте, – пролепетала Таня.

У чудищ был такой вид, словно они сейчас набросятся на нее и съедят.

– Какая фифа! – пискнуло одно существо, и стало понятно, что среди них есть еще и женщины.

И тут бальзамом на сердце Тани пролился звук знакомого голоса.

– Танька! Это – ты! Класс! Как ты сюда добралась? Ты мне поверила?!

– Павел?! Пашка, все-таки я тебя нашла! Это ты?! В таком виде! В таком месте! Какой ужас! Что здесь случилось?!

– Кто это? – шептались бомжи.

– Это моя хорошая знакомая! Соседка! Танечка, проходи, – отступил в сторону Павел.

Ей не очень-то хотелось идти в коровник, но уж больно убедительным было предложение.

Она осторожно прошла внутрь, и ее самые страшные опасения подтвердились. Это был настоящий барак. Земляной пол с деревянными настилами, с грязными тряпками вместо постели или спальных мест. Прямо по центру горел небольшой костер. На деревянных бревнах, старых ведрах вокруг него сидели люди.

– Вот так и живем, – развел перед ней руки Павел, – греемся, по очереди спим, чтобы не угореть. Все вместе…

– Что ты тут делаешь?! – ахнула Таня.

– Понимаешь, я плохо помню… Ты была права, да что ты, весь мир меня предупреждал, чтобы я бросил пить. Вот и допился. Пришли ко мне крутые ребята, предъявили документы, что квартиру я им свою подарил, взяли меня под белы рученьки и выкинули на улицу, вернее, даже сделали доброе дело, отвезли сюда… Все же крыша над головой, другие люди, попавшие в такую же ситуацию…

– Что за бред? Как подарил? – не понимала Татьяна, ежась от сквозняка в этом ветхом помещении.

– В том-то и дело, что не помню. Они показали документы, что я добровольно решил подарить квартиру.

– Кому?

– Я не знаю. Подпись моя точно!

– Но ты же был пьян! Это можно оспорить! Тебя развели!

– Как оспорить, Таня? О чем ты? Нет свидетелей, что я был пьян, я не состою на учете в наркологическом диспансере. Все по доброй воле. Мне объяснили здесь, что юридически я профукал все. Накрыло меня тут отчаяние, и телефон один появился, не скажу откуда, вот я и позвонил тебе, – пояснил Павел, выглядевший просто ужасно.

– Надо что-то делать! Это все равно нечестно! Тебя явно обманули! Что значит не доказать?! Ты не можешь здесь оставаться! – возмущалась Таня.

Люди обступили ее и с интересом рассматривали.

– Тише, не шуми. Зачем ты, Паша, ее вызвал? Ты же знаешь, что могут сделать с тем, кто много говорит? Плохо ты относишься к своей соседке. Очень плохо… Красавица, а у тебя есть что поесть? – засыпали они ее вопросами.

Павел отозвал ее в сторону и повел через весь коровник на другой выход.

– Мы куда?

– Молчи… Я хочу, чтобы ты убралась отсюда поскорее, и никому ни о чем не говорила. Они правы, зря я тебя сюда вызвал… Это был крик отчаяния, я не знал, что ты кинешься на помощь, да еще это захолустье отроешь. Здесь, Таня, работают серьезные люди, и адрес этого свинарника…

– Коровника, – поправила Таня, пояснив: – Местные жители говорят, что раньше тут коров держали.

– Это меняет дело! – засмеялся Павел не очень весело. – Коровник звучит лучше, чем свинарник. Так вот, адрес этого коровника-свинарника идет юридически как адрес жилого дома, сюда нас всех и прописывают.

– Черные риелторы, – вздохнула Таня, никогда не думавшая, что когда-нибудь столкнется с ними сама. – Все равно надо идти чего-то добиваться, требовать… Так же нельзя! Надо привезти сюда комиссию! Пусть они посмотрят, какой это жилой дом!

Они вышли на улицу с другой стороны, и сразу же в нос ударил резкий нашатырный запах мочи и нечистот.

– Тьфу! – Она схватилась за нос, чуть не упав.

– Отхожее место, – спокойно пояснил Павел, который, похоже, уже привык здесь ко всему, да и от него самого пахло ничуть не лучше.

– А теперь смотри! – он развернул ее к небольшому лесу. – Видишь, возвышение на опушке?

– Вижу…

– Оно все покрыто холмиками.

– Вижу.

– Так вот, это могилки тех, кто чего-то требовал… Понимаешь, о чем я? Некоторые, конечно, и сами вымирают в этих условиях, но многих бандиты забивают до смерти, я сам видел… А я, Таня, не верю уже ни в какой закон, но очень жить хочу. Может, я не заслуживаю этого из-за своей никчемности. И здесь оказался по своей вине, тут мне и место. Только вот страшно хочется еще пожить, хоть и в этом аду, – сказал Паша и расплакался как ребенок.

Таня молча пошла к пригорку, покрытому заросшими и заваленными мусором могилами. Паша шел следом. В сознание ее заползал ледяной волной ужас.

– Как собак… Без крестов… – прошептала она.

– Ребята сказали, что хотели кресты поставить, но хозяева их побили и все сняли. Мол, нечего привлекать внимание, что здесь кто-то зарыт. Так и сказали, что сровняют все с землей, если что, и нас в отхожую яму зароют. Так что, Танечка, уезжай ты отсюда подобру-поздорову и забудь все как страшный сон. И не сообщай никому, а то нас порешат всех… Следы заметать будут. Тут все очень серьезно, а я жить хочу, – снова затрясся Павел. Он явно был на грани нервного срыва.

– Успокойся ты! Поняла я уже, что все серьезно и очень плохо, – успокоила его Таня, пребывавшая в странном состоянии. С одной стороны, она хотела немедленно бежать отсюда куда глаза глядят, хотя ей бежать было не на чем. С другой стороны, даже под страхом смерти она не могла бросить здесь Пашу фактически умирать если не от рук бандитов, то от холода, голода и болезни. Ситуация складывалась патовая, как говорится, «джекпот» – только со знаком минус. Она смотрела на уродливые могилы и содрогалась. Тут ее взгляд упал в аккуратно вырытую в земле яму.

– А это что? – прошептала Таня. – Для кого? Кто-то умер?

Павел закашлялся.

– Паша, не молчи! Это для кого?

– Таня, уезжай отсюда ради бога! Уезжай и ни о чем меня не спрашивай!

– Я не уеду! Это что – для тебя?! – обернулась к нему Таня.

– Да типун тебе!.. С ума сошла?! Не для меня! Парня тут одного привезли головорезы эти, били, пытали… Издевались, изверги. Не знаю, что за мужик, стойко держался. Вроде вышел он на эту шайку, вот они его и схватили. А потом все выясняли, кто с ним, кто еще что знает… Вот что происходит, когда суешь нос не в свое дело, я уже говорил тебе. Для него они и вырыли эту могилу. Вроде один он был, никого за собой не привел и не сдал. – Таня с ужасом смотрела на Павла, а он по-своему расценил ее взгляд и добавил: – Потащили его уже сбрасывать, но тут им позвонили. Какой-то срочный вызов, они заторопились и уехали. Сказали, что скоро приедут и завершат начатое…

– Так парень жив? – поняла главное Татьяна, а Паша опять замолчал.

– Павел, он жив?

– Он уже не жилец, не думай о нем…

– Паша!!

– Ну, хорошо! Он в земляной яме, пойдем покажу. Но учти, это плохая идея. Когда они вернутся, первым делом захотят его прикончить, и если его не обнаружат…

– Заткнись, Паша! Где этот человек?! Живого хотят зарыть в землю, а ты печешься только о себе! Может, у него есть доказательства их преступной деятельности!

Лицо Паши скривилось в недовольной гримасе.

Он подвел ее к коровнику с торцевой стороны и указал на бетонное сооружение.

– Там он…

Утопая по щиколотку в какой-то жиже, Таня двинулась к землянке с бетонными стенами. Оттуда тоже несло нечистотами и могильным холодом. В яме глубиной метра три, скрючившись в позе эмбриона, лежал человек. Сердце Татьяны сжалось от увиденного.

– Эй, – позвала она его.

Человек сначала не подавал никаких признаков жизни, а затем зашевелился и поднял к ней бледное лицо. В тот же миг земля ушла из-под ног Татьяны. В мгновение секунды она поняла, что перед ней Сергей Маркин. Почва на этом краю ямы была не укреплена бетоном, и пласт земли, на котором она стояла, полетел вниз прямо на Сергея, а вместе с ним и Таня.

– Вот ведь, – выругался он хриплым, не своим голосом.

– Хорошо встретил, – отплевываясь от грязи, ответила Татьяна.

– Господи, Таня, ты здесь каким образом?! Это последнее место, где я надеялся тебя увидеть, вернее, совсем не надеялся.

Таня рассматривала его лицо, тело и все больше впадала в ужас. Изорванная одежда, в кровавых пятнах, а вот лицо было, наоборот, белым как мел, с глубокими, уродливыми ранами на щеке.

– Что? – перехватил он ее взгляд.

– Что с тобой сделали? – невольно вырвалось у нее. – Зачем ты сюда приехал?

– Я следил за социальным работником – рыжеволосой фурией. И вот доследился… Не успел даже среагировать, как получил удар по голове и очнулся уже тут. Ты-то зачем приехала? Таня, тебе надо немедленно убираться отсюда, я попробую встать, ты влезешь мне на плечи и выкарабкаешься из ямы.

– Никуда я не пойду! Что вы все гоните меня?! Я не брошу тебя! Спасу! – почти закричала она.

– Таня, ты не понимаешь… – прошептал он.

– Это ты не понимаешь! У меня в жизни ничего нет! Подруга и ты! Я не уйду отсюда! – заплакала Таня и принялась перепачканными руками развязывать веревки на его руках и ногах.

– Наворковались, голубки? – мрачно спросил сверху Павел. – Не знал, что вы знакомы.

– Паша, помоги нам выбраться отсюда! – закричала Таня, но темная тень на фоне звездного неба не тронулась с места.

– Паша, найди что-нибудь – веревку или… – продолжала просить она.

– Эти отморозки спускают сюда лестницу, – сказал Сергей, закашлявшись.

Таня прильнула к нему всем телом.

– Ты замерз?

– Танечка, не беспокойся за меня, – слабо обнял он ее и снова закашлялся.

– Паша, вытащи нас! И не подходи близко к краю, я вот провалилась. Павел?! – напряглась Татьяна.

– Это очень даже хорошо, что ты провалилась, мне не пришлось спихивать тебя туда насильно.

– Паша, ты что говоришь? Ты же просил меня о помощи! – ахнула Таня.

– О помощи, а не о смерти! Этот парень – смертник, его судьба решена, раз могила вырыта. А мою жизнь ты загубишь, решив его спасти. Этого я тебе позволить не могу. Я же только что сказал, что хочу еще пожить!

– Паша, ты что?! Ты же не оставишь нас здесь?! Пашка, опомнись! – закричала Татьяна.

– Прости, Таня. Я не могу… – Темный силуэт исчез.

– Павел, нет!! – в отчаянии выкрикнула она.

– Стойте, Павел! Пожалуйста, выслушайте меня! – подал голос Сергей. – Я обещаю, что останусь здесь, вытащите только девушку. Они же не знают про нее! Ничего не изменится! Павел, помогите ей! Не берите грех на душу! Стойте! – кричал Сергей в пустоту. – Вот ведь черт! Это твой сосед и есть?

– Угу, – кивнула Таня, обливаясь слезами.

– И из-за этого гада ты еще и переживала?! Сердобольная ты моя!

– Сергей, что теперь будет?

– Постарайся развязать меня, я попробую вытолкнуть тебя из ямы.

– Постой, как же я забыла?! Коля!! Николай!! Коля!! Я здесь! – принялась она истошно вопить.

– Какой Коля? Его Паша зовут, ты же сама говорила, – не понял Сергей.

– Со мной Коля был, местный житель… Он довел меня сюда, обещал подстраховать, он знает, что я здесь, Коля поможет, – несвязно пояснила Таня и стала кричать, пока не сорвала голос.

Никто так и не появился. Ее затрясло, и ледяными, дрожащими пальцами она никак не могла развязать отсыревшие узлы на веревке.

– Я не могу… все… я выдохлась! – заплакала она, прижимаясь к Сергею…

Странно, но даже неприятный запах, исходящий от него, не смущал ее.

– Мне не встать, уверен, я что-то сломал… Таня, я в отчаянии, мне тебе не помочь.

– Сергей, как же так? Я нашла тебя.

– Да ты молодец! Но если ты погибнешь, я себе этого никогда не прощу, – сказал он.

– Ты погибнешь вместе со мной, – успокоила она его.

– Это слабое утешение.

Таня закрыла глаза.

– Я видела вырытую могилу… Страшно заранее знать, где тебя зароют.

– Слава богу, что это не всем грозит, – усмехнулся Сергей, губами прижимаясь к ее волосам. – Прежде чем нас убьют, я хочу, чтобы ты знала… Если бы мне предложили прожить жизнь заново, я бы хотел ее провести с такой женщиной, как ты.

– Спасибо, мне приятно это слышать, – откликнулась она, – я тоже…

– Что? Что тоже?

– Стыдно говорить…

– Я хочу услышать, – настаивал он.

– Только не смотри на меня, – предупредила его Таня, и он кивнул.

– Я тоже хотела бы прожить жизнь с таким мужчиной, как ты… Потому я и одна, что не встретила подобного тебе… Ты добрый, умный, красивый… Я всегда думала, что таким, как ты, нужны совсем другие женщины.

– Знаешь, о чем я жалею? – спросил Сергей, касаясь губами ее волос.

– О чем?

– О том, что не могу тебя обнять. О том, что был занят чем угодно – наукой, девочками, собой, животными и действительно не смотрел в сторону своего счастья.

– Давай помолчим, – обливаясь слезами, сказала Таня.

Все у нее не складывалось в последнее время. Вот и признание в любви случилось в сточной канаве, а впереди влюбленных ждала могила. А Коля, скорее всего, просто сбежал с водкой, поняв, что здесь творится ужасное. Зачем ему надо в это дело влезать ради чужого человека?

Так пролежали они некоторое время, согревая теплом друг друга и слушая стук сердец. Мысли у обоих были очень неутешительные. Потом наверху раздались смех, ругательства, и в яму заглянули три гладко выбритых типа.

– Оба-на! Паша-то не врал! К нашему жмурику соседка подселилась.

– Я же вам говорю, соседка она моя и мужика этого знает, – услышала Таня неторопливую речь Павла. – Это я ее туда пихнул, а то она спасти его хотела и ментов сюда привезти. А я вот постарался, для вас их сберег, – продолжал юлить перед ними Паша.

– Молодец! Заслужил банку тушенки, – сплюнул один из бандитов, включая фонарик и ощупывая их лучом.

– Смотри-ка, прямо парочка… А девка-то ничего! Слышь, мужики, у нас есть шанс порезвиться!

Таня отвернулась, уткнулась в грудь Сергея. Ей показалось, что луч света словно раздевает ее.

– Подонки, – прошептал Сергей.

– А на мой вкус слишком худа да и не молода уже… Я – пас! – сказал другой.

– Зароем обоих! Ромео и Джульетта, мать их! – предложил третий.

– Нет, его кончим, а с ней потолкуем! Может, скажет, кому еще о нас рассказала.

– Да одна она живет! Ни с кем не общается… Сюда приехала, потому что – меня искала! – снова подал голос Павел.

– А чем ты ей так дорог? – не поверил один из «бритоголовых».

– Так я сосед ее, вроде как общались по-людски… Жалела меня, кормила. Она, вообще-то, сердобольная. Животных любит, детей, училкой работает, – пояснил Павел.

– Сердобольная, говоришь? А ты ее в яму, падла! Какой же ты гад! – хохотнул один из бандитов.

– Так я же… старался, я это… для вас.

– Крыса ты! – сказали ему, и тут же послышались глухие удары и стенания Павла:

– Не надо! Пожалейте! Я больше не буду! Не бейте!

– Заткнись, урод! Сизый, поднимай парочку и всех на кладбище! Сейчас показательное захоронение делать будем! – скомандовал один из братков и исчез.

Дальше начался настоящий ад. Бандиты бросились выполнять приказ старшего, спустили в яму лестницу и подняли наверх Таню и связанного Сергея. Ее просто подталкивали в спину, а Сергея волоком потащили к вырытой могиле. Там уже стояли сбившиеся в группу перепуганные обитатели коровника. Глаза Тани застилали слезы, но она разглядела в темноте разбитое в кровь лицо Павла. Его глаза не выражали ничего, кроме страха забитого и запуганного зверя.

– Слышите, ребята! Я еще одного нашел! Прятался в кустах! – появился главарь.

В руках у него был пистолет, впереди шел Николай, сильно хромая.

– Коля, – прошептала Татьяна.

Если у нее и теплилась мизерная надежда на чудо в лице Коли, то эта надежда сейчас полностью растаяла. И ружья с ним не было.

– Во! Баба его узнала! Так я и подумал, что одна она не поедет в такое место кого-то спасать. Вот ее сообщник! – радовался главарь.

– Да мужики, вы что? Я тут ни при чем! Я же местный!

– Здесь в радиусе нескольких километров нет ни одной деревни, «местный он», – передразнил Николая главарь.

– Так я это, по грибы, по ягоды…

– Ночью? В июне?

– Так это…

– Заткнись, калека! – грубо пихнул его главарь.

– Его тоже кончаем? – спросил один из подручных, по кличке Сизый.

– Подождем… Всех в одну могилу не зароем. Успеем еще, тем более инвалида. Он может попрошайничать для нас, – ответил главарь.

– А девку? – не унимался кровожадный Сизый.

– С девкой я тоже хочу еще поговорить. Сейчас парня зароем, а вы смотрите, оглоеды! С каждым так будет, кто рыпнется!

Татьяну схватили под белы рученьки и швырнули к жавшимся друг к другу бомжам. Коля помог ей устоять на ногах.

– Что здесь происходит? – спросил он.

Таню же всю трясло.

– Это убийцы… Я нашла…

– Своего соседа? – поинтересовался Николай.

– Да пусть в аду он горит! Я нашла Сергея, своего друга! А они хотят его убить!

– Не шушукайтесь! – крикнул им главарь.

– Как ты попался? Почему нас не спас? – спрашивала у Николая Таня. – Где твое ружье?

– Да все со мной, – он осмотрелся по сторонам. – И сумка здесь с продуктами и водкой…

– О какой водке идет речь?! Человека убивают! – возмутилась Таня.

– Заткнитесь, а то сейчас поможем и вам! – заорал Сизый.

– Так и ружье со мной, – прошептал Николай.

– Где?!

– Со мной… В ноге. То есть в штанине, спрятал я его туда. Нога теперь не гнется, но они не проверили, решили, что я хромой.

– Доставай!

– Да ты с ума сошла! Их трое! Они нас уроют на месте!

– Доставай!! – приказала Татьяна.

Николай тряхнул головой и полез в штанину.

– Ну?!

– Не нукай… Застряло оно. Курок в ширинке. Вот ведь черт!

В это время Сергея уже подволокли к вырытой могиле и развязали. Он не представлял для бандитов никакой опасности. Стоял, покачиваясь, как хворостинка на ветру.

– Смотрите все! – заорал главарь.

– Мы заживо его зароем? – спросил Сизый.

– Да что мы – звери? – И главарь поднял руку с пистолетом, прицеливаясь в Сергея.

– Нет!! Убийцы!! Не смейте! – закричала Татьяна, схватив Николая за ногу и поднимая ее кверху с душераздирающим воплем: – Стреляй же, ну! Нажимай на курок! Давай!

Люди с испугом смотрели на обезумевшую Татьяну, трясущую Николая.

Даже главарь немного отвлекся от Сергея. Он смеялся до тех пор, пока не раздался выстрел Коли, который только добрался до ширинки и нажал на курок.

Главарь ахнул, схватился рукой за бок и стал медленно оседать на землю. Сергей в ту же секунду бросился на стоявшего ближе всех к нему бандита и свалил его в могилу, рухнув туда вместе с ним. Оставшийся третий бритоголовый растерялся, он явно не ожидал, что ситуация обернется против него. Из ширинки Николая шел дымок.

– Не может быть, попал… – опешил Коля.

– Ах вы, гады! – очнулся третий бандит и выхватил пистолет.

Слово «стреляй!» застряло в горле у Тани. Она даже глаза зажмурила, готовясь принять свою смерть. Снова раздался выстрел, и последний бандит рухнул на землю.

– Это не я, – опешил Николай.

– Это я! – раздался голос, и из-за кустов, растущих за могилой, вышел капитан Смирнов.

– Так это вы… – растерялась Татьяна. – И первого тоже вы?

– А кто же еще? Ваша костяная нога, что ли? Не смеши меня!

– То-то я думаю, странно вышло, без прицела, – огорчился Николай.

Капитан в два прыжка достиг могильной ямы, по дороге обезоружив раненых преступников. Борьба в могиле между тем закончилась безоговорочной победой Сергея.

Оставалось только защелкнуть наручники на грязных руках Сизого.

Вдалеке послышался шум, крики: «Все окружены!» И среди деревьев замелькал свет фонариков.

– А это наши, – вытер руки о брюки капитан.