Не сговариваясь, сыщики «Белого гуся» и «интернатские» попятились, придвигаясь поближе друг к другу и занимая круговую оборону вокруг песочницы. Катьке и Севе тоже нашлось место в этом подобравшемся и ощетинившемся строю. Только Вадька все еще стоял поодаль, сжимая мобильник…
— А ты драться не будешь? — теперь уже у него спросила Мурка.
— Я, считай, уже подрался, — с торжеством объявил Вадька, засовывая телефон в карман и демонстративно скрещивая руки на груди.
Опять из сосенок — ну а откуда же еще? — шаркающей стариковской походкой вылез… Спящий Дедушка. Выглядел он, как и должен выглядеть дедок, которого только что разбудила возня шаловливых внучат, — недовольным. Сопя, кряхтя и то и дело отирая мокрую от пота лысину, он прошаркал сквозь толпу боевиков, явившихся на зов своих боссов, и остановился над так и копошившейся у песочной кучи парочкой поверженных Кисонькой охранников.
— Лопатой? — пощелкивая вставной челюстью, поинтересовался Спящий Дедушка, разглядывая инструмент в руках Кисоньки. И скупо похвалил: — Ну что ж, вполне достойно! Передайте маленькому Карташову, пусть оформляет представление на КМС[12] — я поддержу.
Кисонька покраснела от удовольствия. Люба поглядела на нее с легкой завистью.
— Шел бы ты отсюда, хрен старый, пока цел, — прохрипел один из вновь прибывших боевиков, с раздражением поглядывая на мешавшегося под ногами деда. — Нам с детворой побазарить надо.
Дедок поглядел на боевика весьма строго. И погрозил ему сухоньким пальцем:
— Вежливыми надо быть со старшими, — наставительно сообщил он. — Разве мама вас не учила, молодой человек? — И в подтверждение своих слов Спящий Дедушка легонько ткнул боевика пальчиком в грудь.
Под изумленными взглядами остальных боевиков их вовремя не научившийся вежливости сотоварищ распахнул рот в безмолвном крике, глаза его выпучились и он рухнул на колени, прижимая руки к груди.
— Если мама не научила — дедушка научит, раз и навсегда научит, дедушка — сторонник жестких методов обучения. — Растопыренная старческая пятерня ударила в лицо кинувшемуся на него еще одному «необученному». И тут же Спящий Дедушка развернул широкую «учебную программу», мелкой, но кусачей саранчой заскакав между боевиками. Вадька понял, что в гонконгских боевиках есть все-таки доля правды: а он-то думал, всяких крутых шаолиньских старцев на самом деле молодые играют… Издававшие счастливые кошачьи вопли близняшки и «интернатские» моментально распределились у дедка по флангам, используя все, чему научились на тренировках…
— Идиоты! — заорал холеный на своих растерявшихся боевиков, большинство из которых просто стояли в неподвижности, разглядывая бойкого дедка, как невесть какое чудо. — Что вы смотрите на них, как на спектакль?! Разберитесь — вас же впятеро больше!
Очухавшиеся боевики двинулись на помощь своим товарищам — Вадька увидел, как один потянул из-под полы железную цепь, у другого на пальцы скользнул кастет…
Но в сосенках еще имелся запас народу — позвякивая медалями, оттуда выскочил рефери в офицерской форме и с воплем:
— Ну вы и бегаете, патриарх! Не угонишься! — ударом ноги вышиб как раз кастет. Его форменные штаны немедленно треснули сзади по шву, чему офицер искренне обрадовался: — Вот так удобнее будет! — И он дробно отстучал своего противника с левой — с правой — с левой… Аут!
Боевики очухались и вспомнили, что они тоже что-то умеют, что их больше, что они все-таки вооружены…
— Люба, Лена, мальчики! Мурка, Кисонька, держитесь! — Ощеренный, взбешенный, задыхающийся от бега тренер Марат и точно такой же, словно у них было одно лицо на двоих, рассвирепевший тренер Карташов единым порывом вошли в драку, как раскаленный нож в масло. Вокруг них пространство аж зашипело — и словно бы слегка протаяло, во всяком случае, боевиков стало существенно меньше. Рядом с тренером воодушевленно лупил кого-то издававший дикарские вопли Ромка. А в сосенках уже мелькали черные и светлые тени.
— Откуда они взялись? — восторженно завопила Мурка.
— Я их позвал, — невозмутимо сообщил Вадька, усаживаясь на бортик песочницы и действительно собираясь насладиться необычайным зрелищем. — Я же к усилителю подключился, так что через коммуникатор и слушать объявления можно было, и самому через динамики позвать, если что. Вот я и позвал, а они все и прибежали.
— Прибежишь тут, — недовольно пробурчал секретарь соревнования, врубаясь в драку, как был, — в черном костюме, белоснежной рубашке и при бабочке, элегантным движением узкой ладони врезав по бычьей шее какому-то громиле. — Когда колонки тебе орут не своим голосом: «На песочнице наших бьют!»
— Тренер, а какой голос у колонок — свой? — ехидно переспросил его собственный ученик, отвешивая два быстрых прямых удара бандиту, пытавшемуся насесть на секретаря со спины.
— И ногой доработай, — оглядываясь, автоматически распорядился секретарь.
Парень послушно доработал — бандит упал. Восторженно вереща на своем плохом английском, как ей будет что рассказать дома, в Дрездене, бегала туда-сюда по качелям немка-турчанка Зульфия, обрабатывая сразу двоих бандюганов. Оба уже были в стоячем нокауте, получая то в челюсть от Зульфии, то под челюсть взлетающим концом качелей.
Секретарь соревнований опомнился.
— Всем детям отойти! — заорал он.
— Мы не дети! — сигая через качели, ответили бойцы клуба «Джайпур», быстро строясь за спиной у своего тренера — слаженный клин джайпурцев врубился бандитам во фланг.
— Поправка! Всем участникам соревнований отойти, работает судейская коллегия!
— А фиг вам! — Облаченные в черное парни из клуба «Пантера», как настоящие пантеры, казалось, прыгали с верхушек сосен — прямо на плечи бандитов.
— Компромиссный вариант, — продолжая начищать морды, предложил главный судья. — Участникам соревнований весовых категорий меньше пятидесяти килограммов — выйти из драки под угрозой дисквалификации!
— Kobietam — czterdziesci! — немедленно возразила тренерша польских девчонок. Сама она в драку не лезла, а только наблюдала за работой своих крепких, накачанных паненок, кажется, воспринимая бандитскую шайку как живые и даже двигавшиеся (слегка) чучела для отработки приемов. — Jestemy lekky![13]
— Ты понял, что она сказала? — расшвыривая в стороны двух бандитов, мешавших ему пообщаться с секретарем, вопросил главный судья.
— Нет, но спорить не буду, — немедленно ответил секретарь. — Если женщина желает набить кому-нибудь морду, долг мужчины — ей эту морду предоставить.
Еще недавно казавшиеся такими многочисленными силы бандитов таяли, как снег на солнце. Только то тут, то там из общей свалки вылетали отобранные кастеты, шипастые дубинки, обрезки труб и металлические цепи — тренеры считали, что такие опасные предметы лучше убрать подальше от своих учеников. А то еще искалечат кого-нибудь из бандюганов в запале, а отвечать придется, как за людей.
Под ногами у взрослых, чуть не плача, суетился малыш лет восьми:
— Дайте и мне! Дайте и мне хоть разок вдарить! Я один от нашего клуба приехал!
Тут, на свою беду, державшийся за ушибленную нунчаками голову босс в кожаной куртке не выдержал и рванул на помощь своему таявшему на глазах воинству. Чтобы тут же попасть в борцовский захват тяжеловеса из Украины.
— Не расстраивайся, малой! — добрым басом загудел над малышом тяжеловес. — На-ка, ось тоби дядечка! — Он развернул напрасно пытавшегося вырваться кожаного физиономией к мальцу. — Давай, поддержи честь своего клуба!
— Что здесь происходит? Что здесь?.. — Истошный вопль перекрыл слаженный шум схватки, планомерно перераставшей в побоище. И был этот вопль так страшен, что даже драка на мгновение замерла. Не выпуская из рук недобитых, недомолоченных, слегка недорастерзанных бандитов, тренеры, судейская коллегия и бойцы старших весовых категорий дружно уставились на организатора, Сергея Валдина, который расширенными от ужаса глазами озирал результаты битвы на песочнице.
— Коллеги… — дрожащим голосом спросил Валдин, вглядываясь в валявшегося на земле кожаного. — Коллеги, зачем вы бьете спонсоров?
Тренеры огляделись. Из всех боссов лишь холеный, сохраняя полное хладнокровие, невозмутимо возвышался над своими поверженными бойцами. За спиной у него, хлюпая разбитым носом, — кто-то все-таки и его достал! — съежился толстый.
— А вот сейчас закончим разбираться — и выясним, — уточнил Спящий Дедушка, завершая работу над вразумлением очередного неуважительного к старшим молодого человека. Раздалось еще несколько ударов… и чемпионат, в полном составе явившийся на помощь своим участникам, встал над учиненным среди бандитов побоищем.
И только тогда главный судья поинтересовался:
— Вы позвали — мы пришли. А теперь нам хотелось бы все-таки узнать — что здесь происходит? — И его взгляд безошибочно нашел среди толпы встрепанных бойцов как близняшек и их друзей, так и команду «интернатских».
— Это же хозяева того клуба, в котором мы выступали! Что у вас с ними, ребята? — растерянно спросил своих тренер Марат, только сейчас получивший возможность разглядеть, кого они тут лупят.
«Интернатские» поглядели на тренера с неприкрытым ужасом и, опустив головы, дружно уставились на носки своих кроссовок.