Запыхавшаяся Мурка вылетела в пустой двор пансионата. Рысью обежала здание. Никого! Непонятно, куда делись, и спросить некого… А впрочем… Мурка кинулась навстречу неспешно выходившему из сосенок Сергею Валдину.

— Извините, вы ребят из «Интерната» не видели?

Валдин остановился, внимательно разглядывая Мурку, и лишь после долгой паузы поинтересовался:

— А зачем они тебе?

— У меня к ним… небольшое дело, — подпрыгивая на месте, словно земля жгла ей пятки, процедила Мурка.

— А тебе разве не нужно быть в зале? — так же медлительно продолжал выяснять Валдин. — Кажется, у тебя сегодня финал…

— Я сейчас же вернусь, — торопливо заверила его девчонка.

— Нет, не видел, — небрежно бросил Валдин, внезапно теряя к ней интерес и поворачивая ко входу в спортзал.

Вот зараза! Мурка зло поглядела ему вслед. За это время «интернатские» могли вообще с территории пансионата смыться! А если не смылись… Куда бы пошла она сама, если б ей и ребятам понадобилось срочно что-то обсудить? Мурка усмехнулась — да туда же, куда они ходили вчера!

Пригнувшись, чтобы не выдать себя раньше времени, Мурка рванула к сосенкам и скрывавшейся за ними детской площадке. Точно, голоса… Она хищно оскалилась — попались! Справится ли она в одиночку с пятью неслабыми бойцами, девчонка сейчас не задумывалась. А потом из-за сосенок ударил злющий-презлющий крик, заставивший Мурку все-таки остановиться и прислушаться.

— Я вам говорила! Я вас еще перед поездом предупреждала — не надо! — кричал девчоночий голос. — Еще ладно, когда он запугать тех ребят подговорил — испугались бы, значит, нечего им на чемпионате делать! Но потом-то? Вы видели, что у той рыжей с глазами? А я, получается, выиграла потому, что ей такую гадость сделали?!

— Мы-то тут при чем? — ответил мальчишеский басок. Голос звучал неуверенно, кажется, мальчишка сам сомневался, что они ни при чем. — Кто же знал, что он такое выкинет?

Этого уже Мурка вынести не могла. Проломившись сквозь сосенки, она вывалилась на площадку. Там ничего не изменилось — все так же поскрипывали деревянные качели и из высокой песчаной кучи торчала воткнутая лопата. Только на сложенном из сосновых чурбачков бортике песочницы теперь сидели «интернатские». Все пятеро.

— Только и слышишь от вас — «он» да «он»! А сами вы, значит, белые и пушистые? — рявкнула Мурка, вырастая над ними.

Старший мальчишка, Ромкин соперник в финале, поднял на нее совершенно несчастные глаза. И пробормотал:

— Ты одна или вторая? — И тут же сам себя перевел: — Ты та рыжая, что с Любкой на ката, или та, что с Ленкой на кумитэ?

Сидевшая рядом Лена и красная от негодования Любка — похоже, именно ее голос слышался сквозь сосенки — уже открыли было рот, чтобы ответить, уж они-то Мурку узнали сразу… Как вдруг из сосенок вынырнули еще две фигуры.

— Вот и мы интересуемся — ты которая? — вразвалочку направляясь к Мурке, требовательно вопросили охранники. — Потому как если ты та, что еще не выступала, — с нами пойдешь.

— Да она это, она, другая и одета иначе, — заверил своего сотоварища второй охранник. И они крепко ухватили Мурку за руки с двух сторон.

Мурка рванулась, но держали крепко. Она попыталась достать одного из охранников ногой, но тот изогнулся, не позволяя ей дотянуться, и вполне мирно пояснил:

— Ты не бойся. Просто посидишь у нас в машине, пока твой финал закончится, а потом мы тебя отпустим. А тебе тут рассиживаться нечего, — бросил он Лене. — Хозяева велели быстро в зал идти.

Лена поглядела на него, на Мурку, на своих друзей… Встала…

— У меня хозяев нет. У меня есть директор интерната и еще наш тренер. — ровным голосом сказала она. — А финала без противника не бывает. Так что она со мной пойдет. — Лена указала на Мурку.

— Деточка, вот только не надо тут из себя Жанну д’Арк[11] изображать…

Сегодня детская площадка пользовалась большой популярностью — из сосенок на нее выбрались боссы, все трое: холеный, толстый в свитере и парень в кожаной куртке.

— Давай-ка без глупостей! — проговорил холеный. — Ступай в зал. Постоишь положенную минуту ожидания возле татами, получишь свою золотую медаль, а мне выиграешь мою ставку.

— Я и так вам выиграю — по-честному! Я у нее уже один раз выигрывала, — насупилась Лена.

— Извини, деточка, не могу рисковать. Мы и так на первых двух проигрышах слишком много потеряли. Только безусловный выигрыш сейчас позволит нам обойтись без потерь. — Холеный еще сохранял спокойствие, а вот парень в кожаной куртке уже разозлился:

— Договариваться тут со шмакодявкой! Пошла быстро, куда сказали, а не то…

— Убьете? — с вызовом спросила Лена. Похоже, крик этот ее не столько испугал, сколько разозлил.

— Незачем, — откликнулся толстяк. — Мы просто позаботимся, чтобы ни вам, ни тренеру вашему никто и никогда больше не дал работу. И все для вас закончится — все поездки, все соревнования. Не хочешь получить сейчас медальку — больше не будет у тебя ни одной, — с неожиданной для его мягкого, жирного голоса жесткостью отрезал толстый. — Будете в своем интернате пшенку без масла кушать, чужим обноскам радоваться и вспоминать славное спортивное прошлое! Или ты думаешь, что ваш директор станет тебе деньги на поездки искать? — хитро прищурился он.

— А без этих медалек — что станется с вашей жизнью, милочка? — немедленно подхватил холеный. — У вас ведь, кажется, нет мамы с папой, которые оплатят вам нормальное образование, купят квартиру, подарят машину? Да просто тарелку супа нальют! Вы ведь только на спорт в жизни и можете рассчитывать, а его-то у вас и не будет…

Парень в кожаной куртке гнусно заржал и подвел итог:

— Короче, девка! Или сейчас тихо, без разговоров идешь в зал, или потом всю жизнь знаешь, куда ходить будешь? — И дальше, не стесняясь в выражениях, он пояснил Лене, какая судьба ждет ее в будущем.

Мурка аж вырываться перестала — ее скрутило от отвращения.

Зато Лена пожала плечами — и так же просто и без затей продемонстрировала своему обидчику оттопыренный средний палец. И шагнула поближе к Мурке.

— Не выйдет со спортом — на маляра пойду учиться. Строители сейчас нормально заколачивают, — словно принимая самое важное решение за всю жизнь, пробормотал старший пацан. — Мы тоже несогласные. — И мальчишки двинулись за Леной.

— С самого начала не надо было соглашаться, — проворчала Люба, вприпрыжку спеша за ними. — Сейчас бы так не влипли…

— Я всегда знала, что танцовщицы ката — самые умные. — Запас людей в сосенках еще не кончился: сейчас оттуда вылезала Кисонька. — Вы ее в следующий раз слушайте! — Эффект брошенного на интернатских парней насмешливого взгляда несколько портили заплывшие, как у алкоголика со стажем, веки. Впрочем, видеть они Кисоньке не мешали.

— Вот, а ты боялась! — с удовлетворением разглядывая Лену, сказал Кисоньке Вадька, вылезая следом. — Это без одной участницы финал может состояться, а без двух — никак! А они обе здесь…

— А что, уже наш финал? — в один голос забеспокоились и ощетинившаяся, сжавшаяся в комок перед дракой Лена, и болтавшаяся в руках у охранников Мурка.

— Спокойно, все предусмотрено. Я же обещал, что придумаю, как нам быть все время в курсе расписания боев! «Жучок» возле судейского стола на динамики налепил, — объявил Вадька, демонстрируя свой коммуникатор. Из микрофона мобилки доносились приглушенные звуки спортзала. — Если вас объявят, мы услышим.

— Только одна из них никуда не пойдет, — негромко добавил холеный.

— Позвольте с вами не согласиться. — Небрежным движением Кисонька выдернула из песочной кучи лопату.

— Деточка, ты этим совочком в песочек собралась поиграть?

— Нет. Я сперва вас этой лопатой урою, а потом ею же и закопаю, — сохраняя обычную церемонную вежливость, сообщила Кисонька.

Лопата блеснула на солнце, заточенным краем метя точно в висок одного из Муркиных охранников. Тот заорал, суматошно отпрянул, выпустив Мурку. Та мгновенно воспользовалась предоставленной свободой, ногой заехав второму охраннику, куда давно целилась, — пониже живота. Мужик задохнулся — и ему срочно понадобились обе руки. Мурка отскочила.

В самое последнее мгновение Кисонька чуть повернула лопату — и вместо остро заточенного края первый охранник получил удар плашмя. В лоб и с полной силой. Тут же лопата перевернулась у Кисоньки в руках и…

— Пух! — охранник раскрыл рот, беззвучно хватая воздух, когда черенок врезался ему в живот.

На обратном ударе Кисонька «приветила» его полусогнутого дружка по макушке.

— Ты ж гля… — бессвязно заорал парень в кожаной куртке, бросаясь к девчонке.

Наперерез ему прыгнула Люба, выхватывая из-за пояса нунчаки, — не те, из полых трубок, с которыми она выступала на соревнованиях, а обычные струганые деревяшки.

— Я теперь, как ты, тоже без резиновых обкладок ношу! — с энтузиазмом заорала она Кисоньке, подпрыгивая и хлестко залепляя кожаному по башке. Тот завыл. Попытался ухватить девчонку…

— Учти, это противозаконно, — хладнокровно предупредила Кисонька, гоняясь с лопатой за лавировавшим по-заячьи между качелями толстяком.

— На турнире можно, — сообщила Люба, подвешивая своему противнику с другой стороны.

Мурка тем временем хладнокровно уселась на бортик песочницы рядом с интернатскими.

— А вы участвовать не будете? — осторожно поинтересовался Вадька.

— В смысле, девчонок придержать? — лениво поинтересовался старший пацан. — Чтобы не поубивали?

— Две танцовщицы ката против двух амбалов и трех ж… — Мурка хотела охарактеризовать троицу боссов коротко и выразительно, но постеснялась — все-таки она девочка из хорошей семьи, — жадных дядечек? Даже много! Садись и получай удовольствие. — Она приглашающе похлопала по бортику песочницы. — Красивую схватку увидишь, только если один умеет, а второй нет, — сказала она, наблюдая, как Кисонька отбивает у слегка ожившего охранника желание снова лезть в драку. — Ну, или в кино.

— Почему? — спросил Вадька, который уже давно недоумевал, почему схватки даже самых серьезных бойцов чемпионата так непохожи на бои Джеки Чана.

— Если оба умеют и дерутся всерьез, они же друг другу ни одного приема толком провести не дают, — засмеялась Мурка. — Ничего красивого. Турнир — это тебе не кино!

— А жизнь — это, детки, не турнир, где один на один и все, как вы тут мечтали, по-честному, — холодно сказал холеный, неожиданно оказываясь рядом с ними.

От подъездной дорожки послышался гул машин, потом совсем рядом завизжали тормоза — и между сосенок замелькали темные фигуры. На детскую площадку выбирались мужики, как родные братья похожие на постанывающих на земле охранников. Один… двое… десяток… еще… Они надвигались все ближе, замыкая ребят в неумолимое кольцо.

— Ну вот и все! — с торжеством провозгласил холеный. — Неужели вы думали, что из-за каких-то детишек мы, серьезные люди, позволим себе потерять столько денег?

— Ну до чего же я хорошо таких, как вы, знаю, — тоскливо пробормотал Сева.

— Нам твое знание как-то поможет? — холодно осведомилась Кисонька.