— Нам тоже хотелось бы знать, — неприятным голосом процедил холеный. — Почему вы накинулись на нас, без всяких причин избили нашу охрану…

— Э, брось, дарагой! — Вперед протиснулся тренер грузинской команды. — Без причины твоя охрана к детям приставала, к ученикам нашим приставала…

— Они не приставали, — хлюпая разбитым носом, немедленно запротестовал толстый. — Они приехали по своим… по нашим делам! И никакого отношения к детям…

— А какие дела могут быть на детском чемпионате для такого количества охраны? — парировал секретарь, аристократическим жестом отряхивая лацканы своего пиджака.

— Видите, нашлось же дело — когда вы на нас напали, — не остался в долгу холеный.

Вадька досадливо прикусил губу. Вот об этом он не подумал, зовя на помощь. Да и как тут думать, когда «наших», среди которых вдруг оказались недавно враждебные «интернатские», собирались бить категорически «не наши», да еще и заявившиеся в таких количествах! А теперь эти самые сильно «не наши» еще и выкрутиться пытаются. И что самое ужасное — против них опять никаких по-настоящему серьезных доказательств! Даже просто рассказать всю историю со ставками нельзя! Вадька ведь так и не выяснил, кто такой загадочный гений Зла, подбивший «интернатских» устранить возможных соперников. А без него получалось, что именно они пытались то запугать, то похитить, то отравить, а теперь и вовсе отдать Мурку в руки натуральной мафии. И даже если «интернатские» сами назовут своего взрослого шефа — им просто не поверят, скажут, что они клевещут на достойного человека, чтобы оправдаться. Их не простят — ни их собственный тренер, ни остальные. И все будет именно так, как предсказал холеный босс, — спорт, единственный жизненный шанс для этих ребят, окажется потерян навсегда.

А тут еще Валдин, непрерывно причитая, поднимал с земли едва живого кожаного — судя по его распухшей физиономии, восьмилетний боец вполне достойно сумел поддержать честь своего клуба.

— Это же спонсоры! — завывал Валдин. — А вы их избили… Они больше никогда… Ни копейки…

— Можете не сомневаться, — злорадно подтвердил холеный. — И еще в суд на всю вашу федерацию подадим! Мастеров рукопашного боя приравнивают к вооруженным людям, так что — вооруженное нападение на мирных граждан, нанесение тяжелых телесных повреждений…

— Да какие там тяжкие телесные, мы же аккуратно, — несколько неуверенно отмахнулся главный судья. Похоже, сейчас, когда бой закончился, он чувствовал себя не очень комфортно. И даже засомневался — а действительно, угрожала ли ребятам реальная опасность? — Слышь, Валдин, посмотри, — потребовал он. — Все живы-здоровы?

— Я тебе не врач, — огрызнулся расстроенный Валдин.

— Ну все-таки… — возразил судья. — Фармацевт, должен разбираться.

И вот тут у Вадьки все сошлось! Понимание засияло ясно-ясно, и так долго прятавшаяся от него мысль выскочила на поверхность и усмехнулась ему — глупый, что же ты меня раньше толком не додумал?

— Нам заключение даст наш… то есть профессиональный врач! — встрял толстяк. — И вам мало не покажется! Все узнают, как у вас со спонсорами обходятся! Посмотрим, как вы хоть один свой паршивый чемпионат проведете!

А вот это, кажется, была серьезная угроза. Во всяком случае, и тренеры, и судьи теперь нерешительно переглядывались, а на причину случившейся драки — на близняшек и ребят из «Интерната» — поглядывали хоть еще не очень недовольно… Но — вопросительно. Лена стояла бледная как мел. А потом гордо вскинула голову — если они наделали, они готовы ответить! — и шагнула вперед…

— На кого вы тогда ставить будете? — остановил ее спокойный Вадькин голос.

— Ставить? — переспросил Марат, и глаза его растерянно заметались. Кажется, он опасался, что его маленький секрет — как именно он и его команда добывают деньги на поездки — сейчас выплывет наружу.

— Ну, ставки на бойцов — это беда небольшая, — усмехнулся главный судья. — Я и сам, бывало… и участвовал. И ставил. На себя, — он хмыкнул. Остальные согласно закивали — бывало, у всех бывало.

— А соперников своих вы перед этим травили? Или похищали? — невинно поинтересовался Вадька.

Надо отдать должное судейской коллегии — соображали они быстро. Поглядели на Кисонькины воспаленные веки, вспомнили, как сдвигалось вокруг ребят кольцо вызванных боссами боевиков…

— Значит, они поставили на кого-то… кого считали фаворитами, — пробормотал Спящий Дедушка. — А вы вклинились и неожиданно все испортили. Тогда они решили вас… прибрать. Бабло потерять побоялись, — демонстрируя отличное знание человеческой натуры, заключил он. Потом вдруг решительно помотал лысой головой: — Не сходится!

— Точно, не сходится, — подтвердил главный судья. — Если бы они из наших были — тогда ладно. А они — посторонние, раньше к чемпионатам отношения не имели. И чтобы вот так точно знать про команды, да еще и кто на что способен? Не могли.

— Совершенно верно, не могли мы, никак не могли, — торопливо встрял толстяк и тут же увял под холодным взглядом холеного.

— Сами — не могли, — немедленно согласился Вадька.

И снова получил подтверждение — только дураки считают спортсменов тупыми. Они опять все сообразили моментально.

— Хочешь сказать — замешан кто-то из наших? — спросил Спящий Дедушка, и выцветшие глазки патриарха полыхнули такой грозой, что Вадька точно понял — «интернатских» сдавать нельзя. А остальные судьи и тренеры начали поглядывать друг на друга с подозрением.

— Кто?! — выдохнул главный судья.

— Он скажет — а мы и поверим? — немедленно пожал плечами секретарь. — Откуда пацану знать, тем более что он тоже не из наших…

— Я вам ничего говорить не буду, вы сами скажете, — усмехнулся Вадька. — Во-первых, это должен быть человек, который участвует в чемпионатах постоянно и действительно всех знает, чтобы правильно определить лучших, — загнул палец Вадька.

Холеный сделал непроницаемое лицо. Судьи опять поглядели друг на друга — все они скакали с чемпионата на чемпионат, подбадривая своих бойцов, ревниво присматриваясь к чужим, отмечая взлеты, падения и новые взлеты…

— Во-вторых, это должен быть человек, который участвует в чемпионатах в разных городах и знает всех боссов всяких клубов. Иначе как бы он вышел с ними на связь и уговорил их использовать чемпионат под ставки? — Вадька загнул второй палец. — «И как бы он мог давать ездящим на чемпионат безденежным спортсменам работу в клубах разных городов?» — этого он добавлять не стал, рассчитывая, что Марат и сам додумается. Тот и додумался. Охнул, встрепенулся и пристально уставился на того самого человека.

— В-третьих, этот человек должен был вплотную перед чемпионатом вдруг узнать, что его расчеты неверны: есть еще одна сильная команда, которая может переиграть его фаворитов, и все ставки пропадут, — загнул третий палец Вадька.

Теперь уже ахнул Карташов — и тоже уставился на единственного человека, который мог видеть его бойцов перед самым чемпионатом:

— Я же его сам пригласил! Он меня еще отговаривал — не готовы, говорил… — потрясенно пробормотал он.

— Ну, если бы ему удалось вас отговорить, не пришлось бы ребят в поезде психотропами накачивать и Кисоньке в косметику жгучую дрянь подмешивать. Интересно, кто из спортсменов так хорошо разбирается во всяких средствах? — поинтересовался Вадька.

Теперь уже на нужного человека смотрели все. А у того вдруг сильно дернулось веко — и он поглядел на Вадьку с настоящей ненавистью.

«Гляди, гляди — не ты первый, не ты и последний!» — шеф «Белого гуся» горделиво усмехнулся и, упиваясь собственной, пусть даже слегка запоздалой проницательностью, продолжал:

— Думаю, просто тренер тут не годится. Тут должен быть замешан один из организаторов, который может поставить любой бой на удобное ему время. Иначе Ромка мог бы прийти в себя до боя, или яд в косметике подействовал бы на Кисоньку слишком рано. И кто еще, кроме организатора турнира, мог заставить ребят помогать ему тайком от собственного тренера? — увлекшись, выпалил Вадька.

Ой-ой, вот этого не надо было говорить! Сейчас начнут спрашивать — каких ребят, зачем ребят — и все его благие намерения прикрыть «интернатских» пойдут прахом. Разболтался, дурак!

— Так я же тябя еще со вчерашнего дня искал, сказать пытался! — взвился вдруг белорус Николай. — Поезд у нас опоздал, приехали мы к самому взвешиванию! Переоделись в раздевалке и там все вещи оставили! Возвращаемся, а у нас из рюкзаков запасные футболки и штаны пропали!

«Интернатские» мгновенно сделали совершенно отмороженные физиономии.

— А снаряжение они откуда взяли? — косясь на «интернатских», полюбопытствовала Катька.

— Шлем с перчатками на один бой кто угодно одолжит. Я сама сто раз одалживала, — шепнула Мурка.

— Вместо наших вещей рванье какое-то лежит! — продолжал возмущаться белорус. — Ну, мы разозлились, конечно… А тут он подходит и говорит, что это вы наши вещи утащили, — теперь Николай уже рассказывал персонально Вадьке. — А похоже было — вы же спрашивали в раздевалке, не лежало ли тут чего… — Николай судорожно перевел дух. — Вот… И что надо вас из зала выманить и поговорить по-серьезному, чтобы вы перестали воду мутить, а то совсем сдурели — то воруете, то бойцов подменяете…

Вадька мгновенно вспомнил — конечно, об их попытке взвеситься вместо ребят гений Зла тоже знал! Ведь он встретил их на лестнице, а по Катькиному поддельному локону любой бы, кто знает близняшек, догадался.

— Велел нашей девчонке — вот ей, — белорус ткнул пальцем в девочку из своей команды, — штаны заштопать белой ниткой и покрутиться у вашей рыжей перед носом. А как она в погоню кинется, бежать в зал на третий этаж — он там ждать будет и поговорит серьезно…

— Ой! — До Мурки вдруг дошло. — Так это, получается, вы меня в верхнем зале заперли?! А не… — Она покосилась на «интернатских» и замолчала — те глядели на нее искренне непонимающими взглядами. — А мобилка моя где? — требовательно насела Мурка на белорусов.

— Так у меня ж! — Николай вытащил ее мобилку из кармана. — Я еще со вчерашнего дня хотел отдать и поговорить… Я потом подумал — странное тут что-то. Если это вы наши штаны на драные поменяли, с чего б ваша рыжая сама начала за штанами гоняться?

— Хлопче, а раньше ты подумать не мог? — злобно-ехидным тоном осведомился сивоусый дядька, тренер белорусов. — Вы зачем в этом вообще участвовали, дурники?

— Так организатор же, главный, — чуть не плача, откликнулся Николай. — Он же не просил бы, если б не надо было…

— Люблю детишек послушных и почтительных к начальству. Вот с кем надо дело иметь, — тихо пробормотал холеный, разглядывая Николая с холодным любопытством.

Тренер белорусов молча отвесил своему ученику подзатыльник.

— Так что, Сережа, выходит — это ты? — после долгого молчания сказал Спящий Дедушка и печально посмотрел на Валдина.

— Точно, Серега, тебя ведь в ночь перед чемпионатом с нами не было, — сказал главный судья. — Только к утру приехал. Детишек по поездам травил?

— Это не я! — отчаянно вскричал Валдин. — Я приехал гораздо раньше! Просто я был… — Он осекся.

Зато босс в кожаной куртке выпалил, не задумываясь, — видно, крепко получил от восьмилетки, никакого соображения не осталось:

— С нами он был. Обсуждали…

— Болван! — рявкнул холеный.

— А к нам-то, к нам вы почему привязались?! — аж подпрыгнула Мурка. — Мы же не единственная весовая категория на этом чемпионате, зачем вам именно мы понадобились?

— Малыши непредсказуемы — сегодня он победитель, а завтра у него настроение плохое. А мне нужен был твердый выигрыш, — тихо сказал Сергей Валдин, главный организатор турнира, специалист, профессионал, друг тренера Карташова, которому тот так доверял, что даже вызвал оценить своих ребят перед таким серьезным турниром. — Старшие уже почти взрослые, ко взрослым публика привыкла, они не вызывают особого интереса. Мне нужны были дети, но такие дети, на которых можно положиться. Но на детей нельзя положиться. — Он с горечью поглядел на «интернатских». — Они ломают любые расчеты.

— Особенно такие подлые, — фыркнул Вадька.

— Как же так, Сережа, мальчик? — грустно спросил Спящий Дедушка.

— Я хотел как лучше! — Валдин вдруг гордо выпрямился. — Мы вечно бегаем, клянчим — дайте денег на чемпионат, дайте денег на зал… Вы когда в последний раз за судейство по детям хоть копейку получили? — Он уже не оправдывался, он атаковал. — А если начнут делать ставки — нам больше не придется просить! Сами придут, еще кланяться будут! Начнем наконец зарабатывать…

— Ага, — фыркнул главный судья, — на первом же чемпионате со ставками неугодных тебе ребят то травили, то похищали. На втором — не дай бог, убьют кого-то. — Он поежился. — И закончится детский рукопашный бой, потому что ни одни нормальные родители к нам своего ребенка и близко не подпустят!

— Не нужны нам эти маменькины сыночки! — с пеной у рта заорал Валдин. — Наберем настоящих бойцов, бесстрашных, преданных…

— За кого некому вступиться? — тихо спросил Вадька. Но его услышали все.

— За них есть кому вступиться, — так же тихо ответил Марат. Кажется, он что-то понял.

— Тебе не бойцы нужны, мальчик, — печально сказал патриарх. — Тебе нужны рабы, гладиаторы, которые будут зарабатывать для тебя деньги. А мы учим ребят, чтобы они были воинами, могли защитить себя и тех, кого они любят.

— Вы ничего не докажете! — хрипло выдохнул Валдин.

— А мы и не будем — зачем самим позориться, родителей пугать? Просто тебе больше нечего делать в федерации. — И патриарх склонил голову. Печально. Неумолимо.

— И в судействе ты больше не участвуешь. Нигде, — отрезал главный судья.

— И тренировать тебе тоже больше не нужно, — дополнил секретарь. — Возвращайся в свою аптеку.

И они начали медленно отступать от того, кто еще недавно был их товарищем, соратником по общему делу, но вдруг оказался никем. Ничем. Случайным прохожим, забредшим на их территорию. В мир воинов ему больше хода не было.