Полдня просидел Жулан у норки Ящерицы, все караулил ее. И выследил все-таки. Только высунулась Ящерица, а Жулан — порх с ветки — и поймал ее за спинку, ящерица дерг-дерг, а он ее не пускает.

— Попалась! — кричит. — То-то. Я уж такой, я обязательно выслежу, обязательно поймаю. Ну, чего ты вихляешься, чего дергаешься. Думаешь, вырвешься? Как бы не так.

А Ящерица все дергалась, все вырывалась. Но крепко держал Жулан ее за спинку, приговаривал:

Ну до чего же ты глупая, Ящерица. Неужели ты думаешь, что я затем тебя ловил, чтобы отпустить теперь? Ну что ты водишь меня из стороны в сторону? Вот я сейчас наступлю тебе одной ногой на хвост, другой на голову и успокоишься.

С этими словами Жулан придавил к земле хвост Ящерицы левой ногой, а правую поднял, чтобы наступить ей на голову, но смотрит, а наступать-то ему не на что: нет Ящерицы.

   — Э-э-э, где же ты, Ящерица? — заэкал Жулан. — Где твоя голова?.. Э-ээ-это что же, выходит, я не с тобой, а с твоим хвостом сражался?

И так ему стыдно стало, что Ящерица его перехитрила: оставила ему свой хвост, а сама убежала. И он поднялся и, прячась ото всех, улетел домой.

Жулан улетел, а хвост Ящерицы еще долго лежал на траве и подергивался, все еще как будто старался у кого-то вырваться. Глядела, на него Ящерица из норы своей и говорила:

   — Ничего, у меня еще один вырастет.