Сошлись в море четыре рыбы, четыре отца — Губан, Колюшка, Морской Конек и Куртус — и ну хвастать, кто из них как за мальками ухаживает, кто как им расти помогает.

Колюшка сказал:

   — Я не то что некоторые рыбы: вымечут икру и больше заботы никакой не знают, сами собой их мальки растут. Я своих ребят по морю не пускаю. Я для них гнездо строю. Я своих ребят в гнезде выращиваю. А ты, Губан, как?

   — Уууу, — прогудел Губан и больше ни звука.

Тогда заговорил Куртус. Выдвинулся вперед, лоб свой показал всем, спросил:

   — Видите этот крючок на лбу у меня? Думаете,

для чего он? Не отгадаете. Я своих ребят на лбу. у себя выращиваю. Намечет жена икру гроздьями, подхвачу я их на свой крючок и ношу, пока мои ребята из икринок не выклюнутся и мальками не станут... А ты, Губан, как?

   — Уууу, — прогудел Губан и больше опять ни звука.

Заговорил тогда Конек Морской. Встал перед всеми ,и говорит:

   — А я похитрее вас придумал. Видите, у меня сумка на животе, как у кенгуру? Насыплет в нее жена икринок, и ношу я их в сумке, пока из них маленькие морские конечки не появятся. Выпущу я их тогда в море, скажу: «Плывите на все четыре стороны, вы уж рыбки...» А ты, Губан, как?

   — УУУУ» — прогудел Губан и больше опять ни звука.

   — Ясно, — сказал толстолобый Куртус, — нечего тебе сказать нам, потому ты и молчишь. Не ухаживаешь, значит, ты за своими ребятами, а признаться не смеешь. Пошли от него, братцы.

И уплыли Колюшка, Куртус и Морской Конек от Губана, оставили его одного посреди моря. Глядел он им вслед и гудел печально:

   — Ууууу.

А дня через три открыл рот и выплыли из него крошечные губанчики. Выплыли и заговорил Губан:

— Эх, — говорит, — жаль, нет сейчас рядом со мной Куртуса, Конька и Колющий, они увидели бы тогда, ухаживаю я за своими мальками или нет. Да я своих ребят во рту вынашиваю, эх!