Жила у себя в домике бабочка, звали ее Мешочница. Крыльев у нее не было, да она и не жалела об этом.
— А зачем мне крылья? — говорила она. — Крылья нужны тем бабочкам, у которых нет своего угла. Негде им жить, вот они и порхают с цветка на цветок. А у меня есть домик...
Она очень гордилась, что у нее есть дом. Правда, с улицы он был не особенно красивым: чехольчик из паутины, да еще утыкан стебельками, щепочками. Зато внутри это был настоящий дворец: стены обтянуты шелком, атласом... Живи да радуйся.
И бабочка радовалась:
— Ни у кого нет больше такого домика...
Прилетали женихи к ней. Была она молоденькой,
и они звали ее:
— Идем попорхаем над лугом.
— Как же я пойду? — говорила она. — Я вылезу, а кто-нибудь займет Мой домик.
Женихи улетали, прилетали опять. Сидели возле нее, рассказывали о небе. Она слушала, поддакивала:
— Да, в небе, конечно, хорошо, но у меня в домике лучше, спокойнее.
Й за всю жизнь ни разу не покинула своего домика. Даже замуж вышла, не выходя из него. Да только муж не стал долго жить с нею. Посидел немножко возле нее и улетел.
— Скучно у тебя, — говорит.
И осталась Мешочница совсем одна. Нанесла горку яичек и умерла. А домик детям оставила: им пригодится.
Неточно, пригодился ее домик детям. Выклюнулись они из яичек и тут же стали домик матери делить.
Разделили. Кому щепочка досталась, кому прутик. Иззубрили они их, измельчили. Склеили себе мешочки, обтянули внутри шелком и стали жить.
Летом спали и ели. Зимой только спали. А весной из одних мешочков вылезли маленькие темные бабочки, а из других никто не вылез. Только высунулись головки бабочек-мешочниц, осмотрелись, сказали:
— У нас есть домики. Зачем нам вылезать?
И остались сидеть в мешочках, в мать пошли. А те, темные, с крылышками, — в отца удались. Летали они над. лугом, уговаривали мешочниц:
— Пойдемте полетаем...
Присаживались к ним. Рассказывали о небе. Слушали их мешочницы и поддакивали:
— Да, в небе хорошо. Но дома все-таки лучше.
И не вылезали из своих домиков.
И не росли у них крылья. Бескрылыми были бабочки.