Никогда не случалось Ежику в заморских странах бывать, но от перелетных птиц много он о них всякого слышал и любил говорить при случае:

— У нас что, вот в стране заморской...

И начинал рассказывать. И выходило по его рассказу, что в заморских странах и леса выше, чем у нас, и птицы в них поют звонче, и вода в родниках ядренее. Пьешь и зубы скрипят.

— Одно слово — заморские страны. В них все заморское, не наше. Все хоть немножко, да получше, чем у нас, — говорил Ежик.

И мечтал, не пряча тоски своей:

— Эх, побывать бы хоть в одной какой-нибудь стране заморской! Ну почему я не птица? Взмахнул бы крыльями и полетел.

— В заморскую страну не только на крыльях, и пешком попасть можно, — сказал Хомяк. — Я уж сколько раз там бывал.

— Ну и как там? — заблестел Ежик маленькими глазками.

— Все так, как ты говоришь: и выше, и звонче, и ядренее. — Послушай, своди меня в страну заморскую, я, знаешь, как тогда рассказывать буду! Иссох я в мечтах о ней.

— Сводить можно, — сказал Хомяк, — да только идти туда с завязанными глазами надо.

— Зачем это?

— Потому что пеший путь в заморскую страну только я знаю. А это моя тайна.

— Ну коли так, — сказал Ежик, — завязывай мне глаза.

И выдвинул вперед остренькую мордочку, решился. Целую неделю водил его Хомяк с завязанными глазами по родному лесу, а потом привел его на ту же поляну, с которой ушли они, и снял с его глаз повязку.

— Вот, — говорит, — перед тобой и страна заморская. Смотри досыта.

Смотрит Ежик — вот это да, куда попал он! Деревья вокруг вершинами кверху стоят и все луной облитые. А травы густые и дымятся росой белодымной. Из-за куста синичка-пухлячок свисточек подает. Вот это роща! В такой жить никогда не надоест.

Воздух Ежик понюхал, и сердце его радостью взыграло. — Чистый какой! У нас вроде и такой, а совсем не такой: нет в нашем воздухе запахов этих тонких заморских. А звезды какие яркие! Частые, все небо словно блестками

утыкано. Что значит страна заморская: звезды в ней и то другие. Благоговею, благоговею!

Всю ночь ходил Ежик по родной роще и все удивлялся ей, ахал:

Красотища какая! — И все повторял: — Благоговею! Благоговею!

А когда взошло, выпуталось из-за деревьев солнце, совсем голову потерял. Кричит Хомяку суматошливо:

Смотри, смотри, какое солнце в заморской стране круглое. И какое большое! Наше рядом с ним, что горошина рядом с арбузом. А сосны как вытянулись! У нас хоть бы одна такая стройная была, посмотреть не на что. Бла-го- говею!

Родничок увидел, водички из него похлебал и опять заахал:

А родничок-то ишь как под солнцем бликует. И совсем как наш, очень похож, а вода (куда нашей до нее, сквозистая какая, дно видать) — сама сласть! Весь день можно пить и все пить будет хотеться. И голубь, слышь, в чаще, совсем не по-нашему курлычет. Что значит страна заморская, голуби в.ней и те на ином языке изъясняются. На всю жизнь теперь рассказывать хватит. А ты что же не удивляешься?

Чему же удивляться? — сказал Хомяк. — Я это каждый день вижу.

Ну?! Счастливый ты какой. А можно мне здесь- навсегда остаться? Больно хорошо здесь, самое место для жизни.

Оставайся, — разрешил Хомяк, — полезай вон под тот куст боярышника и живи.

Глянул Ежик, куда Хомяк показывал, и лапками всплеснул:

Смотри ты, совсем как мой куст, под которым я в нашей роще живу. И паук вон так же ловушки нанитил. Да, вроде и такой нее куст, а совсем не такой. На этом и листьев больше, и пораскидистее он моего, больше тени дает. Эх! Даже боярышники в заморской стране не такие, как у нас — побоярышестее... А-а-а, а ты откуда тут взялась? — это Ежик, заикаясь от неожиданности, у жены спросил, которая вдруг выкатилась серым комышком из-за куста. А она, как увидела его, так и подкатилась к нему счастливая :

Вернулся! Пропадущий, у меня уж и сердце по тебе изболело. Думала, пропал ты, ведь целую неделю дома не был. Ты, поди, есть хочешь? Ишь нос как вытянулся, заострился как.

И только тут понял Ежик, что посмеялся Хомяк над 62

ним. И помутилось все перед глазами его, все сразу померкло, ушла благодать. Ничего не сказал ему. И жене не сказал ничего. Только ссутулился вдруг и ушел к себе в домик. И после этого никто никогда больше не слышал от Ежика ничего о заморских странах.