Задумали бобры перегородить речку плотиной и пошли в рощу осинки валить. Бобер Серега со всеми вместе пошел. Выбрал самую толстую осину и стал подрезать ее. Поглядел на него товарищ, посоветовал:

— Потоньше выбери. С этой тебе не справиться.

— Много ты смыслишь, — отмахнулся от него бобер Серега и знай себе сидит возле осины, подрезает ее.

Решил он принести самую большую, чтобы лежала она в плотине самая заметная и чтобы все говорили о ней:

— Это осина бобра Сереги.

Отнесли бобры к речке по одной осинке, еще пришли, а Серега все сидит, подрезает свою.

Отнесли бобры еще по осинке и еще пришли, а Серега все сидит, потеет возле своей, все еще никак повалить ее не может. Думает о товарищах:

«Пусть носят. Осинки у них тоненькие, смешаются в плотине и не отличишь потом, где чья. А моя осина видная, ее ни с чьей не спутаешь. Она вон какая».

Долго резал бобер Серега свою осину. Подрезал-таки, повалил. Очистил от сучьев, потащил к речке... да не тут-то было: дернул, а осина ни с места. Дернул еще — ни на шаг не продвинулся. Топчется возле нее бобер Серега, пыхтит. И за тонкий конец потянет, и за толстый — все с тем же успехом. Лапы ободрал, грудь оцарапал — не тащится осина да и только, лежит во всю длину.

А товарищи его все носят и носят к речке осинки. Нанесли сколько надо было, и построили плотину. Ходит по ней бобер Серега, говорит:

— Ну вот, все осинки одинаковые. Отгадай, где чья.

А вот если бы я свою принес, она бы сразу всем в глаза бросалась, потому что вон огромная какая.

Но осина его и сейчас у всех на виду. Где повалил ее бобер Серега, там она и лежит. И когда случается бобрам проходить мимо нее, говорят они с улыбкой:

— Это осина бобра Сереги.

У всех она на виду лежит, самая заметная. Но бобра Серегу это почему-то не радует.