Земля плавно скользила внизу на расстоянии не более десятка метров, убегая назад со скоростью немногим превышающей велосипедную. Ветерок дул хоть и очень слабый, зато попутный… А самое главное, в дополнении к нему, корзина накрывалась тенью шара, и путешественники, несмотря на вступающий в силу южный полуденный зной, чувствовали себя весьма комфортно.

Копытин что-то объяснял князю Катакази о проведенной им модернизации управления аэростата. Шон и Ою, прислонившись друг к другу и закутавшись с головами в халаты, безмятежно спали в одном из углов люльки. Когда Александр поинтересовался у инженера, зачем он берет с собою карликов, то пожал плечами и пробормотал что-то о полезном балласте. Уточнять князь не стал…

Родион, впервые поднявшийся в воздух «вживую», ощущал себя впередсмотрящим на носу каравеллы или иного парусника, пролагающего курс через неведомые воды. С одинаковым восторгом готового встретить и опасность, и приз за храбрость.

Какой бы диагноз не поставил консилиум врачей Аверяну Авросимовичу, его безумие ни в малейшей степени не касалось техники. И очень может быть, если бы владельцы «Черноморстроя» озаботились судьбой инженера, предоставив ему хоть самую захудалую мастерскую и пару помощников, то он обеспечил бы их не одним десятком изобретений и усовершенствований. Собранный им из производственных отходов аэростат, производил самое достойное впечатление. Никаких кривых заплат или торчащих кусков, не состыкованных частей. Все ровно, гладко, точно подобранно и подогнано по размерам. Как модель, готовящаяся к последним заводским испытаниям, прежде чем войти в серию.

– Вот… смотрите… – инженер потянул ручку управления на себя. – Сейчас шар замедлит свое движение и начнет опускаться.

Аэростат, как хорошо выезженная лошадь, послушная малейшему движению седока, хоть и очень медленно, с учетом инерции, проделал требуемые команды.

– А сейчас, поворот влево… – Копытин сдвинул ручку влево, и шар неторопливо изменил курс.

– Ну, что скажете?

– Ваш монгольфьер хорошо слушается руля, – одобрил Катакази. – Правда, сейчас почти штиль, а как он ведет себя в ветряную погоду? Испытания проводились? И я пока не понял, в чем суть новшества? Управляемые воздушные аппараты бороздят небо больше пяти веков…

– Ну как же, Александр Даниилович! – возмущенно взмахнул руками изобретатель. – Во-первых, – это никакой не монгольфьер! Вы не смотрите на огонь…

Копытин махнул рукою в сторону как раз в этот момент пыхнувшей пламенем газовой горелки, что предназначалась для нагрева воздуха внутри оболочки.

– Мой аэростат соединяет в себе два вида воздушных шаров! Основа, так сказать, ядро системы – внутренний, герметический шар, наполненный гелием. В том объеме, который нужен для создания нулевого веса люльки с тремя пассажирами. И только внешняя оболочка заполняется теплым воздухом. Грузоподъемность при этом значительно повышается, в сравнении с монгольфьером такого же размера. А за счет маневренности при помощи реактивных струй, аэростат более не нуждается в оборудовании пропеллерным устройством. А это как минимум еще несколько пудов дополнительного полезного веса.

– Весьма интересно… Но, должен заметить, что нечто подобное уже пытались проделать… – похоже, князь опять запамятовал, что имеет дело с психически больным человеком. – Французы… И утонули в Ла-Манше…

– Лягушатники, – пренебрежительно фыркнул Копытин. – Только за юбками волочиться и умеют. Разве они в состоянии построить что-то надежно? А у меня применено все лучшее, что только придумано в «Руссо-Балте» и «Цеппелине». Уж поверьте, мой аппарат не способен совершить такую глупость, как падение…

Услышав про падение, Родион машинально поглядел вниз и не сдержал удивленного восклицания:

– Японский городовой! А это что такое?

Восклицание было хоть и не вполне понятно, но достаточно эмоционально, чтобы привлечь внимание остальных. Князь шагнул к Родиону и встал рядом, опираясь на передний бортик корзины.

– Если меня не обманывает зрение… То мы наблюдаем рейсовый дилижанс на Кишинев. Тот самый, куда нас столь пошлым образом не впустили. Однако, странно… Родион, не подскажете, который час?

– Пять минут одиннадцатого.

– В таком случае, либо аэростат движется гораздо быстрее, чем нам кажется. Либо дилижанс стоит здесь часа три-четыре… И судя по тому, что рядом не видно пассажиров, они уехали на попутках. А меня еще уверяли, будто транспорт редко ходит.

– Боюсь, князь, ваше предположение чересчур оптимистично… – дернул щекой Родион. – Мы еще далековато, но мне очень не нравятся вон те, хаотично темнеющие вокруг дилижанса, кочки. Вам, как боевому офицеру, они ничего не напоминают?

– Вы думаете? – вскинул брови Александр. – Бросьте. Мы же не на войне, в самом деле!

– Видимо, наши преследователи считают иначе…

– Черт! Это уже ни в какие рамки… Господин Копытин, вас не затруднит направить аэростат вон к тому дилижансу.

– Нисколько… – инженер сдвинул ручку управления на необходимое количество делений и в нужную сторону. Потом вгляделся и заметил. – Так это же с нашей станции паробус. «Измаил-Кишинев». По времени он уже должен к конечной остановке рейса подъезжать. Сломался что ли? – инженер потер лоб и поправил окуляры. – Вечером исправный был. Хорошо, что мы рядом оказались. Сейчас починим. Шон! Ою! За работу, лежебоки!

Теперь стало понятно, зачем Копытину нужны карлики. Как только аэростат снизился метров до пяти, Шон и Ою с ловкостью обезьян скользнули по причальным концам вниз. Потом приняли якорь и надежно закрепили его. После чего, налегая на канат, стали помогать шару быстрее снизиться.

Впрочем, можно было и не торопиться… В том, что все пассажиры дилижанса, включая водителя, мертвы, больше не оставалось сомнений. Живые, даже в бессознательном состоянии, в столь неестественных позах лежать не могут. Только насильственная смерть способна придать человеческому телу вид сломанной куклы.

– Боже мой, – пробормотал князь. – Родион, неужели все это из-за нас? Столько трупов! Женщины, дети…

– Позволю себе заметить, князь… – заклеенное американскими боевиками сознание пришельца из другого мира оказалось менее подвержено стрессу, и он не потерял наблюдательности. – Не берусь утверждать, но женщин, кажется, как раз не хватает. Так что не торопитесь себя винить. Вполне возможно, башибузуки напали на дилижанс с более прозаической целью… Уверен, красивые гяурки, здесь как и в моем мире, весьма дорого стоят на рынках Халифата?

Князь ничего не ответил, но тоски в его взгляде существенно поубавилось.

Похоже, дилижанс остановили, не вызвав подозрений. Потом разбойники вывели пассажиров наружу, раздели, ограбили и только после этого стали убивать. Кого-то зарубив сразу, а кому-то позволив отбежать. Некоторым, довольно далеко… Оставив после налета тридцать четыре трупа… А в рейсовом паробусе, вместе с водителем, сорок одно место.

Сопоставляя этот факт с тем, что среди покойников не было девушек и молодых женщин – высказанное Родионом предположение приобретало смысл. Если только башибузуки не забрали пленниц, чтобы отвести подозрение от истинной причины нападения.

– Вот и поди угадай, хранит тебя судьба или козни строит… – перекрестился Александр. – Сколько было негодований, что билетов нет. А сели бы в дилижанс – вполне вероятно, лежали бы уже мертвыми. Хотя, если б я знал, что возможен такой исход, пешком пошел бы следом и принял бой, как надлежит гвардейскому офицеру.

– Если на дилижанс напали не обычные «людоловы», князь, будьте уверены: нам еще представится такая возможность.

– Похоронить бы? – подошел к ним Копытин.

Карлики тем временем споро и без каких либо эмоций стаскивали тела погибших в кучу, словно имели дело с привычными им отходами производства.

– Что? – очнулся от задумчивости князь. – А-а… Как дилижанс? Исправен?

– Абсолютно.

– Тогда, Аверян Авросимович, мы вот как поступим. Ты отведи паробус с покойниками обратно в Измаил. Хоть и жара, но это лучше чем зарывать без отпевания, как псов. Не слишком далеко отъехали… А мы полетим дальше. Обещаю, что доложу отцу со всей признательностью. Или, если желаете, могу оплатить вам полную стоимость изобретения.

– Не надо, ваше сиятельство… Только возьмите с собой Шона, он вам еще пригодится. Потом вернете… вместе с аэростатом. И не смотрите, что карлик кажется туповатым, – парень вполне смышленый. Просто не шибко разговорчивый…

* * *

Подталкиваемый реактивными струями, аэростат неспешно двигался правым галсом, держа курс на восток.

Подняв якорь и отсалютовав мертвым, князь взялся за рукоять управления, но вместо того, чтобы увеличить подачу газа, оглянулся на Родиона.

– А не сменить ли нам направление?… – произнесли оба одновременно и, несмотря на общий трагизм ситуации, рассмеялись.

Шон, решив что люди пребывают в хорошем расположении духа, не теряя даром ни одной минуты, занялся любимым делом всех карликов. Улегся под дальним бортом люльки, примостив себе под голову пластиковую канистру с химически стабилизированным сжиженным газом, и задремал. Без Ою, ему как раз хватало места, чтоб устроится со всеми удобствами.

Поглядев на Шона, вернее на «подушку» карлика, Родион уточнил:

– Если ветер не переменится, до куда нам горючего хватит?

– Точно сказать не берусь, – князь в свою очередь оглядел запасы сжиженного газа, общим количеством около трех ведер. – Но, до Аккермана по прямой не больше ста верст. Так что дотянем. А там, либо дозаправимся, либо сменим транспорт. Зато следы запутаем окончательно.

Князь выставил минимальную высоту, чтобы не расходовать топливо на подогрев воздуха во внешней оболочке, который все время стравливался через систему клапанов для создания тяги.

– На крайний случай, выберем местечко поукромнее, в каком-нибудь буераке, и подождем попутного ветра. В июле-августе западный ветер довольно частый гость в Бессарабских степях… Или Шона за лошадьми пошлем.

– Шон здесь… – высунул голову из халата карлик, вопросительно глядя на князя, безусловно принимая его главенство.

Коротышкам Создатель не дал особого ума, зато неприхотливостью, силой и выносливостью они превосходили людей. Как невзрачный ослик – породистого рысака. По большому счету признавая только два состояния: сон и работа. Если карлик ничего не делал, он начинал скучать и, если не имел возможности чем-нибудь заняться, заваливался спать. Но, если принимался за работу, то не останавливался пока не закончит. Или не получит прямого приказа заняться чем-то другим…

– Мы знаем, Шон.

Карлик кивнул и снова закрыл глаза.

Князь, как в воду глядел.

Часа не прошло, небо за спиной начало темнеть, и навстречу солнцу поползли облака. Сперва неуверенно, больше напоминая марево от поднятой пыли, но потом дымчатая пелена стала уплотняться, клубиться, собираясь в причудливые горы и замки. А земля с каждой минутой проносилась под ними все стремительнее. У Родиона, от непривычки, даже голова закружилась, вызывая приступ морской болезни…

Князь установил самый минимальный факел, но аэростат по-прежнему летел с возрастающей скоростью.

– Верст тридцать в час даем не меньше… – Александр прежде насвистывающий какой-то бравурный марш, с тревогой поглядел на запад. – И ветерок, доложу я вам, продолжает крепчать… По инструкции для аэронавтов в таких метеоусловиях положено либо подниматься в верхние слои, либо садиться, пока есть возможность. Боюсь, однако, что наш усовершенствованный шарик для этого не годится. В обычном монгольфьере я бы стравил воздух и все дела… А здесь такой маневр не проделать… Нулевой вес, раскудрить его через коромысло.

Родион повертел головою по сторонам, зачем-то вытащил из кармана, забытую там Федором Ивановичем зажигалку, повертел ее бездумно в руке и пожал плечами.

– Князь, несмотря ни на что, я не суеверен. Но разве не само провидение подсказывает нам выход из ситуации? Согласитесь, в предложенных условиях, это идеальный вариант одним махом решить большинство проблем…

– Простите, я не вполне…

– Пользуясь случаем, предлагаю подняться над облаками и вверить свои судьбы в руки Господа. Ветер раньше или позже стихнет, зато отнесет нас так далеко, что никакие ищейки не найдут.

– Отличная идея… – Александр одобрительно покивал. – Запаса провизии и воды на несколько суток. И если курс не изменится, в любом случае мы останемся на территории России. Я и сам собирался предложить. Но не был уверен. Для офицера риск – часть профессии, а штатскому человеку…

– Вы забываете, князь, что господин Зеленин по документам отставной поручик… – напомнил Родион.

– У нас, сударь, прошу прощения за казарменную прямоту, бьют по физиономии, а не по паспорту… – рассмеялся Александр. Цитатой из бородатого анекдота продемонстрировав, что несмотря ни на что, в обоих мирах много общего. – Значит, полный вперед?

– Аванти!

Князь увеличил на одно деление подачу топлива в горелку, и аэростат стал набирать высоту.

Тучи, в отдалении напоминающие горы хлопка, вблизи теряли кажущуюся осязаемость, превращаясь в седую, прохладную дымку. Поначалу даже приятную, после восходящих потоков горячего воздуха. Но уже через несколько минут, воздухоплаватели с благодарностью оценили предусмотрительность Копытина, не забывшего прихватить шерстяные одеяла.

Ощущение скорости пропало вместе с предельно сузившимся обзором, и только пение ветра в такелаже, напоминало, что аэростат не стоит на месте. Тогда как все органы осязания уверенно твердили обратное.

Мир исчез, забирая с собой само понятие пространства и времени… Не оставив вокруг ничего, кроме густого, молочно-белого тумана. Сквозь который даже солнечный свет проникал все слабее и слабее. Заставляя гадать: то ли они так стремительно уносятся на восток, то ли попросту вечереет?…

– Помниться, вы говорили, что наше общество должно быть благодарно карликам… – вспомнил Александр незаконченный разговор. – Не желаете перекусить и продолжить обсуждение? Заняться-то все равно больше нечем.

– Перекусить можно, – частично согласился Родион, поглядывая на часы, показывающие половину десятого. – А что до карликов… то, боюсь, внятно объяснить не смогу.

– Шон, кушать хочешь? – Александр легонько ткнул карлика носком сапога.

– Шон хочет… – немедленно высунулся из своего кокона тот.

– Тогда развяжи вон тот баул и дай нам пару бутербродов. И оба термоса. Один бутерброд возьми себе. Кофе вы не любите. Вода сам знаешь где.

– Да… Шон знает…

Родион принял свою часть пайка и первым делом с удовольствием отхлебнул горячего кофе.

– Признаться, князь, когда вы велели Дуняше наполнить термосы, я думал, она нальет туда ледяного морса. И рад, что ошибся.

– Я тоже… – кивнул Александр. – Не помешало бы и по глоточку коньяка, но отложим до ужина. Мы, как ни как, в походе. А это издревле подразумевает сухой закон. Но, давайте, все же вернемся к карликам… Я весь во внимании.

– Тысяча извинений, князь, в моем мире в почете одна старая поговорка… «Когда я ем, я глух и нем». – Родион демонстративно откусил от бутерброда и усиленно заработал челюстями.

– Согласен… Разговаривать с полным ртом верх неприличия. Оставим разговоры и поглядим, куда нас занесло к этому времени. Кстати, не подскажете сколько сейчас? А то мой брегет у Сеньки остался.

– Двадцать один сорок.

– Однако… – удивился князь. – До чего же теряется ощущение пространства и времени, когда нет ни малейших ориентиров. Пора и в самом деле поглядеть, где мы…

Благодушное любопытство сдуло с аэронавтов первым же порывом ветра, едва лишь люлька вынырнула из облаков и появилась видимость.

Земля под ними не просто бежала, – она стремительно мчалась навстречу, и так же резво уносилась прочь, почти мгновенно исчезая из виду. Мелькая, словно картинки быстро листаемого атласа.

– Господи Иисусе! – не удержался от восклицания князь. – Если верить глазам, то мы делаем не меньше восьмидесяти верст. А это балов восемь-девять… Еще не ураган, но весьма и весьма изрядно. Ого! Как вам такой пейзаж?

Несколько вспышек молний украсили угасающий закат затейливыми росчерками. А вот увесистый раскат грома совсем не располагал к любованию природой. Впрочем, гроза, хоть и следовала по пятам, но все же заметно отставала. Видимо, дождевые тучи были гораздо тяжелее аэростата оседлавшего ветер.

– После жары, вполне естественное явление… – высказался Родион. – Меня другое удивляет. При таком шторме внизу уже и деревья ломает, а здесь, как у Христа за пазухой.

– Не богохульствуйте, сударь… – недовольно нахмурился Александр. – И давайте-ка вернемся обратно в облака. Нечего нервы будоражить. Слава Богу, в небесах нет ни скал, ни отмелей… Угроза на земле… Так что лучше держаться от нее повыше… – и он решительно передвинул рычаг управления вперед. Сразу через деление.

– Вы хоть сориентировались: куда нас занесло?

– Не стал бы спорить на свое имение, сударь, но, кажется, справа и сзади, я успел заметить какой-то небольшой город. Вполне возможно – Аккерман. Во всяком случае ничто иное мне в голову не приходит.

– Что ж, – Родион изобразил поклон. – Прощай, Бессарабия… Виват, Новороссия!