Несмотря на раннее утро, станционная площадь уже гудела, как потревоженный улей. Между сонными, зевающими на ходу и потирающими глаза людьми, сновали разносчики кураги и изюма, сушеных фруктов, жареных подсолнечных и тыквенных семечек. Водоносы и продавцы сбитня. Торговцы домашним вином, шербетом и медовой пахлавой… Все торопились успеть сбыть товар раньше чем придет жара и никто не захочет ничего кроме мороженного и ледяного кваса.

Еще не очнувшиеся после одурманивающей ночной духоты, по звонку будильника вскочившие с влажных от пота простыней, провожающие и путешественники, вяло отбивались от торгового люда. А то и покупали что-то, толком не понимая: что именно и зачем?

Переодетых и ничем не выделяющихся из толпы Александра и Родиона, станционный водоворот поглотил с легкостью пары щепок оказавшихся в воронке речного омута. Князя при этом несколько раз бесцеремонно толкнули, а когда он возмутился – еще и обругали. Повезло, что хамом оказалась дородная тетка. Мужчине Александр точно не спустил бы. И даже если бы обошлось без полиции, они оставили бы для погони след соразмерный с неоновой надписью «Мы были здесь».

Понимая, что у касс толчея еще больше, Родион отвел князя в расположенный неподалеку сквер, усадил на скамейку и очень убедительно попросил ждать здесь. Мотивируя тем, что их ружья, даже в чехлах, привлекают слишком много внимания. С таким доводом, Александр согласился.

Пристроив князя, от греха подальше, Родион, с криком: «Вы здесь не стояли!», привычно ввинтился в очередь, расталкивая локтями, наступая на ноги и вообще, чувствуя себя в толпе, как рыба в воде. С трудом удержался чтобы не «одолжить» бумажник, торчащий у какого-то поддатого субъекта из заднего кармана брюк. Но не из-за высокоморального воспитания. Нарочитость почувствовал. И не удивился, когда буквально тут же, рядом с субъектом парочка верзил ловко скрутила и выдернула из очереди незадачливого мазурика.

«Первый класс, вторая четверть… – мысленно усмехнулся Родион. – Ну, прям дети… Вот как икается отсутствие телевидения. Никакого криминального образования. Все путем собственных проб и ошибок…»

Ущипнув за противоположный от себя бок молодящуюся дамочку, чем спровоцировал небольшие разборки и смещение очереди в сторону, Родион протиснулся к окошку кассы и протянул барышне за стойкой две десятки.

– Два билета в Кишинев, красавица. На ближайший…

Увы, кассирша даже головы не подняла.

– На утренние и вечерние рейсы билетов нет. Только на обеденный дилижанс. На обеденный брать будете?

Ясен пень, что в месяце июле, на этот рейс нет желающих. Четыре часа в раскаленном железном рыдване сквозь набирающий силу зной мог путешествовать только мазохист или приговоренный к казни. Да и то, наверняка, не меньше половины осужденных, узнав о предстоящей им экзекуции, потребовали бы привести приговор в исполнение немедленно.

Родион растопырил локти, загораживая окошко от лишних глаз, и приложил к двум купюрам третью.

Девушка заинтересованно подняла голову. В общем-то вполне миловидная барышня… Если бы не вульгарный макияж и стервозный отпечаток профессии. И не изобилие золотых побрякушек везде, где только можно.

– Билетов нет… – теперь в ее голосе звучало нечто среднее между сочувствием и сожалением. Сочувствие к понимающему пассажиру и сожаление, что мимо проходит верный заработок.

– А если по спецпропуску? – Родион сунул в окошко еще одну купюру. – Родная, очень надо… Друга в армию забирают. А его девушка… Ну, вы понимаете.

– Залетела что ли дуреха?

– Не то чтоб залетела. У них все серьезно. По любви. Это родители, жлобы, хотели осени дождаться, чтобы свадьба дешевле обошлась… Вот и дождались.

– А молодым не терпелось, – неожиданно подмигнула кассирша и слегка провела кончиком языка по губам, от чего стала похожей на дешевую проститутку. Впрочем, кто знает, чем она заработала свои украшения. Уж точно не зарплатой.

– Можно и так сказать, – Родион подмигнул в ответ. – Если Семен не успеет подать прошение об отсрочке, Анфисе придется рожать невенчанной. Позора не оберешься. Всем ведь не объяснишь, что это не блуд.

– Понимаю… – девица вздохнула. – Но билетов действительно нет. В эти дни в Кишиневе летняя распродажа, вот все и ломятся в город. Скидки до семидесяти процентов…

Кассирша еще разок поглядела в умоляющие глаза Родиона, потом на четыре червонца и решительно сгребла деньги.

– Подходите к дилижансу перед самым отправлением. Если не будет других распоряжений – отдам вам орденскую бронь. Извозчику ни слова. Каменные лица. Сам он расспрашивать не посмеет. Выгорит дело – с тебя еще два червонца. Понятно?

– Спасибо, родная. Богатого тебе покровителя и любимого мужа…

Кассирша пожелание оценила, но тут же напустила на себя непроницаемость и громко объявила.

– Билетов на Кишинев нет! Следующий…

Обратный путь Родион проделал раза в три быстрее. Толпа вытолкнула коммивояжера, как взболтанное шампанское пробку.

– Утренние новости! – едва не в лицо проорал ему разносчик газет. – Господин! Купите «Новости Измаила» в дорогу! Не пожалеете! Срочно в номер! Смертельное убийство! Именины уездного исправника! Два мертвых трупа!

– Ну-ка, стой! – Родион пошарил в кармане и выудил алтын. – Давай сюда. Будет во что чебуреки завернуть…

– Берите две, господин… – разбитной парнишка хихикнул. – Бумага мягкая. Авось, еще на что сгодится… – и унесся дальше, вопя во всю глотку. – «Новости Измаила»! Утренний выпуск!

Возле перрона зашаркал метлой карлик, в фартуке дворника, поверх неизменного халата, и не столько подметая, сколько обозначая за малую мзду профессиональным «саквояжникам» место, куда подойдет рейсовый дилижанс. Чтобы те первыми успели на посадку и смогли занять сиденья с западной стоны. Когда экспресс попрет на север, по прямой, как тетива дороге, там градусов на пятнадцать прохладнее будет.

– Что так долго? – Александр поднялся навстречу. – Никогда не думал, что на станции такая суета. Прямо Дом виларов, а не человеческий город.

– Не знаю. Дома я никогда не видел. А вокзал, как вокзал. – Родион плюхнулся на скамейку и с удовольствием вытянул ноги. – У нас, во всяком случае, все один к одному. Я будто дома побывал. Стоит взять на заметку. Если ностальгия замучит. Кстати, о заметке… Не желаете взглянуть? Тут о вчерашнем деле.

Родион распрямил сложенный вдвое лист бумаги и под набранным огромными литерами названием, прочитал главное сообщение номера:

– Смерть под забором. Репортаж с места событий. Как сообщает наш корреспондент, именины уездного исправника Павла Дормидонтовича Долгопятова закончились весьма трагически. После окончания празднований, под забором особняка надворного советника были обнаружены два трупа неизвестных. Личности покойников, а ровно их отношение к торжеству устанавливаются полицией. Источник, пожелавший остаться неизвестным, информирует редакцию, что убитые скорее всего граждане Халифата. И прибыли в Измаил с целью покушения на жизнь уездного исправника. Но при этом не поделили вознаграждение, перессорились и убили друг друга…

– Бред, – возмутился Александр. – Кто в это поверит? Ассасины убивающие сами себя. Более глупейшей версии и не придумать.

– Так в этом же и соль, князь… – усмехнулся Родион. – Каждый, кто прочтет заметку, сразу поймет: наемных убийц устранили полицейские. Но, в силу дипломатических или иных причин, подвиг сей не афишируют. Ох, и далеки же вы от народа, как я погляжу, ваше сиятельство… Хотите анекдот?

– А у нас есть для этого время?

– Вагон. – Родион сперва посмотрел на свои часы, потом сверился с огромным жестяным циферблатом на здании станции. – До отправления дилижанса тридцать две минуты. Если не желаете пить, есть или по иной нужде…

– Здесь?… Есть?… – вздрогнул князь. – Думаю, этой, с соизволения, едой даже карлики побрезговали бы. В лучшем случае из кошатины… Давайте уж лучше анекдот.

– Извольте. Разговаривают двое дворян. Один спрашивает: «Скажите, граф, вы давно в общественном транспорте ездили?» «Вообще никогда». «А почему?» «Странный вопрос, барон. Как же я в дилижанс свой паромобиль втисну?»…

* * *

Попыхивая, как курильщик разжигающий трубку, и дребезжа громче пустой камнедробилки, – длинный, полутораэтажный рейсовый дилижанс подкатил к перрону за пятнадцать минут до отправления. Дым, как и следовало ожидать, глядя на эту развалюху, по чьему-то вопиющему недосмотру, все еще не списанную на металлолом, был черным. Значит, паровой двигатель работал на твердом топливе, а проще говоря – обогащенном угле или торфяных брикетах.

– М-да, – присвистнул Александр, глядя на допотопное чудо техники – Похоже, Федор Иванович был прав, отговаривая нас от принятия поспешного решения. Даже не верится, что такие динозавры еще остались. Я думал эти «чертопхайки» при государе-императоре Михаиле ІІІ с производства сняли. Честное слово, идти в атаку на вражеский редут без броневого прикрытия не так страшно, как оказаться внутри подобного общественного транспорта.

– Полноте, князь… Не привередничайте. Уж если вам самим страшно в нутро такого «гроба» полезать, то тем кто нас преследует, подобная мысль и вовсе в голову не придет. Они скорее решат, что вы наняли таксомотор за двести целковых. И будут расспрашивать частных извозчиков.

– Гм, а вы правы, Родион, – Александр подхватил ружья, непринужденно предоставив своему спутнику нести оба баула с прочим снаряжением. – Мы же именного этого и хотим. Тогда, вперед, и да сохранит нас Пресвятая Троеручица, покровительница всех воинов и странников.

«Вот уж не ожидал, что придется играть роль Паспарту при мистере Фогге… – с некоторым неудовольствием подумал Родион, взваливая на себя поклажу. – А с другой стороны, чему удивляться? Князь, он и в Африке князь. Пропадет без меня… а я – без него. Так что придется потерпеть…»

– Не так быстро, Александр Даниилович!

Князь Катакази топал прямиком к двери дилижанса, ни на йоту не сомневаясь, что толпа раздастся при его приближении.

– В чем дело? – недоуменно оглянулся тот.

– Говорю, не торопитесь… Нам еще посадочные талоны не вынесли.

– Что не вынесли?

«М-да, связался черт с младенцем… То-то он с анекдота не смеялся, а задумался. Точно прикидывал: можно ли паромобиль в дилижанс впихнуть?»

– Князь… Вот это помещение, – Родион указал на здание станцию, – называется касса. Там с путешественников берут деньги за проезд…

– Прекратите молоть чепуху, Родион… – нахмурился князь. – Я по-вашему с Луны свалился? Позвольте напомнить, сударь, что ходок вы.

– Прошу прощения, ваше сиятельство… Это от волнения. Когда переживаю, становлюсь излишне болтлив… И мысли не всегда за словами поспевают.

– Ну, это ничего. Бывает, – кивнул князь. – Штабс-капитан Мышлаевский перед атакой непрерывно пел похабные частушки. Но при этом храбрейший офицер и отчаянный рубака. Георгием отмечен. Так что там с проездом?

– Надо дождаться окончания посадки. Свободных мест нет, но билетерша обещала отдать нам орденскую бронь. С учетом того, что я переплатил как минимум в три раза, обмануть не должна. Дюже до денег жадная. О, а вот и она идет!

Родион указал взглядом на семенящую через станционный двор расфуфыренную девицу.

– Вы только в разговор не вступайте. Спалите нас.

– Вы за кого меня держите, сударь? – фыркнул Александр. – Пререкаться с прислугой? Что за моветон…

«Как раз об этом я и говорю…», – подумал Родион и поспешил навстречу кассирше. Даже молчащий князь не был похож на несчастливого призывника. Разве что издали.

– Чем обрадуешь, красавица?

Девица отрицательно помотала головой и со вздохом протянула Родиону деньги.

– Извини. Я правда хотела помочь. Но, только что заявился какой-то агент… Сунул под нос жетон… И что он в нашем захолустье забыл? – кассирша еще раз вздохнула. – Так что остается полуденный рейс… Надумаете – я вам ручной вентилятор дам. С извозчиком вернете.

– И сильно оно поможет? В сорокаградусную жару… Внутри железной коробки, двигающейся со скоростью подыхающего вола… – хмыкнул Родион. – Проще и приятнее арбу нанять. Хоть ветерок повевать будет.

Тут глаза у кассирши возбужденно заблестели, и она как бы невзначай опустила руку с купюрами.

– Арбу, говоришь? Гм… Вообще-то, есть один вариант… Никто в трезвом уме на такое не согласится, но если вам очень надо. В любом случае, получше обеденного рейса будет. И ждать не надо…

Родион сделал заинтересованное лицо.

– Излагай, родная…

– Копытин.

– Кто?!

За три года подпольной жизни в чужом мире, каких только слухов он не собрал… Чтобы понять: куда попал и как тут выжить? Знал и о Копытине. Сказывали, раньше в Николаеве инженером на каком-то большом заводе работал. Умом тронулся после аварии. Лет десять тому в Измаил прибился. Устроился сторожем на фабричной свалке. Там же и жил – в сторожке. И все время что-то мастерил. Родион даже заподозрил было в нем такого же ходока, как сам. Но поосторожничал, любопытство проявлять не стал.

Девица увидев ожидаемую реакцию, усмехнулась.

– Вижу, ты тоже о нем слышал.

Родион только плечами пожал.

– Он же сумасшедший…

– Не боись, не укусит, – усмехнулась девица. – В мозгах у инженера еще то решето, но руки золотые. Думаешь, почему наши рыдваны до сих пор по дорогам ползают? Его стараниями. А начальство уже вторую благодарность за экономию имеет. Эх, был бы Денис Валерьянович годков на десять помоложе, давно на повышение пошел бы.

Вздох был такой глубокий, что любой сообразил бы – на повышение станционный смотритель уж точно пошел бы не в одиночестве. Видимо, количество золотых украшений на кассирше нарастало в том числе и его стараниями.

– В общем, слушай сюда… – паволока исчезла с глаз девицы, и взгляд снова приобрел осмысленность. – Я сама не видела, но поговаривали, будто инженер воздушный шар смастерил. Убедишь его – вот тебе и транспорт. Причем, бесплатный.

«Вот как… Вместо «Вокруг света за 80 дней» мне предлагают перечитать «Пять недель на воздушном шаре»? Забавно…»

– А что… чем черт не шутит, когда Господь спит. – Родион задумчиво покивал и посмотрел на станционные часы. Едва вспомнив, что прикидываясь простолюдином, не стоит демонстрировать свои собственные. – Время терпит. Надо взглянуть. Деньги, красавица, оставь себе. Если к полуденному дилижансу не придем – считай, благодарностью. Отпишем Семена от армии – с меня ужин…

– Ну-ну, – стрельнула глазками кассирша. – Никто тебя за язык не тянул. Только не воображай, будто я с кем угодно готова… отужинать.

– И в мыслях не было… – Родион изобразил воздушный поцелуй и поспешил к князю. Тот уже пару минут усиленно подавал какие-то знаки.

– Сударь, что происходит, черт возьми? Вы что не видите – дилижанс отходит?!

Как раз в этот момент извозчик зарыл дверь, бесцеремонно оттолкнув какого-то саквояжника, умолявшего взять его хоть на крышу. Кстати, не такое уж и бессмысленное желание. Крыша паробуса была оснащена креплениями для перевозки грузов относительно нетяжелых, но габаритных. Типа, лодки или телеги. Так что пару-тройку пассажиров там можно было разместить вполне комфортно. Но, видимо, не полагалось по инструкции.

– Все дело в том, что в дилижансе, все дело в том, что в дилижансе, увы но мест свободных нет… – пропел Родион, подвернувшуюся к случаю строчку из «Соломенной шляпки».

– Прекратите паясничать, сударь! Я требую объяснений!

– Да, да, конечно, ваше сиятельство… – сделал серьезное лицо тот. – Тысяча извинений. Дурная привычка… В моем мире принята некоторая вольность в общении. Никак не могу отвыкнуть.

– Ужасный мир…

– Совершенно с вами согласен. Но билетов действительно нет. Поэтому, в наши планы придется внести некоторые коррективы. Скажите, Александр Даниилович, как вы относитесь к воздухоплаванью?

Князь недоуменно пожал плечами.

– Без восторга. Было бы иначе, я бы не в броневозных частях служил, а подался в авиаторы. Хотя, как транспортное средство, дирижабли весьма полезны. Но, почему вы спрашиваете?

– За те деньги, что я собирался потратить на билеты, мне продали информацию: где можно подрядить воздушный шар.

Александр задумчиво потер подбородок, а потом довольно щелкнул пальцами.

– А ведь отличная идея, черт меня возьми… Если на земле наше передвижение можно отследить, то в воздухе мы затеряемся напрочь. Достаточно нырнуть в облака и все… Ищи ветер в поле. Кто улетел, куда полетели? Одному Господу ведомо. Может, в Кишинев, а может – в Одессу. Право же, Родион! Из нас получается отличная команда. И я все больше убеждаюсь, что сумею доставить вас к дверям Особой экспедиции. Кто бы там за нами не охотился.

* * *

Кому и зачем взбрело в голову, что пустырь для производственных отходов со всех предприятий Измаила, надо отгородить и охранять, загадка не очень большая. Стенограмма заседания муниципалитета наверняка подшита где-то в архивных папках. Но кто бы ни был тем радетелем общественного порядка, именно благодаря ему нашлось пристанище для Аверяна Копытина, – когда лекари бессильно развели руками, не сумев после года лечения вернуть контуженному инженеру «Черноморстроя» разум в полном объеме.

Нет, он не стал пускающим слюни и что-то бессвязно выкрикивающим бесноватым, с чем сумасшествие ассоциируется у большинства обывателей. Аверян Авросимович всего лишь потерял интерес к повседневной жизни. Замкнулся, стал нелюдим. А главное – одержим какой-то лишь ему одному понятной целью.

По началу Копытин еще пытался изредка объяснить свои идеи другим гражданам, но то ли мысли у инженера были слишком глубокие, то ли доходчивых слов не хватало… В общем, очень быстро круг слушателей сузился до семейной пары карликов – Шона и Ою, занимающихся на свалке сортировкой отходов, и блохастого кобеля Полкана. Невнятной породы и такого же серо-бурого окраса, зато с очень добрыми и умными глазами.

Учуяв чужаков, приближающихся к вверенной его охране территории, пес бдительно подал голос и занял стратегически важный пост – порог перед дверью в сторожку.

На собачий лай из-за кучи каких-то пластмассовых обломков высунулся карлик. Увидел чужаков, но не проявил никакого интереса. Карлики вообще не отличались любопытством.

– Эй! – окликнул его Александр, останавливаясь перед закрытыми на замок воротами. – Инженер здесь?

– Инженер здесь… – словно эхо повторил карлик.

– Позвать можешь?

– Позвать можешь… – согласился тот, но даже шагу не сделал.

– Тьфу, ты… Все время забываю, что им как новобранцам нужны четкие приказы. – Иди и приведи сюда инженера. Понял?

– Шон понял, – подтвердил карлик и исчез среди куч мусора.

– Феноменальная тупость. Вообще-то, они скорее простоваты, чем глупы, но иной раз кажется, что у животных и то мозгов больше. Вон, хотя бы пес – куда смышленее выглядит.

Родион поставил на землю баулы и с удовольствием потянулся.

– А вот тут, князь, осмелюсь с вами не согласиться. По правде говоря, вам всем, молиться на карликов надо.

– Это настолько нелепо, – фыркнул Александр, – что я даже готов выслушать объяснение.

– Революция… Знакомое слово?

– Не так чтоб очень… – наморщил лоб князь. – Кажется, это когда изменения происходят не постепенно, а скачкообразно, да?

– Совершенно верно, – кивнул Родион. – Настолько скачкообразно, что половина населения страны гибнет, уцелевшие – на десятки лет попадают в рабство, а от процветающей империи остаются одни руины…

– Глупости… – отмахнулся Александр. – Самая масштабная война не задевает даже десяти процентов населения. Да и тех, большей частью ранят, а не убивают.

– Вот-вот… – не стал спорить Родион, но от скептического замечания все же не удержался. – Именно в том, что в начале третьего тысячелетия гражданин Российской империи может так думать, неоспоримая заслуга карликов. Не было бы их – неприхотливых, не требующих восьмичасового рабочего дня и довольствующихся самыми малыми жизненными благами, взамен пришли бы совсем иные Карлы.

Почувствовав в голосе собеседника неподдельную тоску, князь готов был задать очередной вопрос, но тут из-за пластмассового хлама показался прежний карлик, тянущий за руку человека в синей рабочей спецовке и кожаном фартуке. Которыми обычно пользуются кузнецы, сталевары и кочегары… То есть, люди имеющие дело с открытым огнем и высокими температурами.

– Вот… – карлик указал на князя. – Он сказал Шону привести инженера. Шон привел. Шон пойдет работать? Ою одна не справится.

– Конечно, Шон. Иди работай.

Среднего телосложения, Аверян Копытин был чрезвычайно тощ. Видимо, увлеченный своими изысканиями, инженер довольно часто забывал о пище телесной. Длинные седые волосы, забранные в конский хвост. Густые усы скорее обкусаны, чем подстрижены. Да и борода, похоже, тоже… На голове, как зеркальце у лора, на обруче закреплена сложная конструкция из наборных очков.

– Здравствуйте, господа. Чем могу служить? – инженер весьма учтиво поклонился.

После чего замер в согнутом положении, высматривая что-то под ногами. Рука привычно потянулась ко лбу, странный механизм заскрипел, надвигая на глаза инженера одну из оптических пар, и Копытин опустился на колени.

– Так вот вы где… – произнес он, собирая что-то мелкое в пыли. – Подумать только… три дня искал…

Инженер поднялся, повернулся и пошел прочь, невнятно бормоча себе нос.

– Сударь! Вы куда?! – воскликнул Александр. – Немедленно вернитесь!

Князь шагнул к забранным металлической сеткой, как и вся ограда, воротам, но тут ожил Полкан. С громким лаем пес бросился защищать свою территорию.

– Тихо, Полкан! Фу! – недовольно оглянулся Аверян Авросимович. Недоуменно поглядел на двоих мужчин перед входом и спросил:

– Вы ко мне?

– Если вы господин Копытин, – вместо утратившего дар речи князя, принял на себя переговоры Родион, – то к вам…

– Да, – инженер сделал несколько шагов обратно. – Позвольте представиться. Аверян Авросимович Копытин. С кем имею честь?

– Зеленин Родион Ев… А чтоб тебе кислоту с лугом смешать… – столь эмоциональное пожелание прозвучало после того, как инженер в очередной раз повернулся к ним спиной, намереваясь уйти. – Я так понимаю, что тут надо действовать без политеса. Эй! Инженер! Воздушный шар не продашь?!

Копытин проделал обратный пируэт столь резво, что едва не потерял равновесие.

– Тсс! – заговорщицки приложил палец к губам и настороженно оглядываясь. – Вы что делаете? Разве можно так громко?

– А как иначе? – Родион указал на закрытые ворота. – Вы же не впускаете нас с князем внутрь…

– То есть, как? – инженер быстрым шагом направился к входу. – Шон, негодник! Ты почему не сказал, что у нас гости?! Господа… Тысяча извинений.

Не дожидаясь, пока Копытин снова отвлечется и забудет о них, Родион сам распахнул калитку. Как оказалось, дужка навесного замка была пропущена только через одну скобу. Но, в этот раз информация в голове сумасшедшего задержалась дольше.

– Князь?… Вы сказали: «князь»? – произнес он потрясенно.

– Так вы не знакомы? – в свою очередь разыграл удивление Родион. – О, я сей же момент это исправлю. Ваше сиятельство, позвольте представить вам величайшего изобретателя во всем Причерноморье, инженера Копытина. Аверян Авросимович – перед вами их сиятельство князь Катакази!

– Что-то этот господин слишком молод для губернатора… – недоверчиво насупился Копытин и выщелкнул из набора очков увеличительные линзы.

– Да, как…

– Вы совершенно правы, сударь… – Родион укоризненно поглядел на князя, и Александр вспомнил, что имеет дело с сумасшедшим. – Правда в том, что их превосходительство, лично заинтересовался вашем изобретением. И не смог доверить столь важного дела никому, кроме собственного сына. Вы имеете честь говорить с Александром Данииловичем. Как офицер броневозных войск князь получил соответствующее образование, и его вердикт будет решающим…

Похоже, инженер Копытин относился с уважением ко всем, кто умел обращаться с техникой. Но теперь он с сомнением посмотрел на Родиона.

– А вы, сударь, из каких будете?

– Зеленин. Родион Евлампиевич.

– Зеленин… – почесал подбородок инженер. – Да… Это имя я уже где-то слышал… И совсем недавно.

– Может, вам известно мое изобретение? – Родион взял инженера под руку и повел к сторожке. Полкан, видя что хозяин мирно беседует с чужаками, с чувством исполненного долга, отошел в сторону и улегся в тени чахлого оливкового деревца, единственного на всем пустыре.

– Какое именно? – оживился Копытин.

– Шон! – вместо ответа позвал карлика Родион. – Занеси в дом наши вещи… – потом подмигнул князю, кивком приглашая следовать за собой, и снова наклонился к инженеру, переходя на шепот. – Свинтопрульный аппарат![3]

– И в чем его суть?

Родион наклонился еще ближе и заговорил еще вкрадчивее.

– Если мавры вздумают в войне с нами применить отравляющие газы, мой аппарат позволит не только ликвидировать нападение, но и накормить африканов их же сдобой. Я придумал пулемет, который стреляет не простыми пулями, а снабженными маленьким винтом. Каждая. Достаточно несколько очередей, и рой этих пулек создаст ветер, который погонит ядовитое облако обратно на позиции врага…

– Гениально, – восхитился Копытин. – Как просто и изящно. Вы… вы… Сударь, позвольте пожать вам руку. Но… – инженер замялся. – А почему такое странное название? Чтоб вражеские шпионы не поняли? – и он с расстановкой повторил: – Свинтопрульный аппарат.

– Ну, как же, Аверян Авросимович? – едва сдерживая смех, сделал круглые глаза Родион. – Ведь пуля же «С Винтом Прет»