Тихий, монотонный шелест дождя за окном… Мягкие, удобные кресла, плавное покачивание вагона, размеренный и успокоительный перестук колес, будто камертон настраивают на благодушие. Хочется прилечь, расслабиться, забыть все проблемы и невзгоды. А если сон отчего-то не идет или еще слишком рано, то стакан крепкого, ароматного чая с капелькой рома и задушевная беседа лучшее, что только может предложить путешествие по железной дороге.

Но самое главное, полнейшая отрешенность. Едва ли не единственная возможность выбраться из круговорота повседневной суеты. Потому что в точке отправления тебя уже нет, а в пункте назначения – еще нет. И ты никак не можешь повлиять на происходящее в «большом» мире, а оно – на тебя… Впрочем, как и любая другая философия, все это только самообман. Ни один отшельник в самой уединенной пуще не может быть уверен, что мирская суета когда-нибудь не постучится и в его дверь…

Глядя на своих спутников, что-то увлеченно черкающую в блокноте виларку и углубленного в чтение Родиона, князь Катакази думал о том, что несмотря на все злоключения, никто из них не воспринимает ситуацию всерьез. Положим, с саннэ все понятно – девушка впервые за многие годы вырвалась на свободу. К тому же все сочинители слегка сумасшедшие. И живут, так словно вокруг – их собственный, придуманный мир. А вот откуда такое легкомыслие у господина Зеленина? Или он тоже, где-то на подсознательном уровне, не до конца уверен в реальности? Пусть совсем чуть-чуть, но именно этой толики и не хватает для адекватной оценки… Чего стоит одно его согласие сыграть в штос на собственную жизнь? Безумная храбрость? Безрассудство?

Слава Богу все закончилось благополучно… Почти…

– Господа… – виларка отложила блокнот. – Не хочу показаться назойливой, но вы мне до сих пор так ничего и не рассказали о том, что с вами случилось. Понимаю, что у мужчин свои секреты, и не обо всем приятно вспоминать, но поскольку вы бросили меня одну в ресторане больше чем на час, – думаю, я имею право спросить. Представьте себя на моем месте и поверьте: мне там было совсем не уютно.

– Мы ведь уже извинились, саннэ… – вздохнул Катакази.

– И что изменилось? Все те люди, начиная от официанта, прекрасно видевшего что у меня нет денег, перестали считать меня… ммм, девицей для мужской компании?

Родион с князем тактично промолчали… Вернее, Родион, углубленный в чтение рукописи нового романа виларки, скорее всего, даже не слышал ее претензий. Так что принимать решение и отдуваться за обоих пришлось Александру…

Избегая лишних деталей, которые пришлось бы объяснять дополнительным экскурсом в прошлое, он вкратце пересказал саннэ Анаи происшествие в «шахматном клубе».

– А что с пробиркой? Вы ее нашли?

Князь расстроено вздохнул, но кивнул… Потом сунул руку в нагрудный карман и вынул из нее деньги. Как показалось виларке. Но когда он положил их на стол и снял верхнюю купюру, Аная увидела, что между двумя синенькими пятирублевками вложен какой-то грязный, мокрый и мятый листок бумаги.

– Вот… все что осталось от записки. Одно хорошо: карандаш химический… Хоть что-то разобрать удастся… Когда подсохнет и снимем слой грязи.

– Да… – виларка даже прикасаться не стала. – Не повезло… И вы даже не знаете, что там было написано.

– Почему не знаем… – оторвался от чтения Родион. – Думаю, что саму схему я смогу воспроизвести по памяти. Но на все сто процентов не уверен. Другое дело, когда есть с чем сверить.

– Правда? – оживился князь. – Вы мне этого не говорили.

– Так раньше и нужды не было…

– Это надо отметить! – Катакази решительно вскочил на ноги. – После всех наших мытарств, честно говоря, я даже вкуса тех эскалопов не помню. Закидал, как угольные брикеты в топку парового двигателя и все.

– Опять? – улыбнулась виларка. – Может, ну его? Что-то нам с вами не слишком везет с ресторанами.

– Чему быть, саннэ, того не миновать… – Родион галантно подал руку. – А еще древними подмечено, что вкусная пища и приятные собеседники весьма сокращают дорогу.

Возможно Аная, подумав, добавила бы еще что-нибудь язвительное, но князь уже открыл дверь ведущую в тамбур, и грохот колес сделал разговор невозможным. Они попросту не слышали бы друг друга, как не услышали того, что одновременно с ними, открылись двери на противоположном конце вагона.

Отто Карлович решил, что дальнейшее выжидание не имеет смысла. Тем более что по расписанию, через полтора часа поезд делал первую на пути следования остановку на крупном железнодорожном узле – Бахмач. Там пересекались сразу пять веток, и поезда следовали во всех направлениях каждые полчаса. То есть, у его группы, после выполнения задания, имелась возможность без проблем затеряться в этой «паутине» рельс и сбить со следа любого преследователя.

Все было десять раз оговорено и каждый член команды знал что должен делать… Впрочем, на самом деле, эту партию барон собирался разыграть самым примитивным способом. Но все же, прежде чем постучать, Отто Карлович еще раз огляделся. Эрнест – с револьвером наготове у него за спиной. А нагруженный всевозможными свертками, вызывающий сочувствие забинтованными руками, Вилли занимал такую позицию, что в любой момент мог устроить в вагоне затор. Перегородив проход.

– Gott mit uns… – пробормотал барон и аккуратно постучался в купе. – Прошу прощения, господа, что тревожу вас… Это проводник… тысяча извинений… Я такой невнимательный… Представляете, забыл…

Отто Карлович не дожидаясь пока откроют, легонько потянул дверь и, как только убедился что она не заперта, рывком сдвинул ее в сторону и прыгнул внутрь.

– Сидеть! Это ограбление! Никому не двигаться! – приказал угрожающе и растерянно умолк. – Шайсе! Эрнст! Посмотри наверху!

Тот молнией метнулся на второй этаж и так же быстро вернулся обратно.

– Никого…

– Шайсе… – с чувством повторил Отто Карлович, потом прошел к столику и сел на одно из сидений, глядя на помощника. – А в этот раз куда они подевались?

Эрнст только плечами пожал.

– Сойти не могли, мы с Вилли все полустанки контролировали… Должны быть в поезде.

– Должны… – проворчал барон. – И что? Будем каждое купе проверять?

– Гер барон, – рыжий Хонекер мог проявить и смекалку. – Мы шли со стороны паровоза и никого не встретили. Значит…

– Молодец, – похвалил его Отто Карлович. – Старею… Мог бы и сам догадаться. Вот скажи мне, дружище, где искать русских, если их нет там, где они должны быть?

Эту загадку Эрнест отгадывать не стал. Ждал подсказки.

– В ресторане, мой друг. В ресторане…

– … который находится через вагон в сторону хвоста поезда, – почтительно склонив голову перед догадливостью начальства, закончил Хонекер. Перед почтовым. Вы правы, гер барон. Именно там…

– Сходи, проверь… Ты единственный, кого они не знают в лицо. Я подожду здесь. Если наши клиенты там, возвращайся. Вилли скажи пусть тоже в купе зайдет. Нечего зря в проходе маячить. А то им настоящий проводник заинтересуется.

Эрнест машинально щелкнул каблуками, чем иной раз выдавал свое фельдфебельское пошлое, и ушел… Оставив фон Розенкрейцера обдумывать новый способ захватить русского химика. Хотя, если учесть, как им постоянно не везет, лучше бы барон прислушался к совету заказчика и бросил всю эту затею.

* * *

Господин Феоктистов глядел на мелькание столбов пневмопочты, вслушивался в мелкую барабанную дробь дождя по крыше и думал, что столь странное дело ему не подворачивалось с тех пор, как они искали пропавшего художника. Который, как потом выяснилось, всего лишь ушел в творческий загул. И был весьма расстроен, когда его нашли в постели жены одного весьма известного дипломата. Графиня, тоже…

Вот и сейчас у него образовалось стойкое убеждение, что похищение невесты не происходило без ее согласия. А то и при всемерном содействии. Иначе чем объяснить, что за все это время саннэ Аная ни разу не пыталась бежать?

Впрочем, это не их забота. Чем пакостнее запашок от поручения, тем лучше оно оплачивается. В тот раз им за найденного художника заплатили и по прейскуранту, и графиня не поскупилась… Чтобы в отчете для заказчика спутница маэстро превратилась в некую безымянную натурщицу.

«М-да… Разумный подход. Стоит обмозговать. И если он не ошибается, с «похитителями» следует решить миром. В конце концов, их можно понять: кто сможет отказать себе в удовольствии… попутешествовать с виларкой? Так за что же им здоровье портить? В угоду Дому? Да пошли они лесом, чванливые ублюдки».

Господин Феоктистов несколько раз кивнул в такт мыслям.

«Решено. С мужиков по паре «Петров». Небось, с князя не убудет. Да и второй – коммерсант…»

Видимо что-то такое появилось на его лице, потому что оба младших детектива, переглянулись.

– Шеф, вы что-то придумали?

– Вам понравится, парни. Если срастется… А теперь забудьте обо всем, кроме дела. Пора нанести визит вежливости господину Катакази.

Узнав у кассира какие места купил их сиятельство, детективы приобрели билеты на тот же поезд, только в соседнем вагоне. И очень удачно. Мимо купе беглецов они могли ходить совершенно свободно, не вызывая ничьих подозрений, направляясь в буфет или обратно. Пройдясь дважды, Андрей подтвердил, что «птички в клетке» и никуда упорхнуть не собираются. Оставалось дождаться ночи, когда не будет лишних глаз и…

Ну, а таким необходимым в частном сыске пустяком, как универсальный ключ, отпирающий все двери на железнодорожном транспорте, майор Деев своих «стальных волков» давно обеспечил.

В нужное купе они входили спокойно.

Как показывал опыт, беглецы обычно настолько деморализованы тем, что все усилия оказались тщетными и погоня их обнаружила, что редко оказывают сопротивление. Особенно, если за ними не числиться какого-нибудь действительно серьезного преступления. А адюльтер – ни с какого боку на такое злодеяние не тянул.

Даже за украденную лошадь, по законам Российской империи положен тюремный срок, а за чужую жену и тем более, еще не успевшую сочетаться браком невесту – даже битье кнутом не предусмотрено. Разве что, по собственному почину оскорбленного мужа или жениха. Но тут уж и возмущаться нечего: где мед, там и пчелы…

Соответственно, не приходилось ожидать, что беглецы бросятся в рукопашную, увидев в своем гнездышке мужчин с револьверами в руках.

Единственно, чему удивился господин Феоктистов: так это возрасту предполагаемого похитителя. Мужчине, сидевшем за столиком у окна было как минимум за сорок. Впрочем, кто разберет, что иной раз твориться в головках молоденьких девчушек? Может, саннэ Анаю зрелость привлекала? Второй, с забинтованными руками, на героя-любовника походил еще меньше. Нет, он-то как раз был молод. Не старше двадцати пяти. Но с таким простоватым выражением лица, чтоб не сказать больше, которое и не у всякого карлика бывает.

– Вечер добрый, господа! Остаемся на своих местах и не дергаемся. Обойдемся без глупостей – всем будет лучше.

– Вы кто такие?

Старший мужчина вел себя весьма сдержанно. По его лицу не промелькнуло ничего, кроме мимолетного удивления. Что ж, этот штрих работал на него. Подобная незыблемая уверенность вполне могла привлечь ветреную красотку.

– Где саннэ Аная? – игнорируя вопрос, поинтересовался в свою очередь господин Феоктистов.

– Ее здесь нет.

– Андрей, посмотри наверху…

Младший детектив буквально взлетел на второй этаж по винтовой лестнице и прямо сверху доложил.

– Чисто!

– Повторяю вопрос, – дернул шеей господин Феоктистов. – Где виларка? Последний раз спрашиваю!

– Не так громко, уважаемый… Ручки вверх и не балуй…

Голос за спиной и тычок чем-то весьма напоминающим ствол в спину, изумили старшего детектива почти до икоты. Не от испуга, разумеется. И не в таких переделках бывать приходилось, совмещая должность начальника охраны посольства с другой, куда более увлекательной работой, в странах, чьи названия предпочитают лишний раз в газетах не упоминать.

– Револьвер свой, будьте любезны. Вот так… – он принял оружие из рук старшего детектива и осуждающе заметил. – Даже с предохранителя не сняли… Парням тоже скажите, чтоб не суетились. Я выстрелю. Не сомневайтесь…

– Молодец, Эрнест. Вовремя… – похвалил невидимого противника старший мужчина. – Только стрелять не надо. Верни господину… ммм, простите, не имею чести?…

– Феоктистов…

– Очень приятно. Верни господину Феоктистову оружие. А вы – проходите, располагайтесь. Уверен, имеет место досадное недоразумение. Которое мы сейчас быстро разрешим.

– Думаете? – машинально переспросил детектив, и сам уже понимая, что здесь что-то не так.

Старший мужчина кивнул.

– Никто не кричал: «Внимание, всем оставаться на местах! Работает полиция». Стало быть, к государственной службе вы отношения не имеете. Мы, спешу заверить, тоже. И это позволяет сделать вывод, что все мы здесь пребываем частным порядком… Слегка нарушая закон.

Господин Феоктистов не стал оспаривать данное предположение. Тем более, оно соответствовало реальности.

– Но, прежде чем раскрыть карты, позвольте взглянуть на ваши документы? И если можно, на всякий случай, без резких движений. Мы-то с вами люди опытные, а молодежь может неправильно понять.

Старший детектив немножко замешкался, но потом решил, что ничего в конечном счете не теряет, и перебросил сидящему за столом свой значок.

– «Волки» Деева… – уважительно произнес тот. – Серьезная контора. Значит и финтить вокруг да около нечего.

Он встал, подошел к господину Феоктистову, вернул значок и протянул руку для пожатия.

– Будем знакомы. Отто Карлович фон Розенкрейцер.

– Старший детектив господин Феоктистов… Прошу прощения… Это все. Больше знает только майор.

Барон и виду не подал, что удивлен. В сыске, пусть даже частном, порою и не такие фортели случаются.

– Не возражаю… Так вот, старший детектив… Вас, как я понял, интересует только виларка. Верно?

– Да… Мы действуем по контракту с Домом Андам.

– Вот… А нам саннэ Аная совершенно без надобности. Зато очень нужен господин Зеленин. Так почему бы нам не совместить обе задачи и не решить их вместе?

– Хорошо. Я готов выслушать… если вы тоже назоветесь, – принял решение детектив. – По акценту и именам я понял, что имею дело с германцами? И хоть наши страны союзники, хочу убедиться, что не вляпаемся в шпионскую историю… Со всеми вытекающими.

– Если вам будет достаточно моего слова… – пожал плечами Отто Карлович.

– Зависит от того, что вы скажете.

– Ладно. Я и в самом деле сотрудник Штази. Но в данном случае работаю на частную фирму, которую заинтересовал русский инженер. Концерн готов заключить с господином Зелениным вполне достойный контракт. Но инженер пока не осознал своей выгоды. И мы хотим ему в этом помочь. Не больше и не меньше. Никаких трупов и действий, могущих задеть безопасность России. Такая трактовка, устроит?

Господин Феоктистов кивнул.

– Вполне. Можем, поговорить о деле, если вы не будете возражать против моего присутствия при вашей беседе.

– Ради Бога… – развел руками барон. – Если вам мало своих забот…

– Тогда договорились, – не дал ему сделать какую-то оговорку господин Феоктистов. – Что вы предлагаете?

– Наши фигуранты сейчас находятся в вагоне-ресторане. Я правильно понял твои знаки, Эрнест?

– Да, господин барон, – кивнул рыжий. – И судя по перемене блюд, обратно пожалуют не скоро.

– Это плохо. Хотелось бы завершить операцию до Бахмача. Думаю, стоит обмозговать, как нам их оттуда выманить.

* * *

Решение подсказал господин Феоктистов, лучше немца знающий реалии российского бытия.

– Проще всего устроить небольшую склоку. По неписанным правилам, если обошлось без травм, то из заведения выставляют всех причастных к дебошу. Дабы не нарушать покой остальных, – тут он усмехнулся воспоминаниям. – В студенческую юность таким образом удавалось пару раз улизнуть не расплатившись. Швейцару главное порядок побыстрее навести.

Отто Карлович недоуменно поморгал белесыми веками, видимо, в его немецкой голове не совмещалось такое шалопайство с обликом серьезного человека. Но он вовремя и в который раз напомнил себе, что находится не в фатерланде.

– Можно попробовать… И, поскольку идея ваша, а мы партнеры… Альзо… предлагаю проведение акции поручить Эрнесту. Тем более, он знает фигурантов в лицо, а они его нет.

– Не возражаю…

– Ты все понял? – переспросил рыжего фон Розенкрейцер.

– Яволь…

Хонекер снова щелкнул каблуками и вышел из купе. Едва освещенный тусклым ночным светом, вагон был тих и практически пуст. Только почти в конце, рядом с купе проводника, таращился в окно какой-то невнятный персонаж. В исподней рубашке на выпуск и, как бы не слишком трезв. Эрнст втянул носом воздух и явственно почувствовал запах сивухи. Даже странно для такого комфортабельного поезда. Впрочем, кто их поймет этих русских? То они от икры нос воротят, то такую бормотуху пьют, что свинья б отказалась. Даже дворяне…

Чем ближе Хонекер подходил к субъекту, тем сильнее становился запах перегара. А тот, заслышав шаги, поглядел на немца мутными глазами и неожиданно улыбнулся:

– Дружище! Тебя сам Бог послал. Не могу больше в одиночку пить… А проводник еще с вечера отрубился…

Теперь нашлось объяснение таинственной неназойливости проездной обслуги. Обычно проводники все время бдят, а этого и в самом деле давненько не видно и не слышно. Бывший фельдфебель даже собирался доложить об этом барону.

– Зайдешь на минуточку? – с надеждой схватил немца за руку забулдыга. – Хоть по глоточку? А? Будь человеком…

При этом он как-то изловчился развернуть Эрнеста спиной к открытой двери в купе.

– Извини… Сейчас никак…

Немец знал, что отцепиться от пьяного простым возражением не получится. Только, если обнадежить.

– Я с удовольствием… – он попытался аккуратно разжать пальцы пассажира, вцепившиеся в его рукав. – В соседний вагон сбегаю и обратно. Пять минут? Лады? А потом – хоть до утра можем гульбанить?

– До утра, говоришь? – неожиданно трезвым голосом переспросил субъект. – Годится… Давай, Кирьян!

Хонекер дернулся в сторону, в отчаянной попытке провести бросок через бедро, но в этот миг на его затылок опустилось что-то твердое и тяжелое. После чего немец бессильно обмяк, повиснув на руках старшего Запасного.

– С почином, братка…

Василий быстро втащил бесчувственного немца в купе и усадил на стул. Кирьян запер двери, после чего подошел к ним.

– Кирюха, ты чем его треснул? – недовольно проворчал тот.

– Кулаком, чем же еще? – удивился младший.

– Со всей дури, что ли?

– Да не… Так, вполсилы… Здоровый же с виду мужик, – развел руками Кирьян. – Откуда мне знать, что он такой хлипкий окажется. А Яков Игнатьевич велели, чтобы тихо…

– Тихо, тихо… Вот господин ротмистр придет и что доложим? Как мне теперь допрос с него снять?

– Делов то. Еще раз по уху съезжу – сразу очнется…

– Или вовсе окочурится, – придержал руку младшего Василий. – А вдруг, ошиблись?

– Не, не может быть… Чего же он из номера наших поднадзорных выходил. Когда те в ресторации ужинают? Счас, поглядим…

Кирьян ловко пробежал пальцами по карманам, обшлагам, отворотам и другим потайным местам на одежде пленника, выкладывая все найденное на столик. Улов оказался не богат, но зато весьма красноречив. Паспортная книжка германского подданного, три казначейских билета достоинством в десять рублей, одна пятерка, горсть мелочи и пятьдесят немецких марок одной купюрой. А кроме них – финский пружинный нож, парочка игл для духовой трубки и сама трубка.

– Ну, вот, а ты сомневался, братуха. Немец и шпион… Есть о чем его высокоблагородию докладывать.

– Да, – кивнул старший. – Прячь этого наверх. А я в коридор… Мало ли, вдруг еще кому из них прогуляться приспичит.

– Господин ротмистр только одного велел… – пробормотал Кирьян, вскидывая на плечо, так и не очнувшегося пленника. – Но, ты прав – много не мало.

* * *

– Саннэ, господа… – невысокий крепыш с искренней улыбкой на лице, слегка конфузясь остановился возле столика. – Прошу прощения… но очень кушать хочется, а у вас единственное свободное место. Вернее… – он оглянулся, как бы приглашая и остальных посмотреть, – есть еще, но там ужинают тет-а-тет… А у вас, я вижу, дружеское застолье… Обещаю молчать, как рыба об лед. И даже уши заткнуть, только не дайте умереть с голодухи… О, слышите? – мужчина указал на свой живот. – Саннэ, еще раз прошу извинить меня за его невоспитанность, но господа, как я вижу и сами офицеры, так что о превратностях службы знают не меньше моего…

У незнакомца был удивительно приятный голос, располагающий к себе буквально с первых слов. И если мужчины, особенно военные, в силу тотального отсутствия музыкального слуха, еще как-то могли ему противостоять, то виларка поплыла с ходу.

– Конечно… Присаживайтесь… У нас с друзьями нет никаких особых секретов… Во всяком случае, таких что не подождут с обсуждением.

– Ротмистр Никитин. Яков Игнатьевич…

Сидящие за столиком тоже представились. В конце концов офицер принадлежал к их кругу и несмотря на опрятность, действительно производил впечатление человека, несколько суток кряду не покидавшего седло… или сидение.

– Надеюсь, господин ротмистр, в нашей Империи не случилось ничего чрезвычайного?

– Вы о моей издерганности? – уточнил Никитин, нетерпеливо поглядывая в сторону кухни. – Да как вам сказать… К войне дело не идет, а так… да… целый ворох проблем насобирался… – он снова с явным нетерпением поглядел на официанта.

– Яков Игнатьевич… не побрезгуйте… еще не трогал… – чуть-чуть пододвинул в его сторону тарелку с мясным салатом Зеленин. Саннэ и князю, разумеется, подобный моветон и в голову не пришел бы, но Родиону приходилось голодать…

– Благодарю… – ротмистру, похоже, тоже было не до церемоний. Но на еду он все же не набросился. Ел степенно, набирал понемногу… только проглатывал быстрее и хлеба откусывал чаще.

Остальные деликатно поглядывали по сторонам и чтоб не смущать Никитина, тоже что-то брали со стола и неторопливо жевали. Беседа, естественно, угасла. Но, ненадолго… Утолив первый голод, ротмистр запил из бокала, уже поднесенного официантом и довольно откинулся на спинку стула.

– Саннэ, господа… без преувеличения, вы спасли меня от голодной смерти. Скажите, чем я могу вас отблагодарить?

Вопрос, скорее всего, был риторическим. Во всяком случае, мужчины восприняли его именно так. Но виларка не смогла отказать себе в удовольствии, еще какое-то время насладится великолепным голосом ротмистра.

– А расскажите нам что-нибудь…

– Помилуйте, о чем? – развел руками тот. – Я уже третьи сутки, как не был в столице. А пневмопочтой мне только об имеющих отношение к заданию новостях сообщали.

– Да хоть о том, чем занимались… – простодушно, как и полагается виларке, почти не покидающей пределов Дома, ответила Аная. – Если не секрет, конечно.

Никитин задумчиво поскреб совершенно гладкий подбородок.

– Боюсь, рассказ мой будет не вполне пригоден для дамы…

– Не стесняйтесь, ротмистр… – поощрила офицера виларка. – В дороге светскими условностями можно пренебречь. А скабрезности – упустить.

– Ну, хорошо… – чуть-чуть усмехнулся Никитин. – Если без скабрезностей, излишних подробностей и подлинных имен, то отчего бы и не рассказать. Дело, доложу я вам, весьма занимательное и запутанное. До сих пор конца ниточки нащупать не удалось. Но, надеюсь, в скором времени все разрешится…

Никитин сделал еще один глоток.

– В общем, в одной из южных губерний произошло весьма печальное событие. Жестокое и, если не бессмысленное, то необъяснимое своим изуверством. На рейсовый дилижанс было совершено нападение банды разбойников.

– Разбойников? – сделала большие глаза Аная. Родион с князем при этом обменялись быстрыми взглядами и насторожились. – А разве они действительно существуют? Честно говоря, я всегда считала их персонажами сказок и авантюрных романов.

– Увы, саннэ… Кое-где еще попадаются. Причем, разбойники не ограничились ограблением, а – убили всех пассажиров.

– Какой ужас…

– Совершенно верно. Но само по себе убийство, как бы бездушно это не прозвучало, еще не самое страшное. Гораздо хуже, когда насилию нет объяснения. А в этом случае, казалось, все именно так и было.

– Казалось? – снова не удержала эмоций Аная.

– Да, – ротмистр решительно взялся за нож и вилку. – Надеюсь, вы позволите? Холодный ростбиф, все равно, что подошва… Я быстро.

– Не торопитесь, Яков Игнатьевич… Право слово, – пожал плечами князь. – Ваш рассказ чрезвычайно интересен, но это же прошлое. А оно, в отличии от будущего, изменению не подвержено. И через десять минут, или двадцать – останется таким же.

– Да вы князь, философ… – Никитин с такой силой врезался ножом в мясо, будто собирался отрезать заодно и кусок тарелки. – Увы… Иной раз история ни коим образом не желает признать этого и всячески старается измениться.

Вилка поднесла нацепленный кусочек ростбифа к губам, словно ставила на них печать молчания. Тут и все остальные вспомнили, что сидят в ресторане а не салоне, и на какое-то время за столом воцарилось дружное постукивание столовыми приборами… Единственное отличие – у всех присутствующих мужчин, кроме Никитина, совершенно пропал аппетит.

К счастью, ротмистр сдержал обещание и расправился со своей порцией практически молниеносно.

– Так вот… – продолжил он не дожидаясь пока его попросят. – В случае нападения на дилижанс, на первый взгляд все казалось бессмысленным, пока не удалось установить настоящую причину. Оказывается: целью разбойников был не грабеж. Каким-то образом они узнали, что этим дилижансом едет… ммм, высокопоставленный чиновник. Вот на него они и устроили засаду…

– Высокопоставленный чиновник на рейсовом дилижансе? – недоверчиво переспросил князь Катакази.

– Ну, это я иносказательно… мы же договорились: без подробностей. А на самом деле господин из… – Никитин многозначительно поглядел вверх.

– Понятно… Орден… – пробормотал князь. И опять переглянулся с Зелениным. Разговор становился все более интригующим и неуютным. – Выкуп?

– Нет. Разбойники похитили чиновника, чтобы воспользоваться его связями и установить местопребывание какого-то еще, нужного им человека. Да-с… Такая вот катавасия.

– И чем же все закончилось, господин ротмистр? – спросила Аная, видя что тот собирается замолчать.

– Банду мы нагнали и порубили… – поскучнел лицом Никитин. – Даже четверых пленниц спасти удалось. Чиновника тоже освободили… В Херсоне нагнали… А главарь банды ушел, к сожалению. Но, личность его установлена, так что…

– А тот, кого разбойники искали?

– Яков Игнатьевич? – в дверях ресторана возник рослый казак. – Ваше высокоблагородие.

– Иду… – ротмистр поднялся из-за стола. – Еще раз благодарю и прошу простить – служба. Тем более, я все рассказал. Моя задача была чиновника вызволить, а цель бандитов – это по другому ведомству. Пусть они им и занимаются. Мне своего хватит. Честь имею…

* * *

Господин Феоктистов в который раз посмотрел на часы, потом на барона.

– Почти час прошел… Андрей не первогодок. Значит, что-то у парней не заладилось. Но, даже если я схожу проверить, мы все равно не успеваем провернуть задуманное до станции. Надо менять план.

Фон Розенкрейцер кивнул.

– Да… Мне эта задержка тоже не нравится, господин сыщик. Но что могло им помешать? Банальнейшая же ситуация. Скорее всего, опять эта ваша непредсказуемая русская удача… Но, в одном, вы точно правы – пора уходить. Дальнейшее ожидание бессмысленно.

Отто Карлович решительно поднялся с кресла. И в это время дверь наконец-то открылась снаружи. Вот только вместо Эрнеста и Андрея на пороге возник невысокий моложавый мужчина, почему-то в костюме для верховой езды и неуместной шапочке жокея, за спиною которого маячили еще двое спутников.

– Прошу прощения, за беспокойство… – незнакомец вежливо приподнял кепи и посмотрел на номер на двери. – Надеюсь, я не ошибся купе? Могу ли я видеть его сиятельство князя Александра Катакази?

Отто Карлович переглянулся с Феоктистовым.

– Для начала соблаговолите представится, милостивый сударь… И объясните по какому, собственно, вопросу пожаловали?

– Значит, не ошибся… – удовлетворенно кивнул вместо ответа визитер. – Работаем!

– Простите, что вы… – недоуменно начал господин Феоктистов, но тут время бросилось вскачь.

Незнакомец не просто вошел, он как будто влетел в купе. Еще мгновение тому вальяжно стоял в коридоре, а уже в следующую секунду оказался рядом с Отто Карловичем. Молниеносное движение рукой, и немец безвольной грудой тряпья откинулся в кресле, сползая по спинке вниз, словно из него выдернули стержень.

Двое спутников неизвестного любителя верховой езды, тоже метнулись внутрь, буквально размазываясь в воздухе. Один – налево, к неимоверно медленно тянущемуся за револьвером младшему агенту Деева, второй – направо, метя в помощника фон Розенкрейцера. Тоже, будто в замедленной пантомиме, плавно и неторопливо встающего с дивана.

Ни немец, ни частный сыщик так и не смогли закончить движения. Двигающиеся раза в полтора быстрее обычных людей, незнакомцы успели раньше. И нанесли ровно по одному, точному и хорошо выверенному удару…

Господин Феоктистов, больше заинтригованный происходящим, нежели напуганный, был готов с удовольствием и дальше понаблюдать за ходом событий, но вслед за Отто Карловичем пришла и его очередь испытать на себе боевые навыки незнакомца в кепи.

А тот любезно придержал падающее тело, и усадил обратно на диван.

– Готово, командир, – доложил первый из спутников.

– Аналогично, – присоединился второй.

– Не вижу виларки. Макс, проверь спальни… Вест – глянь карманы.

– Есть…

Один пулей взлетел наверх, второй зашарил по одежде. «Жокей» тем временем вынул бумажники у немца и сыщика.

– Гм… Интересная компания у нашего ученого и светлейшего. Я бы даже сказал, весьма занятная. Это их уже взяли, или вели только? Впрочем, пусть об этом у Профессора голова болит.

«Жокей» сунул документы обоих в карман.

– Чисто… – подал голос со второго этажа Макс. – Кстати, одна из спален явно, предназначалась даме. Но виларки тут нет.

– Принято. Ну и фиг с ней… Нам ее не заказывали. Спускайся. Что у тебя, Вест?

– Командир, оба пустые… – развел руками тот. – Как новорожденные. Никаких документов. Странно… Штихель цинканул, что В Екатеринославе у всех паспорта были.

– Да, наплевать. Мало ли причин… Может их снова обокрали? Внешность и телосложение сходится. Один русый, второй – смуглый. Возраст тоже… Обоим меньше тридцати… Смуглый – с офицерскими усами… – «жокей» посмотрел на часы. – Время… Сейчас поезд притормозит под горку… – он шагнул к двери и щелкнул внутренней задвижкой. – Макс, открывай окно. Забираем клиентов и уходим… Ну, а если мимо кассы – то куда они с родных просторов денутся? Это от нас сюда слинять можно, а обратно – никак.

* * *

– Чем порадуете?

– Это… Немца допросить не удалось, ваше высокоблагородие… – виновато потупился старший Запашный. – Кирюха чуток силы не рассчитал.

– Убили что ли?

– Бог миловал, – перекрестился казак. – В сознание только не приходит. Может, притворяется, но решили более его не трогать. А второй – наш оказался. Детектив частный… Как узнал с кем дело имеет, все без утайки выложил. Они виларку ловят… И встретив в купе немцев сами удивились. Зато те, как раз на господина Зеленина охотятся.

– Сколько же их здесь всего… охотников?

– Двоих мы взяли. А еще четверо прямо в купе наших поднадзорных дожидаются…

– Уверены?

– Так точно, ваше высокоблагородие, никто больше оттудова не выходил.

– Ну, кто ищет да обрящет…

Никитин подошел к купе и вежливо постучал. Изнутри не донеслось ни единого звука. Ротмистр выждал какое-то время и постучал снова… С прежним результатом.

– Яков Игнатьевич… – неуверенно отозвался старший Запашный. – Кажись, сквознячком потягивает? Не чувствуете?

– А ведь ты прав, братец… – теперь и Никитин ощутил легкое дуновение свежести из купе. – Странно… Универсальный ключ у проводника изъяли?

– Так точно…

– Открывайте…

Кирьян вставил ключ в замочную скважину, провернул, но дверь не поддалась…

– Ну, чего возишься?

– Так это… изнутри заперто, ваше высокоблагородие, – посторонился казак. – Разрешите плечом нажать?

Никитин, для порядка, постучался еще раз.

– Третье отделение. Ротмистр Никитин. Откройте. Иначе взломаем дверь.

Но купе молчало.

– Ломай, братец. Дозволяю…

Кирьян опытным взглядом оценил расположение петель и замка, потом насмешливо хмыкнул, слегка присел и толкнул дверь плечом. Те недовольно заскрипели, но не устояли перед молодецким натиском и распахнулись на всю ширь.

– О, как… – оценил Никитин раскрытое окно и два неподвижных тела внутри купе. Подошел к Феоктистову, который находился ближе и потрогал пульс на шее. – Живой…

Потом проделал ту же операцию и с фон Розенкрейцером.

– И этот дышит. Похоже, братцы, что-то вы недоглядели… Может, и не выходил никто, но входили наверняка. Не сами же эти господа себя ухайдакали.

– Виноваты, ваше высокоблагородие… – поскольку младший Запашный шмыгнул на бельэтаж, отвечал Василий. – Если только в тот момент, когда мы второго на допрос брали, проскочил кто. А иначе, никак не могли. Саблей клянусь.

– Тута никого… – доложил Кирьян.

Никитин задумчиво покивал.

– Интересно… Ладно, разберемся… А сейчас, тащите-ка обоих к нам. Надо освободить купе. Хозяева уже заканчивают ужин и вот-вот вернутся. Не будем портить им путешествие.

Произнеся все это, ротмистр закрыл окно, повернулся и вышел. Как человек уверенный, что его распоряжения исполняются безоговорочно.

Вовремя… Только-только Кирьян, замыкающий процессию с господином Феоктистовым на плече, шагнул в служебное купе, даже двери не успел прикрыть, как из тамбура вышла саннэ Аная, в сопровождении князя и Родиона.

– Надо было ему все рассказать… – донеслось еще до казака слова Зеленина. Услышал и ответ Катакази. – Возможно… Но теперь-то уж чего суетиться? Утром будем в Санкт-Петербурге… Там и наговоримся.

Они неторопливо прошествовали к себе, и судя по воцарившейся там тишине и покою, ничего беспокоящего не заметили и улеглись спать.

– Итак, господа… – Никитин дал немного время прийти в себя обоим «приглашенным». – Будем знакомится ближе и… решать, что с вами делать дальше. Вот вы, господин… – ротмистр указал на Отто Карловича, – … к примеру, кем будете? И, пока рассказываете, позвольте на документы взглянуть. Не то чтоб я вам на слово не верил, но так положено… А чтоб и вы не сомневались в моих полномочиях… – ротмистр выудил из нагрудного кармана жетон и неспешно повел им со стороны в сторону.

Немец и частный сыщик дружно поскучнели. Даже ни в чем не виновные граждане чувствуют себя весьма неуютно, когда к ним приходят люди со значками служб охраны правопорядка, а тем более – если рыльце в пушку.

– Надеюсь, уточняющих вопросов нет и, после чистосердечной исповеди, мы сможем быстро отделить зерна от плевел. Виновных – наказать, а невинных – отпустить. До Бахмача… Да?