Столица встречала музыкой. Из громкоговорителя объявившего о прибытии пассажирского поезда «Екатеринослав – Санкт-Петербург» полились звуки какого-то марша. Граммофонная запись была весьма заезжена, так что сперва стыдливо убавила громкость, а после и затихла, когда духовой оркестр заиграл изумительный по пронзительной душевности вальс сана Дооги из спектакля «Мой ласковый и нежный зверь». С неизменным успехом идущий третий сезон в Императорском театре драмы и комедии.

Родион даже заслушался, на мгновение переносясь домой… Похоже, отсутствие обратной связи упрощало творческой интеллигенции жизнь. В плане заимствования чужих идей. И не только научных…

– Ну что, саннэ, вот и пришла пора прощаться… – князь галантно помог виларке сойти на перрон. – Не знаю, что в ваших планах… Но, честно говоря, я бы первым делом отбил телеграмму отцу, что вы живы и здоровы… Они ведь, наверняка волнуются… Потом – купил билет на вечерний поезд. Обратно, домой. А оставшееся время погулял по столице… Мы с Родионом, с огромным удовольствием составили бы вам компанию, но… увы. Дела. Все и так уже непростительно затянулось.

– Да, саннэ… – поддержал Александра Родион. – К величайшему нашему сожалению… все заканчивается. В том числе и приключения. Если вы хотите, чтобы мы отвезли вас к знакомым, то…

– Не надо… – Аная смотрела за спины попутчикам. – Меня встречают.

Родион оглянулся.

В глубине перрона, метрах в двадцати от вагона стояла виларка. И если Аная была всего лишь красавицей, вроде лесной феи, то эта могла претендовать, как минимум, на звание их владычицы. Впрочем, исходя из ледяного взгляда, которым она окинула его и князя – ей скорее подошел бы трон Снежной королевы. Со всем сиянием… Потому что от ее одежды, как будто исходил дополнительный свет.

Четверка виларов мужчин, рядом с нею, выглядели совершенно не так представительно, как обычно и казались бедными родственниками. Впрочем, красота – дело вкуса… Особенно мужская. Что наглядно подтверждали, дефилирующие по вокзалу горожанки. С завидной регулярностью, сбивающиеся с шагу и спотыкающиеся, проходя мимо.

– Тетушка Люсия! – бросилась к величественной виларке с распростертыми объятиями саннэ Аная. – Как вы здесь?

– Ну, здравствуй… сумасбродное дитя, – вопреки производимому впечатлению, виларка весьма оживленно обняла племянницу. – Депешу получили, сегодня утром. Пневмопочтой. С просьбой встретить тебя и освободить из рук гнусных похитителей. Этих, что ли?

– Ой, тетя! Ну вы и скажете… Это мои друзья и спасители!

– Да? – виларка слегка наклонила голову. – То-то я гляжу, не похожи молодцы на злодеев. Видимо, братец, что-то напутал. Но, дыма без огня не бывает… С чего бы ему тогда детективов нанимать? Да и ты… насколько я помню, сейчас должна брачное ложе согревать, а не в поездах кататься… Подожди… – саннэ Люсия осознала сказанное племянницей. – Ты сказала: «спасители»?

– Да, тетя… Именно, спасители… Но, позвольте их представить?

– Сперва историю… – остановила ее порыв виларка. – А потом я решу: мне с ними знакомиться или полиции?

– Вы хотите, чтобы я за минуту пересказала события нескольких суток?

– Сны можешь опустить… Кстати, что за вульгарная безвкусица на тебя надета?

– Дорожный костюм, – Аная насупила брови. – Может и не очень шикарная вещица, зато весьма удобная. Я, между прочим, три ночи в одном помещении с чужими мужчинами ночевала. И это были не только комнаты…

– А вот это, пока, можно опустить. Остальное – попрошу с подробностями… Начинай прямо с помолвки.

– Ну, мы немножко повздорили с Фиалом о том, чем пристало заниматься замужней виларке. Потом я выбежала из шатра… Остыть. Встала в тени и задумалась… Мимо проходил слуга с кувшином и кружками. Я остановила его, напилась морсу… и очнулась в кузове грузовичка. Почти за сотню верст от Крутого Яра. А могла еще проваляться без сознания, если бы эти господа не нашли меня, не разбудили и не предложили помощь. Даже не спрашивая: что случилось… Возвращаться назад из-под самого Херсона не было смысла, и я попросила подвезти меня в город.

– Небось, в цветочный салон? – улыбнулась саннэ Люсия.

– Да… но… – Аная задумчиво покивала. – Теперь понятно, почему засаду организовали именно там. Я-то думала, что мой секрет не многим известен, но если он не тайна даже в Петербурге.

– Засаду?

– В том все и дело, тетушка… Князь Катакази пошел посмотреть на месте ли господин Гартнерс, а внутри на него напали бандиты. Они стреляли!.. – эти слова виларка произнесла страшным шепотом. – Тогда мы поняли, что меня собирались похитить…

– Как-то слишком все наигранно… – саннэ Люсия насупила брови, но ее глаза, направленные на попутчиков племянницы, значительно потеплели. Примерно до температуры таянья снегов.

– Я тоже так бы подумала, если бы нападение не повторилось. Я сама предложила идею запутать следы и сесть на пароход до Киева. Но нас и там настигли. Пароход едва не сожгли и не потопили… Но благодаря находчивости господина Зеленина, мы сумели уйти от погони.

– Да… Ты как притягивала к себе неприятности с самого детства, так, похоже, и по сей день остановиться не можешь. Бедняга, Фиал. Если б он знал, кого взял в жены, то поостерегся бы… В других Домах виларки, может, не так красивы, чем наши – зато жить с ними гораздо спокойнее. Ладно, знакомь меня со своими спасителями и пойдем писать отцу.

Саннэ Люсия величаво сделала один крошечный шажок навстречу, а остальную дистанцию мужчины сократили сами. Даже не заметив когда.

– Тетушка, позвольте представить вам князя Александра Данииловича Катакази и господина Зеленина. Родиона Евлампиевича. Господа – саннэ Люсия из Дома Андам.

– О, приму Императорской оперы нет нужды представлять… – в отличии от провинциала коммерсанта поручик гвардии не преминул блеснуть светским воспитанием. И вполне чувственно приложился к протянутой ручке.

Виларка взмахнула длиннющими ресницами и улыбнулась.

– Кажется, моя дорогая, ты еще далеко не обо всем мне поведала. Как и положено романистке, оставив самое вкусное и интересное на финал. Господа… рада знакомству. Надеюсь, нам представиться случай побеседовать дольше. А сейчас не смею задерживать…

– Конечно, – князь щелкнул каблуками. – Всего наилучшего. Саннэ… Господа…

Он так стремительно отошел, что Родиону едва не пришлось догонять его бегом.

– Куда вы так несетесь?

– Родион, голубчик… – сбавил шаг тот. – Если вы не обратили внимание, то напомню: я – грек! Пусть и северочерноморский. Трое суток рядом с такой красавицей… Ну, я же не сумасброд, чтобы соблазнять даже не снявшую венец невесту… А теперь еще и Люсия… Это ж какие стальные нервы надо иметь, чтобы спокойно переносить ее присутствие?

Вопрос князя остался без ответа, поскольку в этот момент перед ним словно из-под земли возник ничем непримечательный мужичонка неопределенного возраста и наружности. Мимо такого пройдешь и не заметишь, словно рядом со стенкой, машинально обходя препятствие. Выдали незнакомца глаза. Слишком рано поднял он торжествующий взгляд на Катакази. И князь успел отпрянуть в сторону…

Скорее всего, и это не спасло бы Александра, от удара шилом в печень, но судьба по прежнему баловала молодого князя. В тот самый миг, когда неизвестный уже наносил смертельный удар, на него наскочил разносчик газет. Размахивая товаром и выкрикивая названия рекламируемых изданий, паренек унесся дальше, не задерживаясь ни на секунду, но свое благое дело он уже совершил. Убийца потерял равновесие, и шило только слегка оцарапало бок князя. Заставив отскочить еще дальше, разрывая дистанцию.

– Ах ты ж… – Катакази рванул из ножен саблю, но нападавшему уже крутили руки, невесть откуда выскочившие полицейские.

– Черт возьми! Что здесь происходит?

– Виноват, вашбродь! – вскинул руку к шапке полицейский в чине городового старшего оклада. Номер нагрудной бляхи «83». Возраста подходящего, только худощавый чересчур. Ну, тут у каждого по разному. Кто-то любит чревоугодие, а у кого-то иные удовольствия.

– Я не спрашиваю, кто виноват… – чуть спокойнее произнес князь, глядя, как низшие чины утаскивают с перрона нападавшего. – Я хочу знать, кто на меня напал и почему?

– Не извольте беспокоиться. В участке разберутся. Все выяснят и непременно доложат… – еще раз козырнул полицейский. – А сейчас, позвольте поинтересоваться: который из вас будет Родион Евлампович Зеленин?

– А что такое? – окончательно успокаиваясь и отпустив эфес сабли, спросил Александр.

– Стало быть вы? Разрешите документ поглядеть?

– Нет, я не Зеленин. Я – князь Александр Катакази! И хочу знать, в чем полиция обвиняет моего друга?

– Просим прощения ваше сиятельство, вы меня не так поняли. Велено встретить и доставить. Во избежание. Сами видели, что творится. Пролетка за углом. Если желаете – можете проехать с нами. Распоряжения препятствовать не было. Других распоряжений тоже не имею.

– А куда доставить, уважаемый? – Родион решил что пора самому обрести голос.

– В Особую экспедицию… – таинственно понизил голос городовой. Даже оглянулся украдкой. – Ждут-с вас там…

– Ну, что ж… – князь развел руками. – В конце концов, мы за этим в Питер и приехали. Давай прощаться, что ли, Родион. Если судьба и начальство позволят – еще свидимся.

Катакази так расчувствовался, что крепко прижал Зеленина… и быстро шепнул на ухо:

– Как завернете за угол, беги и не оглядывайся.

Потом, словно устыдившись, оттолкнул товарища и пошел прочь.

– Прошу вас… – городовой поглядел вслед князю и указал рукой направление Родиону. – Был бы паромобиль, подкатили бы к входу, а лошадей велено в переулке ставить. Чтоб не гадили, значит. А скажите мне по совести, разве ж конский навоз воняет? Это ж благородное животное, а не свинья какая…

В это момент они как раз повернули с площади перед вокзалом в переулок, в котором, примерно посередке и в самом деле стояла пролетка с извозчиком. Не совсем понимая, что случилось, но доверяя князю, Родион развернулся, пихнул изо всех сил, не ожидающего от него такой прыти, городового и бросился наутек.

* * *

Любой упал бы… А полицейский, выкрикнув что-то гортанное и проделав какой-то немыслимый пирует, только полы шинели взметнулись – на ногах устоял и тотчас бросился в погоню. В горячке Родион ошибся направлением и побежал не к вокзалу, а прямиком в переулок. Не зная, что там тупик…

Но и время зря терять не стоило, пока лишнего шуму не подняли. Городовой быстро оглянулся, не смотрит ли кто, и тоже побежал. Но, в отличии от своих сослуживцев, при этом не призывая на помощь свистом. Он даже не вынул свисток из кармана. Да и положенное «Стой!» не кричал. Догонял молча…

– Подсобить, что ли?… – окликнул городового извозчик, когда служивый поравнялся с пролеткой.

– Сам справлюсь… – отмахнулся тот. Но в голосе извозчика почудилось что-то знакомое, и городовой, проверяя себя, остановился, пристально взглянув ему в лицо. Да так и замер. Потом схватился за саблю и зарычал от ярости:

– Ты?! Снова ты?! Это не возможно.

– И тебе того же, Богурат-бей, – насмешливо ответил Никитин, наводя револьвер. – Веришь, я просто мечтаю, чтобы ты сейчас обнажил клинок. Сделай это… доставь удовольствие.

Мукаддам затравлено оглянулся. Выход из тупика перекрывал князь Катакази и, разминая кисть, поигрывал саблей. С той стороны, куда убежал Зеленин – приближались двое казаков. Один что-то негромко говорил Родиону, а второй смотрел на халифатца, с такой ненавистью, что тот не выдержал и отвел взгляд.

– Казаки, – заметил ротмистр, – из Бессарабской пограничной сотни. Видели, что башибузуки натвори и девушек отбивали. Уверен, они мне вскладчину ведро водки поставят, если я разрешу им задержать тебя лично. Как особо опасного врага, не пожелавшего сложить оружие. Думаю, после этого ты будешь жить… Но чего-то в организме точно не досчитаешься. Глаза… Или руки… Ну, же, давай… Или ты можешь геройствовать только с беззащитными бабами и детишками?

Никитин демонстративно поставил револьвер на предохранитель и отложил в сторону.

Богурат-бей еще раз посмотрел вокруг и неожиданно усмехнулся:

– Не надейся… Хороший воин знает, что умирать надо так, чтобы враги плакали. А не смеялись. Этот поле боя осталось за тобой, гяур. Но, не думай, что это наша последняя битва.

Произнеся эту высокопарную ахинею, мукаддам демонстративно медленно расстегнул ремни перевязи и позволил сабле упасть на мостовую. Потом отступил к стене и поднял руки.

– Поживем, увидим… – пожал плечами Никитин. Слез с пролетки и поднял саблю. Посмотрел на ухмыляющегося халифатца и хмыкнул. Поманил к себе казаков и негромко пробормотал: – Братцы, мне кажется или у басурманина точно нож из-за голенища торчит? Как бы он кого не прирезал?…

Василий с Кирьяном переглянулись и кивнули.

– Так точно, ваше высокоблагородие! Торчит… Ах, ты ж вражина! Удумал чего?!

Богурат-бей и охнуть не успел, как был сбит с ног дюжим ударом казацкого кулака. На сей раз Кирьян уступил это право старшему. Потом казаки встали по обеим бокам халифатца и принялись пинать его. Со всем усердием, но так, чтобы не оставлять лишних следов…

– Князь Катакази? – Никитин шагнул навстречу Александру.

– Так точно. С кем имею? Ротмистр Никитин?

– Я, Александр Даниилович. Гора с горой… – кинул руку к фуражке тот. – Вы, ваше сиятельство, саблю-то спрячьте. Как видите… – скосил взгляд на Богурат-бея. – Враг уже повержен… Ну все, будя, будя, братцы… Поучить надо, но не издеваться. Поднимите, отряхните и свяжите… Да, князь, а как вы распознали, что городовой ряженый?

– Он сказал, что за господином Зелениным его прислали из Особой экспедиции… – объяснил тот. – Если бы просто из Третьего отделения – я еще поверил бы… Но подсобить в делах Шестой экспедиции не всякому старшему офицеру полиции доверят, не то что…

– Верно рассудили… Подтверждаю со всей ответственностью… – Никитин продемонстрировал свой жетон. – Что-что, а свои заботы на других у нас не принято перекладывать… – и сделал приглашающий жест. – Так что и ваши, прямо скажем, не совсем обдуманные поступки, не осуждаю. Впрочем, все это еще будет время обсудить. Даже, если не со мною лично… Господа, прошу садиться. Прокачу с ветерком…